Иди на свет

– Я же сказала, что не шучу, – невозмутимо сказала Гайя чуть уставшим голосом, пока Фили с ошарашенным видом разглядывал вымытое окно. Она отдраила всю комнату, хотя ему самому это вообще не представлялось возможным. Когда он только начал здесь жить, то пытался пару раз прибраться, но пятна со стола оттираться не желали, а постельное бельё попахивало солёными огурцами, сколько его ни стирай. Сейчас в комнатушке не было ни пылинки, а простыни ненавязчиво пахли полевыми цветами. И даже всё осталось на месте, каждая вещь там же, где гном оставлял её, только теперь и сама вещь, и место были в пять раз чище. Лишь свёрток, валяющийся под кроватью, теперь лежал на столе. Фили вопросительно глянул на него, а затем на Гайю. – Ты разворачивала его? – подозрительно спросил он, заставив девушку удивлённо вскинуть брови. – Нет, а надо было? Я пол мыла, он мешал, я переложила. Забыла убрать обратно, извини. Что это? – Неважно, – буркнул гном, а Гайя нахмурилась, чувствуя, как резко изменилось его настроение. Подошла к столу и, положив ладонь на плечо Фили, заглянула ему в глаза: – Фили, всё в порядке? – тот только кивнул в ответ. И тогда девушка, возмущённо фыркнув, схватила свёрток в руки. Гном молчал, и она бережно развернула грубую ткань, изумлённо ахнув, когда увидела, что внутри. А Фили уселся на постель темнее тучи. Он совсем забыл об этой штуке. В руки её не брал с того самого дня, как они заявились к Бильбо. Где-то сейчас хоббит? Может, хоть у него жизнь удалась после всего, что произошло. Хоть кому-то должно быть хорошо без всяких "но". Он поглядел на Гайю, восторженно разглядывающую небольшую скрипку из тёмного дерева. Она всегда звучала вместе с той, второй, что теперь лежит вместе с владельцем в тёмной и сырой гробнице. Фили расстарался, чтобы дядя и брат были похоронены с роскошью, а скрипку Кили своими руками положил рядом с ним. Теперь уж, наверное, скрипка вместе с каждым драгоценным камнем, что были во дворце, заперты в сокровищнице Даина, будь он проклят. Сумасшедший старикан, лишивший его всего. – Фили, она твоя? – вырвала Гайя гнома из тёмных мыслей. Тот поглядел на девушку, нахмурив брови, и кивнул. – И играть умеешь? Можешь сыграть для меня? Она смотрела на него так умоляюще, и он бы и хотел, но не мог согласиться. Просто не мог, и всё. Не должна эта скрипка петь в одиночку. И не будет. – Жаль, – искренне расстроилась девушка, бережно заворачивая инструмент обратно в ткань. – Знаешь, моя мать играла. Так красиво, мне всегда безумно нравилось слушать... Я так и не научилась играть. Фили посмотрел на неё, взгляд светлых глаз устремился на чашку с отколотой ручкой и на несколько мгновений снова стал настоящим, а не стеклянным, как всегда. – Я пойду, спать хочется страшно, – улыбнулась Гайя, снова становясь собой – закрытым колючим ежонком с непроницаемым лицом и скрещёнными на груди руками. Развернулась к двери и удивлённо оглянулась, уставившись на руку Фили, резко подскочившего к ней и схватившего за запястье. Он развернул девушку к себе и, прижав к стене, поцеловал, на этот раз жадно, почти грубо, одной рукой обнял за талию, а второй поднял её ладонь вверх, прижимая к двери. Резко отстранился и лукаво улыбнулся, чуть прищурив глаза: – Приятных снов. Гайя только возмущённо глянула на него и быстро шмыгнула за дверь, прислонившись к ней с другой стороны и тяжело дыша. Почему-то ей казалось, что всё это безумно правильно, что так и должно быть, должно было быть всегда. И внутри приятным теплом разливалось странное спокойное удовлетворение. *** Он лежал на траве, чувствуя, как колют оголённую грудь кончики её волос. И почему-то так хорошо было рядом с ней, так... уютно, может быть. Фили не знал, как это назвать, просто хорошо и всё. Давно так уже не было. Безмятежно, тепло. Время перестало тянуться, дни теперь летели один за другим с бешеной скоростью, и только это чуть омрачало его радость. Теперь хотелось, чтобы они медлили, как раньше, чтобы дольше можно было смотреть на её хитрую ухмылку, смеяться, когда она злится, пытаться разгадать, что творится в душе у этой странной девчонки, глядя в её глаза, которые на солнце становились похожи на янтарь. Она была лёгкой, не спрашивала лишнего и умела молчать, когда это было нужно, умела приходить именно тогда, когда он хотел её увидеть, и могла рассмешить, когда его одолевали воспоминания. – Фили, надо идти. Бьёрн и так уже криво на нас смотрит, – она села, сбрасывая с себя сильную руку. – Плевать мне, кто как смотрит, – гном взял её за предплечье, притягивая обратно к себе, – я хочу валяться здесь вечно. Гайя повернула голову вправо, будто ища что-то в траве. Резким движением сорвала длинную травинку и принялась водить ею по рёбрам Фили, заставляя того содрогаться: – Прекрати, а ну прекрати, говорю! – смеясь, требовал он. – Пойдёшь работать, лентяй? – наигранно-строго спросила девушка. – Пойду, пойду, только перестань меня щекотать! – Трусишка, – рассмеялась Гайя, швыряя травинку подальше, – поднимайся. Она вскочила на ноги, протягивая гному руку, а тот поднялся самостоятельно, не торопясь, надел рубаху и улыбнулся, когда она, обвив тонкими руками его шею, привстала на носочки, чтобы поцеловать. И ведь была не намного ниже, но зачем-то всегда поднималась на носочки, так, чтобы их глаза были на одном уровне. *** – Что это с вами двумя? – подозрительно поглядел на вошедших кузнец. В последнее время они постоянно приходили в кузню вдвоём, да ещё с таким видом, будто малины объелись. – А что-то не так? – будничным тоном поинтересовалась Гайя, безучастно глядя на Бьёрна. – Вы какие-то... Слишком довольные. Это на вас не похоже. То ходили мрачнее тучи, а теперь чуть ли не козлятами скачете! – рассмеялся он в ответ. – Погода замечательная, да и настроение хорошее, только и всего, Бьёрн, – чуть прищурившись, ответил Фили, снимая рубаху и хватаясь за молот. – Ну да, погода, – Бьёрн покачал головой, понимая, что они его уже не слушают – гном принялся за работу, а девушка уселась на табурет, внимательно рассматривая плод своих трудов – новёхонькую лопату, украдкой смущённо поглядывая на Фили. Уже вечером, когда Гайя, потерев глаза руками, поднялась с места и подошла к двери, Фили, одеваясь, спросил: – Домой? – На озеро. Хочу искупаться. – А как же собаки? Уже темно, – серьезно поинтересовался он. Гайя нахмурилась, но ответила спокойно: – Ты же со мной. Гном довольно улыбнулся и вышел на воздух вслед за ней. Развалившись на песке, Фили глядел, как ныряет Гайя. В одном месте уходит под воду, а выныривает совсем в другом. И столько радости на лице, будто вода – её стихия. Словно она и не человек вовсе, а русалка какая-нибудь. В голове тут же закрутились воспоминания, они с Кили ещё детьми частенько заваливались к Балину, устав от вечных сражений на деревянных мечах. У него в доме всегда пахло пирогами и кексами, а ещё книгами. Старый гном хранил столько книг, сколько Фили больше нигде и никогда не видел. И однажды они с братом выклянчили почитать одну. Там как раз было написано о русалках. Красивые, внешне такие хрупкие и нежные, они водились в море и больших озёрах. Соблазняли мужчин своей внешностью и прекрасным голосом, а потом утаскивали под воду и совершали какую-то страшно жестокую расправу. Гном покачал головой, усмехаясь в бороду. После той книжки Кили месяц, если не больше, боялся подойти к воде. И Фили всё бы отдал, чтобы снова пинками отправить его в реку, как тогда. – О чём задумался? – он вздрогнул, не заметив, как тихонько подошла Гайя и теперь стояла рядом, выжимая длинные волосы. Поглядел на неё внимательно – в лунном свете она и сама словно светилась, особенно когда вот так улыбалась, легко, непринуждённо, просто потому, что ей в самом деле хорошо. – Я? Да ни о чём. Девушка уселась рядом с ним и принялась пальцем чертить затейливые узоры на песке. – Фили, а ты скучаешь? – По кому? – удивился гном. – По близким. Ты же не всегда жил здесь один, словно отшельник. Наверняка у тебя кто-то есть… или был. – Был... Мне не хватает их, да, – честно признался Фили, глядя на Гайю. Та сидела, обняв колени руками, и отрешённо глядела на воду, где плясали отражения сотни лун. И ему вдруг стало страшно интересно, почему она сама одна здесь. Ведь должны быть у неё родители, она не похожа на сироту, воспитанную деревенщиной. Но спросить не решился, да и не успел – она уже вскочила на ноги со своим обычным чуть надменным видом: – Спать идём? Тебе ещё провожать меня, трусиху. *** – И я узнаю об этом только сейчас?! Почему вы все такие тупицы?! Слышишь – тупицы!!! Болваны! – Даин носился по тронному залу, то и дело останавливаясь, чтобы капризно топнуть ногой в сторону перепуганного молодого гнома. – П-повелитель... – начал было тот, но Даин подскочил к нему вплотную, брызжа слюной: – Молчать! Приведи мне этого... Двалина! Быстро!!! – взвизгнул король, и бедняга унёсся с бешеной скоростью, лишь бы оказаться подальше отсюда. Врезался в кого-то по пути и, не удержав равновесие, рухнул назад. Тут же его взяли за руку, помогая подняться: – Ну и видок у тебя, Ори, – спокойно заметил Двалин, отряхивая спину друга. – Двалин, он там... Орёт, тебя требует, – залепетал Ори. – Он всегда орёт. Что ж, пойду, узнаю, чего ещё хочет старый сумасброд. Поди, выпей чего-нибудь, успокойся, а то у тебя лицо как у мертвеца, – усмехнулся гигант, неспешно двигаясь в сторону тронного зала. – Даин, – негромко позвал Двалин своего короля, стоявшего спиной. Тот повернулся, блеснув поросячьими глазками: – Ааа, Двалин. Скажи мне, мой любезный друг, – подошёл медленно, обходя гнома со спины, – почему рядом с нашим дорогим Фили уже почти месяц околачивается какая-то девка, а я ничего об этом не знаю? – почти спокойно спросил Даин. – Девка? – искренне удивился Двалин, – Мне не говорили о ней. Я не знал, уверяю тебя. – Не ври мне!!! – завизжал гномий король. – Мало того, что мальчишка всё ещё жив, так я ещё и только теперь узнаю о девчонке! Ты что, настолько глуп или слаб, что не можешь сделать так, чтобы он умер? Ты не можешь убить одного мальчишку?! Или тебе больше не интересен твой дорогой братец, а, Двалин? – уже спокойнее продолжил Даин, глядя, как гиганта передёргивает от упоминания того, что Балин в руках этого сумасшедшего. – Мне нужна девчонка. Судя по тому, что я о ней узнал, она справится лучше, чем ты, – продолжил король, отходя к трону и размахивая руками. – Что ты стоишь истуканом?! Приведи мне девку, дубина!!!