Иди на свет

Бьёрн резко остановился и глубоко вздохнул. Эта девчонка рано или поздно доведёт его. До чего-нибудь. – Да как же ты не понимаешь, это праздник! Туда пойдут все! – И что мне до всех? – Гайя сидела на широком подоконнике, обняв колени руками, и мерно раскачивалась с отрешённым взглядом. – Ты молодая красивая девушка! Тебе нужно общаться со сверстниками, нужно гулять, а не торчать постоянно в кузне с занудным стариком! – всплеснул руками кузнец. – Слушай, занудный старик, мне тебя вот по сюда, – девушка приложила ладонь ребром к горлу, – и никакие сверстники мне не нужны. О чём я буду с ними разговаривать? О вышивке крестиком? Или сплетничать? – она картинно положила ногу на ногу и принялась заламывать руки: – Ой, а вы слышали, тут намедни в таверне несвежий пудинг подавали! Бьёрн, это чушь! Я сказала, что не хочу идти, значит, я никуда не пойду! Бьёрн закатил глаза и принялся набивать трубку табаком. Гайя безразлично следила за его движениями с минуту, после чего обратила внимание на бахрому тяжелой занавески, перебирая её длинными пальцами. – Значит, так. Я твой учитель, и пока это так, ты должна меня слушаться, девочка. В противном случае можешь идти на все четыре стороны. Ты пойдёшь на праздник или же отправишься туда, откуда явилась, поняла меня? – тихим голосом сказал Бьёрн. Ученица оторвала взгляд от бахромы и посмотрела прямо ему в глаза. И так посмотрела, что он готов был поклясться – могла бы – испепелила. Да, зря он так, но что же ещё оставалось? Не всё же время ей в доме сидеть, в самом деле. А там, глядишь, друзей себе найдёт. Хотя, такая заноза – друзей... Он опустил взгляд в пол, не в силах смотреть на Гайю, а она тихо спрыгнула с подоконника и направилась к лестнице. И уже поставив ногу на первую ступеньку, обернулась и прошипела, словно змея: – Хорошо, учитель, я пойду на праздник. Бьёрн покачал головой. Лучше б кричала. За то недолгое время, что он знал эту девочку, он успел усвоить, что когда она вот так вот шипит – жди беды. *** Гайя вертелась перед зеркалом и никак не могла понять, что же не так. Что-то определённо не давало ей покоя в её внешнем виде. Может быть, она просто слишком давно не носила платьев... Вроде бы и сидит хорошо, и выглядит здорово, деревенские дурочки бы за такое душу продали. А Гайя уже вся извертелась: и рукава закатывала, и шнуровку посильнее затягивала, и ослабляла, и всё равно что-то ей не нравилось. От двери послышалось тихое кашлянье, девушка обернулась и несчастно поглядела на кузнеца. – Я похожа на идиотку. – Хочешь снова вырядиться мальчишкой? – Было бы неплохо, – честно ответила девушка. – Я уже говорил – хочешь быть мальчишкой – будь им во всем. Но ты же девушка, и притом очень хорошенькая. Зуб даю – за тебя сегодня драка будет, – улыбнулся Бьёрн. – Я что вещь, чтобы меня кто-то делил? – удивилась Гайя, снова глядя в зеркало. – А если тебе кто-то понравится? – лукаво поинтересовался учитель. – Глупость какая, – фыркнула она в ответ. – Мне это не нужно. Хватит, Бьёрн, просто поверь мне на слово, ладно? Я иду на праздник, я надела платье, не надо просить от меня большего, хорошо? Праздник осени традиционно проводили возле озера: на песке разводили огромный костёр, вокруг которого всю ночь плясала под громкую музыку молодежь, старики прикатывали лотки со снедью и питьём, и даже детям разрешали в этот день ложиться под утро. Гайя много слышала о таких праздниках, но никогда не ходила на них. Она не страдала излишней стеснительностью, просто не любила вот такие вот шумные сборища. Но сейчас была даже рада, что Бьёрн заставил её прийти сюда, пусть и не показывала этого. Как только они вышли из дома, кузнец галантно подставил девушке локоть, но она с хмурым видом пошла вперёд, не обращая на него внимания. Остановилась у самых ворот, обернувшись на маленькую девочку с венком из листьев в руках, что побежала за девушкой: – Возьмите венок! Гайя присела на корточки: – Почему бы тебе самой не надеть его? – улыбнулась она девочке. – Я себе ещё один сделаю. Возьмите, даром! Он так вам пойдет! – Думаешь? – девчушка кивнула. – Поможешь мне? – Гайя дёрнула ленту, что держала узел густых волос на затылке, и они рассыпались по плечам. Девочка сделала серьёзное личико и привстала на носочки, чтобы аккуратно водрузить венок на голову Гайи. Та поцеловала малышку в щёку и поднялась на ноги, протягивая ребёнку руку: – Покажешь мне, куда идти? Девочка радостно кивнула и, схватив её за руку, понеслась вперёд. По узкой тропке, изгибающейся вдоль стены, она вывела Гайю на песчаный пляж озера, где уже вовсю веселились люди и гномы. В конце тропинки, где песок граничил с травой, малышка убежала вперёд, а Гайя остановилась, словно заворожённая, глядя на танцующих и веселящихся людей, не в силах сдержать улыбку. Медленно двинулась вперёд, ближе к костру, по пути вежливо отказываясь от напитков и початков вареной кукурузы. Она села на какую-то скамеечку вдали от огней, поближе к воде, и тут же к ней подскочил высоченный мужчина, от которого разило потом и спиртным. – Эй, красавица, чего сидишь, скучаешь, пойдём танцевать! – раскачиваясь из стороны в сторону, позвал он Гайю. Та лишь покачала головой, стараясь держать вежливую улыбку. И выдохнула, когда он, пожав плечами, удалился в сторону ещё одной ничем не занятой девушки, сидящей неподалёку. Может быть, ей и хотелось бы потанцевать, как когда-то давно, когда она сама была не больше той девочки, что нацепила на неё этот венок. Гайя сняла венок, поднося его к глазам, чтобы внимательно рассмотреть. Да, хорошая работа. Если девчушка сделала его сама, то она большая молодец. Вздрогнув от неожиданности, когда кто-то вдруг схватил её за запястье, Гайя уронила венок на землю и подняла глаза на того самого пьяницу, что походил к ней несколько минут назад. Он навис над ней сейчас, пытаясь сфокусировать взгляд, а от его дыхания девушку откровенно затошнило. – Ну чего ты, а? Ну не хочешь танцевать, пойдём, в лесок прогуляемся, а? – и он изобразил нечто сродни подмигиванию. Гайя поднялась со скамеечки, попыталась высвободить руку из горячих пальцев, но хватка оказалась слишком сильной. – А может быть, ты сходишь, проспишься, дружок? – спросила она тихонько. – Только если ты меня проводишь, – с неприятной улыбочкой ответил мужик. С полминуты Гайя внимательно смотрела в крошечные поросячьи глазки, надеясь, что он всё же её отпустит, но он и не думал этого делать. Тогда девушка сделала шаг вперёд, вставая вплотную к мужчине, чем заставила его улыбнуться ещё шире, оголяя жёлтые зубы. И резко схватила его за бедро, как можно выше, но левее от самого драгоценного, сильно впиваясь ногтями в тонкую ткань парадных штанов, и поднялась на цыпочки, приближая губы к его уху: – Послушай, я мирная девушка, не нужно меня обижать. Ты же не хочешь со мной ссориться, правда? – с самой дружелюбной улыбкой спросила она и, не ослабляя хватку, подвинула руку чуть правее, заставив мужика охнуть и отпустить её запястье. – Вот и отлично. Я всё-таки думаю, что поспать тебе не помешает. Праздник только начался, а ты уже в таком состоянии. Стыдно должно быть, дружочек. Гайя отпустила его ногу и позволила себе тихий смешок, глядя, как быстро он улепётывает в сторону городских ворот. Да уж, давно она так не веселилась. Но когда девушка обернулась, чтобы сесть обратно на скамеечку, улыбка тут же сошла с её лица – за спиной стоял гном. Интересно, давно? – Если я приглашу тебя на танец, меня ждёт то же самое? – ухмыльнулся он в русую бороду, кивая в сторону, куда убежал пьяница. – А ты настойчивый, да? – спросила девушка, скрещивая руки на груди. – И снова вопрос вместо ответа, – он подошёл чуть ближе и протянул руку, а Гайя отчаянно пыталась заставить сердце успокоиться. – Так что? Удостоишь меня чести? Он стоял, протянув руку, и отчего-то казался девушке безумно красивым. И, по правде говоря, ей хотелось прямо-таки кинуться на него, утащить к костру и танцевать с ним, пока ноги не отвалятся. И в то же время ей было безумно стыдно за такое странное желание. – Ты же не отстанешь, верно? – Гайя закатила глаза и молилась про себя, чтобы голос не дрожал, вкладывая свою ладонь в его. *** Фили хотел было подойти сразу и объяснить гаду, что нехорошо приставать к приличным девушкам, но, во-первых, ему стало интересно, насколько прилична эта девчонка, а во-вторых, он заметил, что её рука сжимает бедро пьянчуги гораздо сильнее, чем тот держит её запястье, и понял, что его помощь ни к чему. Единственное, чего он теперь на самом деле боялся, так это такой же реакции на его приглашение. Но нет, она, конечно, снова язвила, но танцевать согласилась на удивление быстро. И теперь кружилась вместе с ним под весёлую музыку уже третий танец, прерываясь, лишь чтобы сделать глоток эля. Он определённо раньше таких не видел, среди людей – точно. Все они были глуповатыми, наигранно-застенчивыми, хотя, может, это оттого, что раньше он был принцем. А сейчас он обычный работяга, да. И на самом деле, единственное, о чём думал теперь гном, так это девушка, которая, звонко смеясь, кружилась в его руках. Он вёл её по кругу, поднимал и опускал, легко, словно пушинку, и снова вёл, и в груди разжигалось что-то такое, чего он давно уже не чувствовал, что-то, похожее на радость... Музыканты закончили очередную песню, давая передышку танцующим, и Гайя поспешила вырваться из объятий Фили. В воздухе витал лёгкий аромат цветов, откуда-то дул прохладный ветерок, приятно охлаждающий горящие щёки, но ей всё равно было слишком жарко. Душно. И вовсе не от танцев. Кожа будто горела на талии, где его ладони держали её, когда они плясали, и Гайя начала нервничать. Нельзя, нельзя позволять себе ни единой слабости. Неравнодушие – это уже слабость. Симпатия равносильна приговору. Она и так едва научила себя не верить никому и теперь жутко злилась на гнома. Она оглянулась, ища его, выдохнула, не найдя, и ринулась подальше от костра, в темноту, к воде. Скинула мягкие матерчатые туфли и зашла в озеро по щиколотку, закрыв глаза и подставляя лицо ветру. – Эй, эй! Ты чего такая быстрая? Я обидел тебя? Гайя едва сдержалась, чтобы не зарычать, и повернулась, снова надевая свою маску безразличия: – С чего ты взял? Если я хочу побыть одна, значит, я обиделась? О да, ты смертельно обидел меня, в третьем круге на ногу наступил! Фили застыл, не понимая, шутит она или говорит всерьёз. И, глядя на его удивлённое лицо, Гайя не выдержала и всё же улыбнулась, выбираясь из воды и направляясь к траве. Там уселась, как всегда, обняв колени руками. – Так ты не обиделась? – осторожно спросил гном, медленно приближаясь к девушке. Та покачала головой, отрешённо глядя на воду. – Да что с тобой? То ты грубишь, то улыбаешься и танцуешь так, будто делаешь это последний раз в жизни, то убегаешь и ведёшь себя... очень странно. – Ты что, никогда не общался с женщиной? – ухмыльнулась девушка. Гном подошёл ещё ближе и уселся рядом. – Ой, брось, женщины себя так не ведут, – махнул он рукой. – А как они себя ведут? – как-то слишком задумчиво спросила Гайя. – А то ты не знаешь. У тебя воспитание на высоте, думаешь, я этого не вижу? – Ох, ты меня раскусил! – она снова засмеялась. – Слушай, ну зачем тебе это? У меня безумно много недостатков, и я не тот вариант, за которым надо носиться, сломя голову. Ты, вроде бы, хороший парень, но поверь мне на слово, за мной бегать не надо. Ты ничего обо мне не знаешь, и... – А ты много обо мне знаешь? – удивлённо перебил девушку гном. Гайя замолчала, внимательно уставившись в серые глаза, поблескивающие в темноте. Она устала, безумно устала молчать, и этот гном, он кажется таким хорошим, хоть она и знает его всего ничего, сколько – три, четыре дня? Никогда с ней такого не было. Но от него будто свет какой-то исходит. Что-то такое тёплое, уютное, что будто толкает к нему, заставляет довериться. Он не обидит, девушка была уверена в этом. Просто знала это, и всё. – Гайя, – всё так же глядя ему прямо в глаза, негромко сказала она. – Что? – Моё имя. Ты спрашивал. Меня зовут Гайя.