Иди на свет

Здесь было почти так же тихо. Только сопение брата да тяжелое дыхание старого гнома. Гайя молча сидела в кресле, забравшись в него с ногами, и ждала, сама не зная чего. Ждала, когда придёт Двалин, а что дальше? Взгляд светлых глаз скользил по кровати, на которую Балин велел Ори положить Элиана, по невысокому столику, на котором стоял поднос с графином и кубками, по небольшому шкафу, по выцветшему ковру, которым был устелен пол. Но Гайя не видела всего этого, куда бы она ни глянула, перед глазами то и дело появлялось лицо Фили. Брат был в относительной безопасности, за него можно было не бояться больше, по крайней мере, сейчас. И все её страхи, всё беспокойство устремилось к светловолосому королю гномов. Где он? Что с ним? Ведь Двалин наверняка рассказал ему всё. В этом Гайя была уверена. Но тогда… Она ни на секунду не позволяла себе думать, что он мог оставить всё как есть. Не мог, и всё тут. Не мог он остаться в городе, не мог вернуться к Бьёрну. А что бы он тогда сделал? Ринулся во дворец, сокрушил бы врата своей невероятной королевской мощью и, окруженный волшебным светом, ринулся бы вершить расправу над лжецом? Она усмехнулась своим мыслям и вытянула затёкшие ноги вперёд. – Улыбаешься. Это хорошо, – негромко заметил Балин, заставив девушку перевести на него удивлённый взгляд. – Улыбаюсь? Я не улыбаюсь, я смеюсь собственным глупым мыслям, – резко ответила Гайя. – Это каким же? – дружелюбно спросил гном. – Какая разница. Когда вернётся Двалин, что… Что будет? Ори сказал, мы должны дождаться его здесь, а дальше что? – Двалин вернётся утром, перед праздником, – начал Балин. – Праздником? – перебила она его. – Да, праздник весны. Скоро уже придёт… Праздник обыкновенно проводили на улице, но это было так давно. В Эреборе его вообще больше ста лет не отмечали. Помню, когда я был молод, из снега лепили чучело, делали его как можно страшнее, из самого грязного снега. И растапливали огнём. Пока не оставалась от него одна лужа. А потом король устраивал пир, да какой! В этот раз всё будет совсем по-другому. Король решил, что это недостаточно серьёзный праздник, чтобы уделять ему столько внимания и средств. – И что же, веселье отменил? – Не совсем. Праздник состоится. Но от него останется лишь название. На деле же, я слышал, что Даин соберёт народ во дворце, выйдет на поклон, и на этом всё. – Даин выйдет к сотням… гномов? – глаза девушки удивлённо распахнулись. – Ну да, он же король. Думаю, мы не дождались бы и этой малости, да только он в последние два дня какой-то странный стал. Боится чего-то, вот что. Что-то мучает нашего короля, девочка. – Гайя… – раздался тонкий голос с кровати, заставив её вскочить с кресла, – Гайя, а мы пойдём на праздник? Девушка уселась на краешек постели и осторожно взяла брата за руку. Ему бы с голоду не помереть, а он о празднике думает… Тем не менее, Гайя заставила себя выдавить вымученную улыбку: – Конечно. Как же можно не сходить на праздник. – А там будет жареная кукуруза? – в глазах мальчика заплясали огоньки, и Гайя поняла, что уже не старается держать улыбку на лице специально. – Я бы ведро съел! – Я обещаю тебе ведро жареной кукурузы, если ты ещё немного отдохнёшь. Договорились? Элиан кивнул и послушно прикрыл глаза, не отпуская руку сестры. А та перевела озабоченный взгляд на гнома. – Двалин обязательно принесёт что-нибудь поесть, не переживай. А сейчас и сама бы лучше поспала немного. Гайя снова посмотрела на брата, тот, казалось, уже мирно спал. И, вздохнув, поднялась с постели, чтобы подремать в кресле. Спать в кровати не хотелось, казалось, если уснёт – проснётся через неделю. И, усевшись поудобнее, она закрыла глаза и тут же провалилась в сон, напрочь забыв о том, что рассказал ей Балин. Отчего-то это было очень важно… *** В королевских покоях сегодня было тихо. Слишком тихо. Фили вплотную подошёл к дверям, но те не желали открываться как вчера – сами. И тишина в самом деле была пугающая. Не то, что храпа, даже дыхания не было слышно за ними. Он осторожно толкнул тяжелую створку и неуверенно ступил вперёд, свет тоже стал тусклее, и вокруг сгустилась непривычная тьма. Фили позволил глазам привыкнуть к темноте, постояв несколько минут, не дыша, и огляделся. Спальня была пуста. Кровать тщательно застелена, странно, ведь уже ночь, он должен спать, завтра праздник. Где же Даин? И почему всё так… необычно, если это можно было так назвать. В любом случае, Фили мог и дождаться дядюшку, торопиться некуда. – Эй, рыжий! – он вздрогнул от неожиданно ворвавшегося вместе со сквозняком шелестящего голоса. Тихого, но в то же время звучавшего отовсюду. Непривычного, будто он доносился издалека, но Фили ни с кем бы не спутал обладателя этого голоса и теперь удивлённо озирался вокруг. – Доигрался в привидений, теперь они за тобой пришли! – смеясь, объявил голос, а Фили судорожно вздохнул, обернувшись и увидев, как из неяркого сгустка света за спиной образуется до боли знакомая фигура. – Кили… – К твоим услугам, дорогуша. Слушай, брат, у меня пара секунд. Зрелище намечено на завтра, и, кстати, я не должен тебе об этом говорить. А сказать я тебе должен, чтобы ты шёл на свет. – Чего? – Фили никак не мог осмыслить происходящее, не то, что слушать призрак. – Того! – полупрозрачный Кили вдруг стал необычно серьёзен. – Иди на свет, Фили. Он приведёт тебя туда, куда нужно. – На свет? – Иди на свет, – повторил уже только голос – сам Кили исчез, будто растворился. А свет становился всё ярче, медленно удаляясь от спальни по галерее. Будто фонарик, он вёл гнома запутанными коридорами, полуразрушенными залами, в которых явно уже давно никого не было. Лестницами и переходами, где стоял стойкий запах разложения. Иногда он двигался медленно, а иногда так, что Фили едва поспевал за ним, пока светящийся сгусток не остановился перед поворотом. Остановился и задрожал, снова становясь немного тусклее. А Фили осторожно высунулся вперёд, заглядывая за угол. Он знал это место. Когда они только пришли сюда, они с Кили нашли эту дверь. Дверь в казну. Но зачем сюда?.. Приглядевшись, Фили понял. У той самой двери, не двигаясь и, казалось, даже не дыша, стоял на страже гном в чёрном одеянии. Тот самый, который так спешно убежал из темницы. Фили усмехнулся в чёрную бороду и громко захрипел из своего укрытия. Горе-стражник вздрогнул, в глазах его появился испуг, но с места он не двинулся. – Не боишься меня? – дружелюбно спросил его Фили, выходя из-за угла и краем глаза замечая, что свечение теперь окутывает его. Совсем как Кили. – То… То… – задрожал гном, с ужасом в глазах глядя на приближающегося короля. А тот подошёл вплотную, чуть склонил голову и прошептал прямо в ухо стражника: – Ты свободен. Бедняга закивал так, что хрустнула шея, и ринулся бежать. А Фили лишь усмехнулся ещё раз и перевёл взгляд на дверь. И в этот раз не хмурился, зашёл в казну с улыбкой. Дверь скрипнула за его спиной, внутри было почти светло. Даин что-то пересчитывал, громким шёпотом повторяя: – Две тысячи триста двадцать восемь. Две тысячи… Какого…Я же сказал тебе стоять снаружи! – завопил он, оборачиваясь. Но за его спиной был вовсе не нерадивый стражник. – Ты! – взвизгнул лже-король. – Я, – спокойно ответил Фили. – Что тебе от меня нужно?! Охрана! Охрана!!! – Мне нужна справедливость, Даин, – всё так же с ледяным спокойствием проговорил Фили. – На большее не смею надеяться. – Справедливости захотел? – зашипел вдруг дядюшка. – Ты всегда таким был. Идиотом справедливым. И что ты сделаешь? – он спрашивал, смеясь, но от Фили не укрылся страх в его глазах и то, как сильно дрожали руки. – Убьешь меня? – Не я. Ты сам убьёшь себя, Железностоп. Вот что такое справедливость, – ответил ему племянник, разворачиваясь к двери. Он увидел достаточно. И этого должно хватить. Оставалось лишь малая часть. И самая главная. – Ты лишь призрак! Ты ничего не можешь мне сделать! – завопил ему вдогонку Даин, а Фили снова улыбнулся. *** – Как не знаешь? Но зачем-то же ты вытащил нас из темницы! – возмущалась Гайя, непонимающе глядя на Двалина. Тот только развёл руками: – Вот так, не знаю. Нужно было хоть что-то сделать. Теперь нужно из дворца вас вывести, это посложнее будет… – он задумчиво почесал затылок и уставился в пустоту. – Двалин. Где Фили? – негромко спросила девушка. Он должен был знать. Она не верила, что он вызволил их только для того, чтобы они смогли выбраться в город. – Я не знаю, девочка, – ответил гном, глядя ей прямо в глаза. И это была чистая правда, он в самом деле не знал, где король. Единственное, в чём он был уверен, так это в том, что его ещё не схватили. Он бы уже знал об этом. Стражники иной раз болтают громче девок на лавках. А ночью они трепались только о каких-то призраках. Мол, бродит один такой по дворцу, головы отрезает. Чушь какая. Хотя, если вспомнить, что сделал со своей внешностью рыжеволосый племянник Торина… – Двалин, не ври мне. – Гайя, клянусь тебе, не знаю я, где он! – разозлился гном. – Вот что. Я сейчас часок подремлю, а после подумаем, как вывести вас отсюда. Ты ешь давай, – кивнул он мальчишке, неуверенно разглядывающему огромный окорок на небольшом блюде. И, кряхтя, устроился на кушетке, не обращая внимания на пристальный взгляд девицы. Балин дремал тут же, в кресле, а взгляд Гайи упал на небольшой нож, что Двалин снял с пояса, когда вошёл в спальню. Снял и оставил на столике. Она знала, что Фили где-то рядом. И не могла понять откуда, пыталась списать на усталость, испуг, да что угодно! Но это ощущение не проходило, с каждой секундой Гайя становилась только увереннее в том, что Фили во дворце. И Двалин знал что-то, но молчал. Знал что-то, чего она узнать не должна была. И что теперь? Сидеть и ждать, когда их вытолкают взашей куда подальше в безопасность. И услышать потом где-нибудь случайно о празднике в Эреборе по случаю поимки предателя. Остановиться посреди улицы и слушать историю какой-нибудь старой сплетницы, о том, как казнили рыжеволосого гнома. И сердце вдруг так сжалось. Он значил для неё больше, чем она могла себе признаться. Больше, чем могла вообще подумать. Она никогда не простит себе, если не сделает хоть что-то. Ведь он поймает его, рано или поздно поймает. И убьёт. И никто ведь, даже те, кто знают правду, никто не пойдёт против Даина. Если даже этот гигант его боится. Гайя повернулась к брату. Мальчик уплетал за обе щеки. А она поглядела на него несколько секунд и снова повернулась к столику, на котором лежал нож. Поджала губы и поднялась с постели, поморщившись, когда вдруг скрипнула пружина. Но гномы крепко спали. Она медленно подошла к столику и осторожно взяла нож в руки. Направилась к двери и замерла, когда тишину нарушил тонкий голос: – Гайя, ты куда? Девушка повернулась к брату и приложила палец к растянувшимся в улыбке губам. – Ты на праздник? А я как же? – шёпотом продолжил мальчонка. – Тише, Элиан. Я принесу тебе кукурузу, ладно? Только сиди тихо. Я скоро вернусь. И заговорщически подмигнула брату. Тот прищурил глаза и кивнул. Гайя улыбнулась ещё шире, и, едва дыша, открыла дверь. *** Он знал, что Даин пойдёт по этой галерее. В самом деле, стены могут слушать. Особенно если это тонкие стены столовой для стражи. Внизу уже столпились гномы, ожидая слова короля. И только Фили знал, какого короля им придётся слушать сегодня. Впереди послышались шаги, и свет вновь окутал его плечи, делая похожим на призрака. Вот оно. По телу пробежали мурашки, это был его единственный шанс. Но уверенность не отступала, наоборот, с каждым гулко отдающимся шагом Фили чувствовал, как становится твёрже, и чувствовал это ни с чем не сравнимое ощущение – как одновременно закипает и стынет кровь в жилах. Кто-то заметил короля снизу, толпа загудела, а шаги всё приближались. Два, максимум три стражника. Они боятся его. И ничего не сделают. Гномы в чёрном замерли на месте, когда из-за колонны медленно выступил вперёд, преграждая им путь, кто-то, окружённый светом. Послышался шумный выдох Даина, и Фили вскинул голову, стряхивая с неё капюшон. Кто-то ахнул, увидев темноволосого гнома, сверкающего голубыми глазами. – Ты! Опять ты! – завопил Даин, тыча пальцем в Фили. Тот лишь кивнул в ответ. – Снова пришёл за своей справедливостью, Торин, мёртвый король? – казалось, Железностопа не волнует, сколько людей слышат его, он будто вообще забыл, что они стоят там, внизу. – Что ты можешь, жалкий призрак? Преследовать меня по ночам? Пугать своим театром теней?! Ничего ты не можешь, ты никогда ничего не мог! А я вот смог! Смог занять твой трон! Смог подставить твоего нерадивого племянничка, сочинив байку об отравлении! Я запечатал твою гробницу, я отобрал твоё царство, я здесь король!!! Я король, слышишь, ты?! – Слышу. Фили вздрогнул. Это говорил не он. И он знал этот голос. Такой же шелестящий, каким вчера заговорил с ним брат. *** В зале народу набилось столько, что яблоку было негде упасть. Но Гайя протискивалась вперёд, не обращая внимания на возмущённые взгляды тех, кому случайно наступала на ногу и за чьи бороды хваталась, когда её толкали. Ей нужно было туда, к лестнице, поближе… И почти добравшись, она услышала с верхней галереи: – Я запечатал твою гробницу, я отобрал твоё царство, я здесь король!!! Я король, слышишь, ты?! Она успела только покачать головой – Даин, видимо, совсем чокнутый. Лишь бы стульчик не забрали. Но с кем он говорил? Девушка задрала голову, пытаясь увидеть, что там происходит, но с того места, где она стояла виден был только странный голубоватый свет. Он был ярким там, откуда доносились вопли Даина, и чуть тусклее тянулся к лестнице. – Слышу. От этого голоса мурашки побежали по телу. Лже-король вопил, срывая голос, так, что было хорошо слышно, но это… это прозвучало спокойно, не истерично, как кричал Даин. Будто шёпотом, но слышал каждый. Словно прямо в голове, но в то же время отовсюду, вокруг. И Гайя поняла, что ей не кажется, толпа замерла, ни единого слова не прозвучало больше, только громкий топот по лестнице. Девушка перевела взгляд на ступеньки и увидела, как несётся по ним старый гном, размахивая руками. А за ним тянулся всё тот же свет. Он нырнул прямо в толпу, и было видно, как расступаются гномы перед бегущим неизвестно куда королём. Краем глаза Гайя заметила, что вслед за стражниками в чёрном спустился ещё кто-то, догоняя их. Заметила серые глаза, из-за странного света казавшиеся голубыми, и, не раздумывая, ринулась вслед. *** Фили слышал, что за ними бежит ещё кто-то. Но его волновало совсем не это. Этот голос… Даин бежал прямиком к гробнице. Фили понял это, когда услышал далеко впереди истеричный визг дядюшки: – Нет! Только не туда! – но отступать уже было некуда. Коридор здесь не ветвился, путь оставался только один. Двери были распахнуты настежь, а внутри разрастался сгусток ставшего синим света. Стражники стояли у дверей, Даин внутри, не в силах пошевелиться, глядел на представшее глазам зрелище. Услышав шаги, он обернулся и встретился взглядом с Фили. С волос и бороды исчезла чёрная краска, свет больше не окружал его, но рыжеволосый гном не боялся. Он видел, что происходит за спиной Даина. – Ты! Это всё ты подстроил!!! – завизжал лже-король. Фили кивнул, не сводя взгляда с медленно выплывающей из туманного света фигурой. – Взять его! Я сказал – ВЗЯТЬ ЕГО!!! Стражники развернулись было к рыжеволосому гному и уже ринулись к нему, схватившись за мечи, но их остановило спокойное: – Стоять. Фили видел, как задрожал Даин. Видел, как с животным ужасом в глазах он медленно поворачивается к мёртвому королю. Это был не притворный голос. Это был не переодетый племянник. Они оба это знали. И знали, что этот призрак может больше, чем просто пугать по ночам. *** Она, запыхавшись, уперлась руками в колени, справа и слева, позади, останавливались такие же запыхавшиеся, что прибежали первыми вместе с ней. Послышался перепуганный вскрик женщины где-то за спиной, и Гайя выпрямилась, глядя на вопящего Даина. И снова почувствовала, как замирает, ныряя в пятки, сердце. Он требовал взять его. Взять того, на кого указывал пальцем. Рыжеволосого гнома, стоявшего спиной к девушке. Пальцы сжали нож до боли в ладони, но её остановил всё тот же голос. Шелестящий, внушающий страх, но одновременно какое-то… доверие. Гайя замерла в двух шагах от Фили за его спиной, глядя, как от сгустка синего света отделяется какая-то фигура. Это был гном. Полупрозрачный, светящийся, но настолько реальный, что казалось, его можно коснуться рукой. Она слышала о нём. Торин Дубощит, король под Горой. Это был он, сомнений не оставалось. – Ты посчитал, что можешь предать свой род, Даин, – его голос звучал, казалось, прямо в голове. Он не открывал рта, не шевелил губами. Но все слышали, что он говорит. – Ты посчитал, что можешь творить беспредел и не будешь за это наказан. Последние несколько лет Гайя считала, что все правители сплошь жадные самодуры. Но этот… Он был не таким. Даже призраком он излучал какую-то странную силу. И, глядя на него, Гайя вспомнила. Вспомнила, как ребёнком слышала от матери сказку про принца и какую-то простую девушку. Тот принц был истинным правителем, он женился на своей простушке и стал королём. И он был мудрым и справедливым. Она вспомнила, как верила, что короли призваны защищать и оберегать свой народ, вспомнила, как сама мечтала найти своего принца. – Но ты заслужил наказание, – продолжал призрак, приблизившись к Даину вплотную, – и понесёшь его сполна, Даин Железностоп!!! Последние его слова эхом отразились от стен, Даин как-то судорожно всхлипнул, а толпа, собравшаяся теперь у входа в гробницу, ахнула. Торин занёс руку, будто для удара, но его не последовало. Даин замер, не в силах пошевелиться, а призрак вновь заговорил: – За предательство своего короля! За клевету на своего короля! За несправедливые наказания неповинных твоих подданных! Я, Торин, сын Траина, забираю у тебя всё, лишаю тебя твоей власти, как лишил ты её законного наследника! Лишаю тебя твоей жизни, как лишил ты её страдающий твой народ!!! Как зачарованная, следила Гайя, открыв рот, за тем, как подходит Торин ещё ближе к лже-королю, как, заглядывая ему в глаза, медленно опускает руку на грудь Даина, как содрогается он и обмякает от прикосновения призрака. Как падает бездыханный на каменный пол, и как закрываются его глаза. Как становится всё ярче и ярче ослепляющий уже свет, как растворяется в нём Торин Дубощит. Как поворачивается неуверенно истинный король гномов к своему народу, и как зажигаются факелы на стенах. Гномы вокруг медленно опускались на колени, и прямо за спиной послышался знакомый голос Двалина: – Да здравствует король! И толпа поддержала его стройным хором низких голосов: – Да здравствует король!!! И вместе с ними Гайя опустилась на колени, потому что знала – это настоящий король. Не тот, что будет пользоваться своей властью и богатством, чтобы получить желаемое, не тот, что будет пользоваться положением, чтобы запугать тех, кто ему не нравится. Это тот король, сказку о котором рассказывала ей мать.