Две недели тепла

3 января. Елена Викторовна проработала двадцать пять лет в школе, из них двадцать была директором школы. Из-за болезни была вынуждена рано выйти на пенсию. И вот уже почти десять лет она, как говориться, «подпирала стул своей задницей». Будучи по природе очень энергичным человеком первое время ей было очень трудно свыкнуться с бездействием, но благодаря своим сыновьям, внукам и бывшим ученикам, постепенно привыкла к размеренной жизни на пенсии. У неё было три сына: Илья — врач, Данила — инженер-строитель и младшенький Никита, который жил вместе с ней. Также четыре внука: Дарёнка, Савелий, Иван и Мишаня, которые большую часть своих выходных проводили у бабушки, не переставая проказничать. О муже она даже вспоминать не хотела, так была обижена на него, что вот уже четыре года, как жила отдельно. Занималась она многим, много читала, иногда шила, иногда рисовала, давала частные уроки, водилась с внуками, много времени копалась в интернете. Почти каждый день заходила проведать её Марьяша, а сын её Матвей так готов был и дневать, и ночевать, особенно если приезжал Савелий. Елена Викторовна относилась к ней, как к родной дочери, которую она всегда мечтала иметь, а к Матвею, как к родному внуку. И вот сегодня Маша тоже заглянула к ней, принесла из пекарни свежие ватрушки к чаю. Они пили чай в гостиной, когда из спальни донёсся протяжный стон. Побросав ватрушки, они прибежали обе в комнату. Незнакомец лежал на спине с открытыми глазами и недоумённо оглядывал комнату. Глаза его были тёмного карего цвета, почти чёрные. Длинная чёлка падала на глаза и мешала смотреть. — Наконец-то, ты пришёл в себя, — всплеснула руками Елена Викторовна. — Маш, помоги, давай его посадим. Затекло наверно всё тело после долгого лежания, — скомандовала она. Марьяша обошла кровать, и они вдвоём приподняли его, подоткнув под спину подушки. Незнакомец, схватившись за грудь, издал стон. — Так, тихонько, — приговаривала Елена Викторовна, — давай, откинь голову на подушку. Она погладила его по голове и убрала со лба назад волосы, чтобы ему было всё хорошо видно. Незнакомец всё так же удивлённо смотрел на них. Маша руками надавила на его плечи, принуждая этим положить голову на подушку. Он не сопротивлялся, но таращился всё сильнее. Видно было, что он испуган, и не понимает, где находится. — Как же нам тебя величать? — спрашивала Елена Викторовна. — Ты, бедолага, наверно, и не понимаешь, как тут очутился. Он что-то сказал, речь была невнятная, сказывалась опухоль на щеке и подбородке, но язык был незнакомый. — Вроде китайский, — предположила Маша. — Ты вроде начинала его изучать? — с надеждой воззрилась на неё Елена Викторовна. — Да помилуй бог, Елена Викторовна, я китайский только начала изучать, и то самостоятельно. Несколько иероглифов знаю, да перевод их, а как они звучат в китайской речи, представления не имею. — И как же такой китаец появился в нашем городе? — Елена Викторовна уставилась на незнакомца, — тот сморщил лоб, тщетно пытаясь понять, чего от него хотят. — И как мы будем с ним говорить? Так, Никита английский знает, но он после смены ещё спит. — Английский и я знаю, но после того, как переехала сюда, практически не приходилось разговаривать. Так, дай-ка, я вспомню? Через некоторое время она обратилась к незнакомцу уже на английском: — Do you speak English?[1] Тот снова наморщил лоб. Через какое-то время он в растерянности произнёс: — Yes, yes, I say.[2] Маша облегчённо вздохнула. — Спроси, как его зовут, — наставляла Елена Викторовна. — What is your name?[3] — тут же повторила Маша. Мужчина недоумённо переводил взгляд с одной женщины на другую, силился что-то вспомнить, но во взгляде читалась неуверенность. — No, I don't remember my name.[4] — What country are you from?[5] — I don't know.[6] — Can you tell us something about yourself?[7] — на что тот просто пожал плечами и отвернулся. — Что он сказал? — не терпелось узнать Елене Викторовне. Маша покачала головой. — Говорит, что не помнит. Они долго, молча, стояли около него, а потом Елена Викторовна хлопнула в ладоши: — Помнит, не помнит, неважно сейчас. Важно то, что он не ел несколько дней. Смотри, исхудал как. Ты посиди с ним, поговори, а я сейчас ему овсянки жиденькой принесу. Отёки спадут, вспомнит. Никто не знает, как ему досталось. Так что подождём, и всё образуется. Она ушла на кухню готовить овсянку, а Маша присела к нему на край постели и по-английски стала говорить. — Вас нашли около подъезда дома четыре дня назад. Вы сильно пострадали. У вас, возможно, сотрясение мозга, ушиб рёбер, множественные ушибы и синяки на лице. Тот встрепенулся и попросил зеркало. Маша отрицательно покачала головой. — Вам сейчас не надо смотреть на себя в зеркало. Просто потерпите несколько дней, пока не спадут отёки. — Неужели, я выгляжу так страшно? Маша снова пожала плечами. Речь его была понятной, английское произношение правильное, но слова он выговаривал медленно, видимо было трудно говорить. — Почему вам важно знать, как вы выглядите? Главное, что вы живы и не замёрзли в такой мороз. Вы знаете, что за окном почти тридцать градусов мороза? Он уставился на неё, долго морщил лоб, а потом ответил: — Я не знаю, почему мне так важно знать, как я выгляжу, но мне кажется, что это действительно важно. И да, я благодарен вам за то, что не дали мне замёрзнуть. — Благодарить надо не меня, я только соседка. Благодарите Елену Викторовну. — Елену Викторовну? — переспросил он. — Да, это женщина, которая вас выходила. — Я не забуду об этом. — Вы что-нибудь помните? Что с вами произошло? Судя по речи, вы из Китая. Вы знаете, где находитесь? Он долго смотрел в глаза Маше, но не ответил. — Вы в России. Ах, да, вставать вы ещё не сможете, если надо по нужде, не стесняйтесь, мы поможем. Я понимаю, что это неудобно, но без этого никак не обойтись. Скоро встанет сын Елены Викторовны, он поможет вам помыться. — Я бы хотел попить. — Хорошо, сейчас принесу. Маша подошла к Елене Викторовне, передала просьбу незнакомца, та кивнув, сунула ей в руки стакан сока. — Вот, это овощной. Пусть попьёт, как раз после долгого голодания. Марьяша принесла сок, тот взял стакан и залпом выпил сразу половину, потом покрутил в руке, поглядел на странный цвет, издал звук похожий на смешок, но остальную половину тоже допил до конца. Потом отвернулся и больше не произнёс ни одного слова, пока Елена Викторовна не вернулась с тарелкой жидкой овсянки. — Вот, милый, поешь. Кашка жиденькая без масла, чтобы не навредить поджелудочной. Через час ещё что-нибудь сварганим. Ешь медленно, не торопись. Я знаю, что ты проголодался, но сразу много нельзя. Он внимательно выслушал Елену Викторовну, пока она не договорила, и только потом повернулся к Маше. Та перевела ему. Он кивнул. — Сами сможете? Тот вытянул из-под одеяла руки, долго смотрел на них, покрутил на пальце кольцо, сжал и разжал кулаки. И кивнул. Елена Викторовна всунула ему в правую руку ложку, а тарелку дала Маше со словами: — Поухаживай за раненным. Держать самому ему будет неудобно, да и локоть, и запястье на левой руке у него в повязке, мешать будет. Он медленно начал есть. Как только ложка задевала повреждённые губы, морщился. Процесс немного затянулся, но вместе они справились. — Вот и отлично, — забирая тарелку, сказала Елена Викторовна. — Теперь поспите, наберитесь сил. Маша перевела, тот, молча, кивнул и закрыл глаза. Почему-то ей до дрожи в руках, захотелось погладить его по голове, но она сдержалась. Женщины поправили ему подушку, он так и не открыл глаза. Они тихо вернулись в гостиную. — Ничего себе, встретили Новый год, как обычно! — передразнила Марьяша Елену Викторовну. — Да тут целое приключение, а вы — как обычно! Ссылки: [1] Do you speak English? — Вы говорите по-английски? [2] Yes, yes, I say. — Да, да, я говорю. [3] What is your name? — Как вас зовут? [4] No, I don't remember my name. — Нет, я не помню своего имени. [5] What country are you from? — Из какой вы страны? [6] I don't know. — Я не знаю. [7] Can you tell us something about yourself? — Не могли бы вы рассказать нам что-нибудь о себе?