Глава 3
1 апреля 2020 г., 14:41
Никита проснулся и помог незнакомцу сходить по нужде и умыться, позавтракал и отправился на работу. А Елена Викторовна решила побаловать своего гостя куриным бульоном. Пока тот варился, она хлопотала вокруг незнакомца, поправила подушку, встряхнула одеяло, посмотрела повязку на груди, смазала ссадины. Больной не сопротивлялся, только отворачивался и иногда морщился при прикосновении к ушибленным местам.
— Так потерпи, милый, не тушуйся так. Без этого нельзя. День-два пройдёт, и отёки спадут, а там ты, может, и имя своё вспомнишь, а не вспомнишь, мы тебе новое дадим.
Незнакомец внимательно слушал её, но ничего не говорил.
— Какие они у тебя непослушные, так и норовят на глаза опуститься, — приговаривала она, зачёсывая его волосы назад. — У Никиты такие же, что ни делай, никак не ложатся туда, куда надо. Давай, мы заколем их невидимкой, чтобы в глаза не лезли.
Она покопалась в шкатулке с украшениями и выудила оттуда невидимку с узором на конце. Повертев её в руке, отбросила и снова порылась в шкатулке.
— Может резиночку простую, а? — она уставилась на него, он тоже внимательно её разглядывал, но голоса не подавал. — А стрижка-то у тебя отменная, такую только в хороших салонах делают.
Елена Викторовна выудила из шкатулки чёрную простую резиночку, сноровисто подобрала передние пряди в небольшой пучок и прихватила их этой резинкой.
— Не больно? — она снова посмотрела на него, но ответа так и не дождалась, потом улыбнулась. — Знаю, что не понимаешь, а всё равно отклика жду, глупая.
Напоив его свежим бульоном, она уложила его обратно на подушку, прикрыла ноги одеялом.
— Ну, вот, отдыхай, набирайся сил. Если что нужно, кричи. Меня Леной зовут. Ле-на. Повтори. — Она показала ему рукой на свою грудь и снова повторила, — Ле-на.
— Le Na, — проговорил он отдельно.
— Правильно, Ле-на. — Она ещё раз похлопала себя по груди. — Ле-на. Ну, отдыхай.
— Nǐ xiàng māmā yīyàng zàihū wǒ, — проговорил он тихо.
— Что?
Он снова повторил фразу:
— Nǐ xiàng māmā yīyàng zàihū wǒ.[1]
— Мама.… Да, я похожа на твою маму, — интуитивно догадалась Елена Викторовна, когда услышала знакомую фразу. — Вот ведь здорово, языки разные, а слово «мама» звучит одинаково.
— Всё, тебе надо больше спать. Быстрее поправишься.
Она сложила свои ладони вместе и подставила под щеку, при этом закрыла глаза. Открыв их, она увидела, что он кивнул, показав, что понял, уронил голову на подушку и закрыл свои глаза. Она тихо вышла из спальни.
Усевшись на диван, Елена Викторовна позвонила по телефону Марьяше:
— Занята? Нет. Загляни ко мне, я тебе список дам, в магазин сбегаешь. Дверь открою, так что не звони.
Через пятнадцать минут появилась Марьяша.
— Ну, что наш больной? Поправляется?
Елена Викторовна покачала головой.
— По-моему, сейчас ему хуже, чем утром.
— Что жаловался?
— Нет. Просто, когда я или Никита говорили громко, он морщился, как будто у него звенело в голове от наших слов.
— Ну, не мудрено, что у него голова болит, после таких-то побоев. А что синяки?
— Ещё хуже. Лицо раздулось так, что даже не знаю. Весь отёк спустился под глаза, от глаз одни щёлочки остались. А когда я ему эти синяки обрабатывала, морщился сильно. Рёбра получше. Там видимо пуховик смягчил удары, поэтому не так плохо, но всё равно страшно. Ни одного живого места нет.
— Да, досталось бедолаге. Больше в Россию ездить не будет. — с грустной улыбкой проговорила Марьяша. — На всю жизнь эту поездку запомнит.
Елена Викторовна тоже грустно улыбнулась.
— Да, вот список и карта. Купишь, поможешь его покормить. Я сегодня ему куриный бульон сварила. Китайцы лапшу любят, отварим в этом бульоне. Пусть поест. Специй не забудь, они острое едят.
— Ему сейчас острое нельзя.
— И то верно. Ладно, всё равно купи, через день нормальную еду можно будет ему давать. Да, и ещё, палочки захвати.
— Денег-то хватает? Не надо добавить?
— Хватает пока. Если что, дети подкинут.
— Ладно, я мигом, туда и обратно.
И действительно, через полчаса они уже вместе хлопотали на кухне, готовили для гостя лапшу с овощами. Когда всё было готово, Марьяша зашла в комнату. Немного постояла перед кроватью.
«Да, Елена Викторовна права, сейчас его лицо выглядит ещё хуже. Про рёбра они подумали, а вот про лицо нет. Может, у него лицевые кости повреждены? Но сейчас всё равно ничего нельзя поделать».
Она тихо коснулась плеча незнакомца. Он сразу открыл глаза и настороженно посмотрел на неё.
— Не пугайтесь, это я Маша, — сказала тихо она по-английски. — Проголодались? Мы вам лапши приготовили с овощами. Будете?
Тот кивнул.
— Палочками пользоваться сможете? А то, я не умею, — улыбнулась она.
Он снова кивнул. Она приподняла его, подложила под спину ещё одну подушку.
— Как у вас самочувствие? Вставать уже можете?
— Нет, голова кружится.
— Значит сотрясение.
— Сотрясение?
— Да. Когда сотрясение, то голова кружится. Будем надеяться, что не сильное, — она огорчённо покачала головой. — Вот возьмите палочки, а я подержу тарелку.
Она подсела на край кровати и поднесла ему тарелку с лапшой. Он долго смотрел на неё, потом проговорил:
— Shūcài miàntiáo.
— Что?
Он снова повторил фразу:
— Shūcài miàntiáo. Это по-китайски лапша с овощами.
— Shūcài miàntiáo, — повторила Маша за ним. — Лапшу готовили не острую, пока острое вам нельзя.
Он подхватил палочками лапшу и затянул её в рот.
— Вкусно.
— Вот и хорошо.
С лапшой он расправился, бульон допил.
— Я знаю, что вам мало, но сегодня ещё надо потерпеть, а завтра порция будет уже нормальная. Если сможете широко открывать рот, можно будет салатик попробовать.
— Ничего, мне хватило. Аппетита нет.
— Аппетита нет? Почему?
— Голова кружится и рот открывать больно.
— Да, губы у вас разбиты. Придётся потерпеть. Скоро всё пройдёт. — Маша от сочувствия даже погладила его по плечу.
Он встрепенулся и долго смотрел на её руку.
— Что? Больно? — спросила она.
Он отвёл глаза.
— Спасибо.
— Ни о чём пока не думайте, голова меньше болеть будет. Вы, наверно, всё переживаете, что помните не всё. Это тоже пройдёт. — попыталась успокоить Марьяша.
— Вы думаете?
— Конечно, — хотя она и не знала этого наверняка, но говорила очень уверенно, — вот отёки пройдут и всё встанет на свои места.
Он кивнул. Посмотрел на неё с надеждой и закрыл глаза.
Маша думала о том, что жизнь непредсказуема и удивительна. Этому китайцу несказанно повезло, что Алексей увидел его и не оставил на улице, а Елена Викторовна пожалела и пустила на ночлег, а также смогла оказать первую медицинскую помощь. Она ещё постояла у его кровати немного, потом тихо вышла.
— Ну, что поел? — спросила Елена Викторовна, когда Маша принесла тарелку обратно.
— Поел, но сказал, что аппетита нет, голова кружится и рот болит.
— Ничего. Время пройдёт, всё образуется.
— Да, я ему тоже об этом сказала.
— Ладно, раз ему больно, то на вечер сделаю ему жиденькое овощное пюре. Широко рот открывать не надо, — улыбнулась Елена Викторовна. — А ты? Лапшу попробуешь?
— Конечно.
Елена Викторовна наложила Маше целую плошку лапши.
— Вот, и специи не забудь. Нам-то можно.
[1] Nǐ xiàng māmā yīyàng zàihū wǒ. — Вы заботитесь обо мне, как мама.
