Белоснежка

❝ Настанет день, и мы поменяемся местами. ❞

© Чарльз Буковски

Пять лет назад

      По личной приёмной Бернарда Ройса плыл сладкий аромат дорогого турецкого табака. Окно было распахнуто настежь. На город надвигался восточный грозовой фронт. Вечерний свет казался холодным, темно-синим, в воздухе искрило предгрозовое напряжение.              Бернард отложил дорогое перо и тяжело вздохнул.              — Если боец, который получил травму и выбыл в резерв, решит вернуться, ты, Джес, должен будешь оставить его место.              Двадцатилетний Рэмси оторвался от злобных переглядок с Галлахером и грохнул ладонью по столу.              — Почему я?!              — А почему я?! — сразу же взвился Энтони. Они сидели по разные стороны широкого стола и буравили друг друга полными ненависти взглядами. Перед входом в приемную Джес толкнул Энтони в спину, они сцепились и только вмешательство охраны помогло Бернарду разнять разгорячённых врагов. Он был расстроен: раньше ему казалось, что эти двое неожиданно для всех нашли общий язык и быстро стали друзьями в свежесобранной юниорской группе. Он ошибался. Характер Энтони не предполагал заводить близкие знакомства с основными соперниками за место в переполненной сборной. Джес в отличие от остальных сначала купился на эту хорошо поставленную игру, за что впоследствии был жестоко наказан. Из них двоих он был сильнее, техничнее и голоднее до побед и именно для него Бернард берег оставшееся место в основном составе. Он был на пять процентов лучше во всем: в борьбе, ударной технике, выносливости и растяжке. Стоило признать, гадюка Энтони очень изящно расправился с заклятым соперником: нанести такую травму невозможно было даже в драке, и Джес очень вовремя на несколько месяцев выбыл из гонки, уступив место разбалованному наследнику фармкорпорации.              Теперь было поздно.              — Потому что Энтони уже застолбил себе место двумя победами в отборочных.              — Я был травмирован! Этот мудак разрезал мне связки! — заорал Рэмси, вскочив со своего места.              — Сам мудак! Я случайно! — вспылил Энтони. — Ты сам виноват, что стоял около бортика!              — Это ты сказал мне встать туда, шлюха! — проревел Джес, сжигая бывшего любовника уничтожающим взглядом. Видят звезды, еще ни разу в своей жизни он не разочаровывался в ком-то настолько быстро и сильно! Тупая белая сука, за сто долларов он бы продал родных отца и мать! Для него не существовало добра и зла, морали и чести. Для него даже секс не был чем-то святым, он трахался как совокуплялось помойное животное ради еды и защиты альф своей стаи. Джес злился на себя за то, что первой любовью он выбрал вот эту перекормленную бессовестную свинью. Еще и поверил ей, еще и купился на ее красивые лживые улыбочки и придурошные шутки!              Еще ни разу в жизни Рэмси так сильно не ошибался.              Главный тренер сборной бросил на Джеса неодобрительный взгляд. Он не просыпал ни грамма любимого табака, которым набивал старомодную трубку.              — Кто тут шлюха?!              — Ты!              — Да я тебе жопу на британский флаг порву!              — Рэмси, сел на место. И заткнулись оба! — раздраженно прикрикнул Бернард. Этим двоим явно не хватало ни сдержанности, ни воспитания. Что один — богатый белый мажор, что второй — воспитанный улицей злой латинский мальчишка, не собирались уступать друг другу добытое адским трудом место под солнцем. Они не боялись даже его, понимая, что никуда Бернард не выгонит бойцов такого класса. И Джес, и Энтони на голову превосходили остальных юниоров этого набора. Те были мальчишками, особенно Сид, неокрепшими зелеными мамиными сыночками. Две несносные оторвы, сидевшие перед ним, продали свою душу и детство еще в шестнадцать. В обмен на то, чтобы бесогонить сейчас в его личной приёмной и с трудом удерживать себя от желания вцепиться врагу в моську.              Джес нехотя сел и откинулся в кресле. За несколько месяцев подготовки он окреп, заматерел и на дорогих добавках набрал несколько килограммов сухой мышечной массы. Энтони не изменился внешне, но голодный блеск в его прекрасных зелёных глазах говорил о том, что он уже почувствовал вкус настоящей славы и теперь добровольно не поделится им ни с кем. Бернард тяжело вздохнул. Как бы то ни было, тактически Рэмси проиграл. Ему надо было отыгрывать у более медийного и удачливого Галлахера слишком много, чтобы сразу претендовать на место в основном составе.              — Джес, ни зрителям, ни спонсорам, ни совету Центра не интересно, почему ты пропустил отборочные бои. Мне жаль. Мне правда очень жаль, но ты уже в основном составе и можешь рассчитывать как минимум на два отличных поединка до конца года. Никто не говорит, что травмированный ранее боец вернется. Ты ведь даже не спросил, как его зовут, верно? — Энтони презрительно фыркнул. — Скажу тебе честно, никто не верит в его возвращение. Но если оно все-таки состоится, ты как наименее опытный спортсмен должен будешь отдать ему его место. Это правила нашей сборной, и вы оба — повторяю, оба — должны им следовать.              — Вы же понимаете, — прорычал Джес, — что моя травма была подстроена.              Бернард тяжело вздохнул. Старая песня о главном.              — Джес, — тихо повторил он в двадцатый, нет, в пятидесятый раз. — Ты не должен был находиться в тот момент на катке.              — Это потому что его отец, — Джес даже не удостоил шлюху взглядом, — спонсирует ваш бренд спортивного питания?              Ройс удивлённо присвистнул. Смелость Джеса его удивляла. По всей видимости, этот мальчик правда был в настоящем отчаянии.              «Ну что же… Все или ничего. Все, как мы любим».              Он резким жестом остановил уже набравшего в лёгкие воздух Энтони. По одному взгляду Бернарда тот понял, что вот сейчас лучше промолчать.              «Знает кошка, чье мясо съела…»              — Нет, Джес, — ледяным тоном ответил Бернард. Разговор подошёл к логическому завершению. — Это потому, что у тебя не хватило мозгов догадаться не заводить себе близких друзей среди твоих соперников.              

***

      

Четыре года назад

             Кипящий от ярости Бернард Ройс вызвал к себе второго номера сборной Энтони Галлахера и четвёртого номера Джеса Рэмси. Накануне эти двое проломили дверь в мужской раздевалке и абсолютно голые выкатились в общий холл, упав намертво переплетенным комком к ногам завизжавших девушек из секции фигурного катания. Бернард долго лупил обоих мокрым полотенцем, не разбирая, по кому из них попадает, пока охрана не растащила эту камасутру и не вломила обоим превентивный заряд электрошокера. Причину драки спрашивать было бесполезно. «Он меня толкнул!». «Он первый меня толкнул!». «Я толкнул его, потому что на той неделе он меня толкнул и не извинился!».              Бернард чувствовал себя несчастным отцом-одиночкой братьев-погодок, которые твёрдо вознамерились стереть другого с лица земли. На всем свете не нашлось бы темы для разговора, которую эти двое не превратили бы в безобразные базарные разборки. И воспитанный в лучших аристократических традициях Энтони, и скромный в обычной жизни Джес при редких встречах вели себя как пьяные обдолбанные обезьяны, не евшие два дня и увидевшие один-единственный банан. Бернард уже не знал, как сделать расписание, чтобы максимально развести этих двоих во времени и пространстве. Его возмущал тот факт, что впервые со дня начала своей тренерской карьеры он вообще занимался подобным идиотизмом, но вражда Рэмси и Галлахера грозила развалить сборную изнутри. Перед началом сезона он не мог так рисковать.              — И все, я хотел бы знать, — изо всех сил доброжелательно произнес Бернард. — Почему нельзя было надеть хотя бы трусы?..              Энтони воинственно вздернул аккуратный нос и презрительно фыркнул.              — Он сказал, что у меня маленький член!              — На правду не обижаются! — рявкнул из другого угла Джес. Всю его левую щеку пересекала длинная красная царапина.              — Я успел подрочить, а ты нет! — запальчиво крикнул Энтони. Мысль о перенесенном унижении не давала ему спокойно жить.              Бернард едва не лишился дара речи.              — Галлахер, — с трудом выдавил он. — Выбирай выражения.              — Сравним в следующий раз перед дрочкой? — иронично поинтересовался Джес, не сводя с лица заклятого врага яростного взгляда.              — Рэмси!              — Извините, но он сам нарвался!              Бернард хлопнул ладонью по столу. Как он устал от всего этого цирка, Господи боже, как же он устал…              — Кто нарвался?! — Энтони не собирался оставлять последнее слово за Джесом. — Ты первый на мой член начал пялиться!              — Я просто не понимаю, почему у белых такие маленькие!              — Я тебе его в жопу затолкаю, повторишь, какой он маленький! — взревел Энтони, лихорадочно ища глазами что-нибудь на столе, чтобы кинуть этим в соперника.              — Заткнулись ОБА!              На одно блаженное мгновение в кабинете воцарилась тишина. Слышно было, как за толстым стеклом с шипением пролетают воздушные такси.              — Просто дайте нам бой, — хрипло и неожиданно тихо попросил Джес. — Бернард, вы ведь знаете, чего я хочу.              — Нет, — быстро ответил тот.               — Почему? — вкрадчиво поинтересовался Рэмси. — С момента нашего первого боя прошел год. Я хочу реванш.              — Я ж тебя натяну, реваншист хренов, — фыркнул Галлахер. Бернард ударил по столу и одним взглядом приказал ему заткнуться. Про себя он отметил, как сильно за этот год его любимец раздался в плечах. Любимая хипстерская изодранная футболка, которая раньше болталась на стройном Эни красивым оверсайзом, теперь облепила его карамельные бицепсы. Джес развивался не так быстро, но намётанным тренерским взглядом Бернард определил, что через пару лет тот станет таким же по-взрослому массивным.              — Вы боитесь, что я его грохну и придется ставить меня с первым номером?              Ройс поморщился. Прямолинейность Джеса ему нравилась, но иногда он правда хотел его придушить. Рэмси понимал, не мог не понимать, что зрителям и спонсорам неинтересно смотреть на нищего безродного мальчишку из гетто. Его фанбаза не сделает им прибыль на продажах спортивных товаров, не купит дорогой билет на турнир. Энтони был медийнее, ярче, богаче, он лучше вел дела, его реклама окупалась быстрее, охват соцсетей превышал цифры Джеса в десятки раз. Все трое знали, что нынешний первый номер, уставший от травм и многолетних выступлений, не даст свежим новичкам равный бой. Выбор был за Бернардом — открыть легкую дорогу к титулу для Энтони или сначала испытать его Джесом.              — Нет, — помедлив, нехотя ответил он. Нужно было держать марку даже сейчас. — Я боюсь, что это только усилит вашу вражду.              — Если я проиграю, я больше не открою рта в его сторону, не подойду к нему, не напомню, что у меня член больше, — клятвенно заверил тренера Джес. Энтони рассмеялся в голос злым, хорошо сыгранным смехом.              — Самоубийца, — едва слышно бросил он. — Первого раза не хватило?              Бернард отрицательно покачал головой.              — Если ты проиграешь, ты не сможешь слушаться Энтони и спокойно выступать вторым или третьим номером. А я не хочу, чтобы команда развалилась изнутри.              — Я в любом случае не буду слушаться эту шлюху, — четко и твёрдо заявил Джес, глядя Бернарду прямо в глаза.              — Сам шлюха!              — Заткнись!              — Сам заткнись!              — Оба заткнитесь!              За все время их разговора погода на улице испортилась. По стеклу звонко забарабанили первые капли дождя.              Бернард порывисто поднялся со своего кресла. Джес и Энтони опасливо отшатнулись.              — Вы оба будете слушаться меня, — прорычал Ройс, опершись пудовыми кулаками о лакированную поверхность антикварного стола. — ВЫ ОБА. И тот, кто ослушается меня хоть в чем-то, будет исключен, мать вашу, из сборной без права восстановления. Вам ясно?              Оба скептично поджали губы. Помедлив, мрачно кивнули, старательно не глядя на главного тренера.              «Бернард, мы ведь все здесь знаем, что вы врете».              Где-то вдалеке сверкнула молния. Прогремел гром.              — Я буду слушаться, — процедил Джес, не отрывая глаз от поверхности дубового стола. — Но эта сука первая ко мне лезет.              — А нечего было трахать мою сестру! — завопил Энтони, подавившись слюной от возмущения.              — Откуда я знал, что это твоя сестра?! Она сама ко мне на хер залезла!              — Ты у меня в реванше тоже САМ на него залезешь!              — Галлахер, в реванше я твоей моськой в октагоне полы помою!              — Да вашу ж мать!              Бернард так ударил кулаком по столу, что на другом его конце подлетела кипа бумаг. Прием очередной партии свежей крови. Приказ о зачислении лучшего друга Джеса Сида Голдена, в прошлом — вонючей немытой вагины, на место шестого номера сборной. Заявление на рассмотрение несовершеннолетнего безумца Яна Хейза первым резервистом и согласие его отца. Порванное письменное прошение Джеса о реванше с Энтони Галлахером.              — В этом году — никаких реваншей, — железобетонно произнес Бернард, глядя Рэмси в глаза. — У нас впереди командный чемпионат мира. Если мы и в этот раз проиграем китайской сборной, я лично вымою вами полы во всем Центре.              — И на парковке?              Ройс тяжело вздохнул.              — И на парковке, Энтони. Свободны. Оба.              Джес фыркнул, порывисто поднялся и вышел из кабинета Бернарда, хлопнув тяжелой дубовой дверью. Он и не сомневался, что главный тренер не позволит ему создать проблемы этому белому мажору. Понимал, что каждый год Даниэль Галлахер исправно заносит Бернарду пухлые конверты с немой просьбой позволить сыночку стать чемпионом Соединенных Штатов и возглавить основной состав бойцовской сборной — по заветам безумного деда Валентина Галлахера.              «Да ладно, Энтони. Я все еще помню, как ты дрочил мне под кайфом. Ты ведь с этого бесишься, не правда ли? Тебе плевать на твою сестру, плевать на ее репутацию. Ты бесишься, потому что не можешь этого забыть».              Через неделю вышел официальный приказ. На растерзание Энтони безжалостно отдавали Джордана. Первого номера и лидера сборной.                     «Вот и все, Джес. Шансов на реванш у тебя теперь не будет никогда».       

***

      — Ну, что же. Давайте начнём.              Ему так хотелось спать…              Психолог выписал ему антидепрессанты. Энтони сожрал половину пачки и всю неделю не мог проснуться, изредка вставая с кровати, когда дождь из открытого окна заливал ему постель. Кто открывал это окно? Он сам? Когда? Он этого не помнил. Ночью, когда смотрел вниз на разноцветные точки машин далеко внизу и думал о том, сильно ли будет больно, если он ударится об асфальт с высоты пятидесятого этажа? Он правда совсем ничего не помнил.              — Я понимаю, что менять состав сборной в разгар сезона — странное решение, и я предлагал тебе, Энтони, повременить с этим боем, но ты отказался.              Слова Бернарда долетали до его сознания словно сквозь толстый слой ваты. Мрачное лицо Киари намекало на то, что разговор не предвещал ничего хорошего, но Энтони было все равно, он ничего не понимал и хотел только одного — уснуть и не проснуться, и спать так несколько суток подряд, забыв о безумном старике из своих снов, полуразложившейся сестре, тянущей к нему руки и озере Коцит, каждую ночь встречавшем его в финале бесконечных мучительных кошмаров. Снотворное помогало спать ночью, но под утро психика сбрасывала искусственные оковы и с утроенным рвением принималась жрать сама себя. Энтони пил таблетки и боялся, что в один прекрасный день он не проснется, но страх встретить чудовищного старика и насмехающегося Джеса Рэмси был сильнее.              — Джес честно победил в двух поединках. Все увидели вашу актуальную форму. Я не знаю, как вы, два идиота, выступите после таких травм на этапах командного турнира, но прямо сейчас он доказал своё право занять место первого номера нашей сборной.              Джес…              Он до ужаса боялся встретить его в коридорах.              — Бернард, вы сейчас совершаете ошибку, — сдавленно произнёс Киари. Он мельком глянул на необычного тихого Энтони. Его прекрасные зеленые глаза были широко открыты, но он смотрел в одну точку перед собой и словно спал наяву. Понимал ли он, что говорил ему Ройс? Если да, то почему молчал, а не разносил ему кабинет? Если нет…              — Вы правда думаете, что я так просто отдам ему первый номер? — неожиданно хрипло спросил Галлахер.              Вопрос повис в воздухе.              Бернард тяжело вздохнул. Ну, на простой разговор без драмы, соплей и криков он и не рассчитывал.              — Энтони, я уже подписал приказ о переводе его на место первого номера сборной. Завтра этот приказ вступит в силу и Джес официально станет нашим новым лидером.              Если резать, так сразу.              Энтони медленно перевел взгляд на непроницаемое лицо Ройса. Тот не выдал себя ничем, но по спине у него побежали мурашки.              — Я уйду из сборной. Перейду к китайцам или индонезийцам. Вам не победить, Бернард, на следующем турнире. Я сделаю все, чтобы вы не поднялись выше третьего места.              Самым страшным было то, что Энтони не блефовал. Ройс прекрасно знал, какими возможностями располагала семья Галлахеров и как немного усилий понадобилось бы им, чтобы укомплектовать с нуля любую команду, способную остановить американскую сборную.              «Что ж, значит, так?»              — Ты прекрасно знаешь размер неустойки в случае досрочного расторжения контракта.              Энтони посмотрел на Бернарда как на человека с тяжелой умственной отсталостью.              — Это один рекламный пост в любой из моих соцсетей.              — Твой отец будет в ярости.              — Мне плевать. Это мои деньги.              — Ты уйдешь с волчьим билетом и тебя не возьмет ни одна сборная мира.              Энтони странно, нехорошо рассмеялся.              — Вы прекрасно знаете, Бернард, что Канада восемь лет ждет моего согласия. Китай согласится. Индонезия не откажется сразу. Европа…              — Достаточно, — ледяным тоном перебил его Бернард. — У тебя американское гражданство. Страна не позволит тебе выступать за другую сборную.              — А кто ее спросит?              — Тебе не дадут открепление, Энтони. Пока я жив, тебе никто его не даст.              — Я подам иск.              — Закон регулирует такие случаи. Федерация подаст ответный иск, и ты нарвешься на очень, очень плохие последствия.              Киари с трудом перевел дыхание. Он сидел, боясь пошевелиться, и краем глаза следил за руками друга. В опасной близости от Энтони стояла ваза с цветами. В том случае, если бы эта ваза полетела Бернарду в лицо, он обязан был ее перехватить.              — Никто не запретит мне сменить гражданство, — обычно бархатный, сексуальный голос Энтони дрожал от ярости. Киари очень хорошо знал этот тон. Его била крупная адреналиновая дрожь.              «Я ж не смогу ничего с ним сделать».              Киари по опыту знал, что Энтони легко ударит его, если он решит ему помешать. Драться с Галлахером, даже после травм, как-то очень сильно не хотелось.               — Почему ты просто не можешь признать поражение? — неприветливо спросил Бернард. — Ладно, в первом бою был лаки-панч. Во втором ты сам по-глупому раскрылся.              — Как будто у других ваших бойцов не было ошибок! — вдруг в голос заорал Энтони, и Ройс впервые за много лет вздрогнул всем телом.              Киари обречённо прикрыл глаза.              Началось.              — Яну вы были готовы дать реванш с Демианом и оплатить Дему как иностранному бойцу весь гонорар! Сид вообще не должен был попасть в сборную, он отсасывал каждый гребаный год, но вы давали ему реванш! — липкая пелена сна слетела с него в одночасье. — Джесу не понадобился реванш с Яном, но вы готовы были его одобрить! А мне ты отказываешь в этом, сука! — Энтони окончательно потерял контроль над собой. Его побелевшие пальцы лихорадочно впились в поверхность стола. Киари прикрыл лицо ладонью.              «Я должен его остановить…»              «Я все еще хочу жить».              — Я дал тебе реванш! — крикнул Бернард и швырнул на стол пустую чашку. Та раскололась и со звоном осыпалась осколками на фарфоровое блюдце.              — Наш второй поединок был реваншем! Третий — отдельно от них. И я прошу четвёртый как реванш к реваншу! Я ведь дал ему реванш, когда он проиграл!              — Я не понимаю твою логику, Энтони! — взревел Бернард.              — По справедливости должно быть ЧЕТНОЕ количество боёв!              — По справедливости я спасал твою жопу ЧЕТЫРЕ ГОДА! — застучал кулаком по столу разъярённый его неблагодарностью Ройс.              — А кто тебя просил?! — истошно завопил Энтони. — Я был готов в любое время! Мне не усрались твои поблажки, Бернард!              — Эни, пожалуйста, думай, что говоришь…              — Заткнись, Киари!              — Так… — Бернард медленно сделал нарочито глубокий вдох и убрал со стола разбитую чашку. Высыпал осколки в мусорное ведро. — Давай остановимся сейчас, чтобы не натворить глупостей, Энтони. Ты и вправду наговорил много лишнего.              — Я подписываюсь под каждым своим словом, — расширенные зрачки затопили зеленую радужку Энтони, губы побледнели. Он едва сдерживался от того, чтобы не ушатать обоих хрустальной вазой. — В девяносто шестом я год тащил команду в одиночку. Когда Джордан болел, ветераны ушли, а Джес болтался в середняках… вспомни, кто выходил против топов Китая и Европы? Кто с температурой тридцать девять и три дрался с тем мутантом из Африки? Или с тем зверем из России?              — Джес тоже проводил по два поединка в неделю.              — С третьими, пятыми, шестыми номерами! Я заменял Джордана и бился с лидерами и их дублерами! Я чуть не сдох от весогонки девяносто седьмого!              — Ты сам виноват, что разожрался как свинья!              — Меня выдернули с моего ЗАСЛУЖЕННОГО отдыха! Я вообще не знал, что буду драться! — из груди Энтони непроизвольно вырвалось рычание. — И я уделал двоих, Бернард, двоих! А Джес на том турнире еле высрал свою ничью, и ты говорил — не отрицай, это было! — что я в одиночку притащил нас всех к золоту командника!              — Я этого и не отрицаю, Энтони, успокойся, но прямо сейчас…              — И я никогда не жаловался, — надломленно продолжил Энтони, — и даже не поднимал эту тему. Хотя мой врач говорил, что нерв на правой руке спасли тогда чудом и он до сих пор — ты никогда не знал об этом — он до сих пор болит.              — У Джеса травм не меньше, — скромно ввернул Бернард.              — Мне плевать, сколько травм у Джеса! — взорвался Энтони. — До прихода Яна сборную тащил я!              — А потом ты проиграл Яну и сейчас дважды уступил Джесу, — Бернарду потребовалась вся его сила воли, чтобы произнести эту фразу спокойно. — Ты вышел на свой пик и прошел его, Энтони. Рэмси выходит на него сейчас. У тебя было время на вершине. Во многом это заслуга тренерского совета — Джес мог вынести тебя раньше, намного раньше, и тогда бы он бился с Яном, а ты навсегда бы остался номером два.              — Я не просил вас меня жалеть! — от крика Энтони у Киари заложили уши. — Дали бы мне его тогда, в девяносто шестом, от Джеса и мокрого места бы не осталось!              Ройс молча покачал головой.              «Ты не прав, Белоснежка. Ты мог бы победить его, но он дал бы тебе равный бой и прервал бы твой прайм на очень, очень долго».              — Вы убили бы друг друга, — тихо сказал он.              — А сейчас?              — Джес уже приступил к тренировкам, — пожал плечами Бернард. «В отличие от тебя», — повисло в воздухе невысказанным упреком. Сезон был в самом разгаре.              Киари вздрогнул. Почему так рано?.. Тренер Джеса явно играл роль: эта сука из гетто не могла восстановиться от полученных травм настолько быстро.              — Я тоже вернусь, если вы дадите мне реванш, — прошипел Энтони. Бернард отрицательно покачал головой.              — Нет, Энтони. Скоро первые отборочные. Больше внутренних боёв у нас не будет. А на следующий год ты можешь попробовать заслужить этот реванш наравне со всеми остальными спортсменами. Прийти к нему так же, как Джес шел с девяносто четвертого.              Киари быстро протянул руку и отодвинул вазу на другой край стола.              — Перед боем ты вообще обещал уйти, если проиграешь, — сердце Бернарда бешено колотилось. — Но, естественно, никто не посмел даже заикнуться о твоем увольнении, хотя, признаюсь честно, я безумно устал от ваших разборок.              — Мы не скрепили наш спор рукопожатием, — презрительно усмехнулся Энтони. — Бернард, вы правда думаете, что я бы ушел? Это моя сборная. Я сделал это только чтобы подойти поближе к нему.              — И вымазать ему глаза красным перцем, — с тяжёлым вздохом добавил Ройс. — Ты никогда не умел играть честно, Галлахер. Быть твоим тренером — это как сидеть на пороховой бочке и ждать, рванёт она или нет. Джес далек от бойцовского идеала, от таких, как Мейсон Хейз или Натаниэль Лэндж, но в этом плане он гораздо надёжнее и предсказуемее тебя…              Киари вскочил и молниеносно перехватил друга за талию.              — Ты гребаный предатель, Бернард! — заорал Энтони, пытаясь дотянуться до вазы.              — Поосторожнее со словами, Галлахер. Я ведь могу и рассердиться.              — Я никогда не буду под ним, ты слышишь?! Клянусь, никогда!              Ройс удручённо развел руками. Мгновенно взмокший от тяжелой борьбы с другом Киари не мог не заметить, как глава Центра сделал вид, что отошел к окну посмотреть на закат. Подальше от вазы и того, кто отчаянно пытался этой вазой овладеть.              — Тогда, боюсь, твои дни в этом спорте сочтены. Я не буду говорить с тобой в таком состоянии, Энтони. Выйди, приведи себя в порядок и зайди нормально.              Киари с тихим криком отшатнулся от тяжелой пощечины друга и изящно упал обратно в кресло. Дверь в приемную Бернарда открылась и захлопнулась с таким грохотом, что с длинных полок вдоль стен упали толстые папки с документами и рассыпались по всему полу.              Энтони вылетел из кабинета и вломил с ноги по кнопке вызова лифта. Киари с Бернардом в немом шоке уставились на сломанную закрытую дверь.       

***

      Вечером того же дня на личную почту Бернарда пришло электронное заявление о досрочном расторжении контракта с Энтони Валентином Галлахером. Он уходил из сборной в самый разгар сезона, оставляя место второго номера вакантным.              В толстых сильных пальцах Ройса треснула дорогая ручка.              — Вот сука, — сквозь зубы процедил он. — Тупая, упрямая, бесхарактерная сука.              

***

             NoRespawn_27, 23:54       Юлиан…              Rage111, 23:54       Да, солнце?              NoRespawn_27, 23:54       Пойдем нажрёмся.              Rage111, 23:54       Не понял       У нас обоих завтра тренировка (?)              NoRespawn_27, 23:54       Да и похер на эту тренировку)       У меня есть экстази, сколько хочешь       Пойдем?..       Накидаемся и забудем про всеее на свете)              Rage111, 23:54       Эм… извини, я не пью и не употребляю       Но могу составить тебе компанию, хотя я осуждаю наркотики              NoRespawn_27, 23:55       Да ну брось))       Экстази — не наркотик       А мне говорил, что любишь Шато Тамань)              Rage111, 23:55       Во-первых, экстази это наркотик       Во-вторых, одно дело — пить Тамань на семейном застолье и другое — обдолбаться как свинья перед тренировкой              NoRespawn_27, 23:55       Блин, Юля, не душни ((       Экстази не вызывает привыкания       Один вечер, жалко что ли? Завтра отоспишься и пойдёшь на свою тренировку       Ну пожалуйста, солнце… я тебе отсосу: 3       Rage111, 23:55       Карамелька, у нас обоих завтра утренняя тренировка       Я могу приехать и ты просто мне отсосешь       Без этого дерьма              NoRespawn_27, 23:55       Нет, я хочу накидаться       Прям накидаться       До беспамятства)       С тобой… *сердечко*       Rage111, 23:55       Что случилось?              NoRespawn_27, 23:55       Эм       Ничего не случилось.       С чего ты вообще взял, что что-то случилось?       Rage111, 23:55       Ну, мы общаемся с тобой уже столько времени и никогда раньше ты не хотел так ужраться              NoRespawn_27, 23:55       Я люблю экстази еще с тех времён, когда ты свою Тамань даже в глаза не видел, сучка)       Rage111, 23:55       Сомнительный повод для гордости       Так что случилось              NoRespawn_27, 23:55       НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ       ты со мной или нет?       Rage111, 23:56       Если ты будешь жрать эту дурь — нет.       Ради секса приеду              NoRespawn_27, 23:56       Ну и нахер иди       Зануда       Скучная зожная зануда       Rage111, 23:56       Истеричка