Две недели тепла

Поздно ночью пришёл с работы сын Елены Викторовны Никита. Увидев, что мать устроилась на диване в гостиной, подумал, что приехали какие-то гости. Каково же было его удивление, когда утром, услышав из её комнаты незнакомый голос, он зашёл в комнату и увидел лежащего на маминой кровати незнакомца. Тот, разметавшись, что-то бормотал на незнакомом ему языке, а мать хлопотала вокруг него, заботливо поправляла сбившееся одеяло и проверяла ладонью температуру лба. — Это что за явление? — с порога бросил он. — Тшш, — поджав губы, прошипела в ответ Елена Викторовна. — Это новогодний подарок от нашего соседа Алексея. — Что ещё за подарок? — Алексей нашёл его у подъезда вчера вечером и подобрал, сам укатил в командировку, а найдёныша этого нам забросил. — И что с ним? Побили? — Видимо. Мы вчера с ребятами вызывали неотложку, врач сказал, ничего страшного. Но меня волнует то, что он до сих пор не пришёл в себя. Помню, у вас после драк не было таких проблем. Ночь отлежитесь, а к утру уже поднимались, — она обеспокоенно смотрела на мужчину. — Илье не звонила? — Звонила, обещал подъехать пораньше, чтобы успеть больного нашего осмотреть. — А в милицию звонила? — Да. Сказали, что в течение дня заглянут. — И что будешь с ним делать? — Вот Данила приедет, тогда и решим, что с ним делать будем. Он обещал подъехать вместе с Ильёй часов в шесть. Елена Викторовна была уже четыре года как в разводе. Она осталась жить в квартире, а муж уехал в деревню, где благополучно обзавёлся новой семьёй. Дети не одобряли этот шаг, но вмешиваться в жизнь родителей не стали. Илья и Данила, старшие сыновья решили отметить Новый год вместе с мамой, а первого отправиться в деревню к отцу. Днём заглядывал участковый. Посмотрел на лежащего без сознания молодого человека, попыхтел, поцокал языком и решил пока оставить его. Сказал, что после праздников заглянет, узнать, что и как уже у самого пострадавшего, а там и решить, что делать. Понадеялся, что тот придёт в себя и сам разберётся со своими проблемами. Вечером Илья осмотрел его и подтвердил диагноз врача скорой помощи. Но предупредил, что снимок рёбер всё таки придётся сделать, а пока надо обмотать рёбра плотной тканью, мало ли трещины. Также не исключил вероятность сотрясения мозга, раз больной не приходит в себя. Сказал, что после приезда поможет сделать томографию. Новый год прошёл как обычно. Бой курантов, звон бокалов, неугомонное веселье собравшихся, баловство детей. Молодой человек так и не пришёл в себя, только ближе к утру у него поднялась температура. Раз уж мать решила не отправлять его в больницу, Илья оставил пакет с лекарствами, рассказал, что и как принимать, напомнил, чтобы она не забывала поворачивать больного. И компания к вечеру следующего дня благополучно отбыла, а Никита опять ушёл на работу. Он вот уже третий месяц работал в ресторане барменом, поэтому уходил часов в одиннадцать утра, а возвращался уже далеко за полночь. Елена Викторовна, проводив свою большую семью, села в кресло возле кровати и задумалась, что же ей делать с неожиданным подарком. Она не боялась его горячки, не боялась, что тот заработает пневмонию. Вырастив троих взрослых сыновей, за свою жизнь она столько повидала разных болезней, ушибов и ссадин. Но, что её беспокоило больше всего, так это то, что он долго не приходит в себя, это говорило о серьёзности травмы. Молодой человек что-то выкрикивал в бреду, откидывал одеяло, женщина поправляла ему одеяло, протирала влажным полотенцем лицо. На месте ссадин появилась отёчность, синяки стали наливаться фиолетовым цветом, так что разглядеть черты лица возможности не было, да это особо её и не беспокоило. Какая разница, как он выглядит, лишь бы поправился быстрей. Под действием лекарств жар стал спадать, на лице появилась испарина, а через некоторое время его стала бить дрожь. — Ну вот, только лихорадки нам и не хватало, — посетовала Елена Викторовна, накрывая его ещё одним одеялом. Так прошёл ещё один день. Никита, придя с работы, помог матери переодеть больного в сухую одежду, и сменить влажное постельное бельё, потом поцеловав мать, проворчал что-то неодобрительное и ушёл спать. А она снова уселась в это же кресло, не покидая своего дежурства. Женщина даже не заметила, как провалилась в сон. Следующим утром из состояния забытья её вывела трель дверного звонка. Разлепив глаза, она потянулась, подвинула свои ходульки и зашагала к двери. На пороге стояла её молодая соседка Маша, или правильнее сказать Марьяша. — С Новым годом, с новым счастьем! — бросилась та в объятия Елены Викторовны. — Я вам подарок привезла. В руках у неё был большущий разноцветный пакет, который она сразу пронесла в гостиную. — О, Марьяша, ты уже вернулась? — ещё сонным голосом спросила Елена Викторовна. — Когда приехала? Что же так мало гостила в Петербурге? — Приехала только что. А гостила мало, потому что мама не согласна с моим разводом и постоянно пилит меня. Мне надоело слушать, я взяла билет, прыгнула в самолёт и прилетела. Много лет, в квартире напротив, проживала пожилая супружеская пара. Евгения Петровна и Виктор Романович до одури любили свою единственную внучку Машу, которая жила в Петербурге вместе со своими родителями. Летом во время каникул она частенько навещала своих родственников, так что хорошо знала всех соседей. А с Еленой Викторовной она подружилась, будучи ещё совсем девочкой. Старший сын Елены Викторовны был ровесником Маши, и она часто захаживала к ним. После смерти дедушки и бабушки квартира по наследству отошла ей. Приехав уладить дела наследства, и имея за спиной семейные неурядицы, Маша так и осталась жить в этой большой четырёхкомнатной квартире, а через полгода привезла сюда и своего двенадцатилетнего сына Матвея. Работать она устроилась в близлежащую школу учителем русского языка и литературы. Сын её в этом году учился уже в восьмом классе. А сейчас гостил в Петербурге у своего отца. — Хорошо долетела? Как мама с папой? — заваливала вопросами Елена Викторовна. Родителей Маши она тоже хорошо знала. — Передала от меня привет? — Всё хорошо. Живы и здоровы. Мама так же болтлива, папа так же молчалив, — улыбаясь, докладывала Марьяша своей любимой соседке. — Передают вам привет, следующим летом звали вас в гости. Поскольку родители были далеко, она часто обращалась к Елене Викторовне в трудное время за советом, а в свободное — просто за разговором. У них всегда находились темы, хотя разница в возрасте была в двадцать лет. Они даже больше походили на маму с дочкой, такая у них была гармония в отношениях. И вот теперь Елена Викторовна, сидя на диване, тепло улыбалась своей соседке, поглаживая её по плечу, расспрашивая о новостях из Петербурга. — Ну, вот! Вы всё обо мне, да обо мне. А вы как встретили Новый год? — Как-как? Обыкновенно! — смеясь, ответила Елена Викторовна. — Все шумели, галдели, даже успели подраться, пореветь и посмеяться. — Да, семейство у вас большое и шумное. — Марьяша представила себе эту большую и дружную семью за праздничным столом. — Как Савелий, не скучал тут без Матвея? — Скучал, конечно! Он то и дело порывался сходить к вам и поздравить, а как узнал, что вы уехали, сдулся как шарик. — Ничего, вот Матвей приедет, успеют ещё наиграться. И тут из комнаты Елены Викторовны послышался не то крик, не то стон. Обе женщины встрепенулись. — А это кто? — удивлялась Марьяша, рассматривая распластанное на кровати тело мужчины. — А это подарок новогодний от Алексея. — И Елена Викторовна пересказала Марьяше, как этот человек оказался у них. — Ну вот! Какой же это праздник получился, — сетовала Маша, — раз вам всё время приходилось за ним присматривать? — Ничего, я ведь не одна была, парни помогли. Никита удивительно спокойно отнёсся. Ты же знаешь его, чуть что, сразу взрывается. — А кто он, так и не выяснили? — Нет, — пожала плечами Елена Викторовна. — Он так и не приходил в себя, хотя температура уже спала. А документов при нём не было, только кольцо чудом осталось на пальце. — Елена Викторовна откинула край одеяла и показала на руку молодого человека, на указательном пальце которой заблестело кольцо. Маша кинула беглый взгляд, да так и застыла. — Знаете, Елена Викторовна, если это не подделка, то это колечко стоит этак тысяч двадцать — двадцать пять зелёных. Елена Викторовна так и присвистнула и наклонилась поближе рассмотреть кольцо. Было оно из белого золота, в виде головы кошки, глаза подмигивали зелёным цаворитом, в носу сверкал оникс. — Если это, действительно не подделка, кто же он тогда? И другой вопрос, как его сюда занесло? — Вот очнётся, и поведает о себе всё-всё, — лукаво улыбнулась Маша. — Как думаете, сколько ему лет? — Даже не могу сказать, — снова пожала плечами Елена Викторовна. — Лицо распухло, так и не определишь, а судя по комплекции, молодой. Может ровесник моим сыновьям. — А как вы справляетесь? Вам не сложно? — Маша с беспокойством глянула на ходульки Елены Викторовны. Та уже несколько лет не могла передвигаться без ходулек. Заболела она давно, но пока работала, не поддавалась болезни, а как вышла на пенсию, двигаться стала мало, тут и болезнь стала прогрессировать. Теперь уже без ходулек Елена Викторовна не могла передвигаться даже по своей квартире. — Вы если, что нужно, обращайтесь ко мне. Пока праздничные дни, я буду дома, так что помогу. — Да пока всё есть. Вот только спать не на своей кровати не очень удобно, — заулыбалась та. — К старости даже смена кровати, подобна великому переселению. — Что прибедняетесь-то, какая старость? — Ну, милая, мне уже пятьдесят пять в этом году будет, а если учитывать ещё и мою болезнь… На это Маша уже ничего не ответила.