Белоснежка

      

Я вышел из утробы без нравственных норм,

и с тех пор никто не смог мне их навязать. © Хантер Томпсон

                                  «У нас было два пакетика травы, семьдесят пять ампул мескалина, пять пакетиков диэтиламида лизергиновой кислоты или ЛСД, солонка, наполовину наполненная кокаином, и целое море разноцветных амфетаминов, барбитуратов и транквилизаторов, а так же литр текилы, литр рома, ящик «Бадвайзера», пинта чистого эфира и двенадцать пузырьков амилнитрита. Не то, чтобы всё это было категорически необходимо в поездке, но если уж начал собирать коллекцию, то к делу надо подходить серьёзно.»              Этот сукин сын Томпсон явно знал толк в высших видах удовольствия.              Энтони вынырнул из сладкого сиропа кокаинового кайфа и увидел перед собой гладкую розовую вагину. Вагина сочилась вязкой прозрачной смазкой и слегка сокращалась. Клитор блестел от выделений и его слюны. Он не думая голодно зарылся в нее лицом, с лёгкостью удерживая хозяйку вагины одной рукой. Девчонка висела вниз головой, обняв его бедрами за шею, и постанывала от активных ласк языком. Она так устала, ее безумный любовник подарил ей два сносящих оргазма за один вечер и сейчас нежно подводил к третьему.              — Может, ты слезешь с барной стойки? — ненавязчиво поинтересовался бармен. Его друга, казалось, абсолютно не волновал тот факт, что они делали это на глазах всего клуба под ярко мерцавшим дискотечным шаром. Весь зал давно отложил свои дела и теперь с интересом наблюдал за творящимся действом. Бармену не то, чтобы это мешало, места на стойке вполне хватало всем — чтобы делать и космический кунилингус, и напитки, но почему-то от такого соседства ему было несколько некомфортно. Самую малость.              Энтони только презрительно фыркнул в ответ на столь глупый и неуместный вопрос и глубже всосался во вкусную вагину. Его абсолютно не волновало, кому вообще принадлежала эта вагина и каким образом она оказалась у него во рту. Она была вкусна, сочна и явно требовала продолжения. Остальное его откровенно не имело.              Стоны девушки усилились, смазки стало больше, и Энтони решил, что пора попробовать это райское место собственной мужской сутью. Он перевернул девчонку — она оказалась очень красивой, с гладкой персиковой кожей и мягкими шелковистыми волосами — и уложил ее спиной на ближайший столик. Небрежно смахнул с него остатки посуды и еды, чтобы той было удобно лежать. Бокалы, подносы и бутылки со звоном упали на пол и разбились. Бывшие хозяева столика сразу же поняли намёк и отсели, не решаясь возмутиться священному, древнему как мир акту любовного единения.              Они его знали. Они все здесь, гости элитного Vendomе, знали его, Энтони.              Когда он вытащил член и задумчиво посмотрел на тугую киску своей любовницы, боясь травмировать ее — даже мескалин не сделал бы его зверем, наплевавшим на чувства партнёрши — бармен ахнул. Энтони часто хвастался другу, что размером его природа не обделила и что в любой раздевалке, где ему случалось обнажить свой меч Фенрира, остальные мечи меркли перед длиной, толщиной и сиянием его орудия. Бармен знал, что все сказанное другом можно было смело делить на два и потом еще на два, но в этом Энтони не обманул. Меч Фенрира и вправду был роскошным: ровным, крупным, словно выточенным под съёмки в люксовых фильмах для взрослых. Энтони долго и нежно растягивал любовницу пальцами, и кто-то попросил сменить тяжелый бразильский фонк на бессмертную Лану дель Рей.              Он приходил сюда каждый день и каждый день у местных барменов прибавлялось седых волос на голове и занимательных историй для рассказов друзьям. Было непонятно, облюбовал ли Энтони только Vendomе или осеменял другие рестораны Вегаса. Каждую ночь, когда куранты торжественно били двенадцать, любимый столик в углу получал бронь, которую сохраняли только для него. Можно подумать, ему это было нужно: неизменный столик оставался пустым, а его владелец носился по всему клубу ужаленной в жопу пчелой и источал агрессивные сексуальные флюиды. Он рассыпал на барной стойке дорожки кокаина и широким жестом приглашал всех желающих угоститься за его счет. Желающие находились всегда: это были и постоянные посетители Vendome, успевшие за эти дни стать лучшими друзьями Энтони, и приглашённые проститутки, музыканты, бармены, мошенники всех мастей, болтуны, любители бесплатных развлечений и залетные новички. Последние либо очень быстро примыкали к первым, либо покидали ресторан без всякого желания сюда вернуться. Энтони искренне считал это место своим чистилищем, своей колыбелью искупления грехов, и владелец Vendome не имел ничего против: за неделю один старший сын семейства Галлахеров делал им месячную выручку. Он трахался, пел песни, танцевал, соблазнял все, что двигалось и двигал то, что лежало смирно. Бармены уже не реагировали на очередной перевёрнутый стол, ножкой которого Энтони с кем-нибудь дрался, лёгкий аромат последних выпущенных на рынок наркотиков, стоны, взрывы смеха и отчаянные крики. Он приносил деньги, много денег, он умел и любил в себя влюблять, он устраивал элитное шоу и не брал за это дело ни доллара. Какая была разница, что сегодня употребляло это напрочь слетевшее с катушек существо, если утром после закрытия касс владельцы ресторана снова были очень довольны и выписывали всем двойную премию в конце недели?..              Уходил Энтони в пять утра, и это зрелище было не менее театральным. Кто-то из его личной охраны, или верный Киари Мансури, или сам Даниэль Галлахер собственной персоной заявлялся в Vendome и сначала в ужасе обозревал разгром, учиненный наследником многомиллионной фармкорпорации. Качественные дорогие наркотики были рассыпаны по полу как песок. Повсюду валялись самокрутки с гашишем, капсулы с мескалином, разбитые бокалы и измазанные спермой салфетки. Посреди этого вертепа либо спал, либо совокуплялся, либо остервенело дрался виновник торжества. Вид процесса напрямую зависел от временных рамок — в начале вечера он в навеянной марихуаной эйфорией флиртовал с девчонками. К двум приносили кокаин, и веселье начинало набирать обороты. Энтони рассыпал дорожки на упитанных круглых ягодицах латинок, африканок, индиек и жмурясь от кайфа снюхивал их дочиста. Раскрывал вымытые задницы своих любовниц и под хор голосов восторженных наблюдателей засыпал кокс прямо туда. Чтобы потом онемевшим от природного анестетика языком смачно вылизать им анус, одновременно нежно играясь с их клитором.              История умалчивала, где эта полоумная тварь шлялась с пяти утра до двенадцати вечера. Даниель Галлахер и Киари Мансури тоже очень хотели бы это знать.              Бармен смущённо отвернулся — стыдно было почему-то ему, хотя должно было быть Энтони! — и сделал вид, что протирает барную стойку. За центральным столиком Галлахер закончил растяжку очередной текущей горячей красавицы и теперь жестко трахал ее на спине, закинув одну полную ножку себе на плечо.              — Поставь Fuera del Planeta, — усмехнувшись, попросил он, когда бармен все же кинул на обоих быстрый любопытный взгляд. Девчонка тихо постанывала, с трудом принимая в себя толстое естество Энтони. — Ремикс от Eloy, пожалуйста.              С тяжелым вздохом тот повиновался и бросил взгляд на часы. Два сорок пять. Игра только набирала свои обороты.              — Расслабься, сладкая, — хрипло прошептал Энтони, одной рукой тиская налитые груди своей любовницы, а второй придерживая ее ногу. Та с усилием перестала так сильно зажиматься и впустила его глубже. Галлахер нежно, обворожительно улыбнулся и вбился жёстче в ее мокрое, истекающее любовными соками лоно.              — Умничка, малышка. Ну, держись теперь, — предвкушающе пропел он.              Роскошные литые двери Vendome открылись, и с улицы повеяло прохладным сквозняком. Все столики были забронированы, они никого не ждали, и бармен уже догадался, кто пожаловал к ним в такой час.              Что ж, Даниэль Галлахер выбрал явно не самое удачное время, чтобы вразумить единственного сыночка.              Стюарды с извиняющимися улыбками пожали руку вошедшему мужчине, одетого в стильный вязаный свитер с ретро-узором и идеально сидевшие на нем тёмные джинсы прямого кроя. Он наметанным взглядом оценил обстановку и сразу же выцепил из многоцветной разноликой толпы свое порождение, жестко трахавшее визжащую бедняжку.              — Энтони… — тяжело вздохнул Даниэль, скрещивая мускулистые — привет спортивному прошлому — руки на груди. Бармен понимающе усмехнулся, вышел из-за стойки и подошел к нему.              — Сегодня как-то слишком рано?              — Сегодня я наконец-то закрыл сделку с Андерсенами, — сквозь зубы процедил Даниэль. — Эта сука прыгала, прыгала и наконец допрыгалась. Теперь он у меня отправится в рехаб до нового года.              — Энтони? — неверяще уточнил бармен. Это был худой мексиканец с яркими золотыми татуировками на загорелых руках. Волнистые каштановые волосы перехватывала красная хипстерская повязка. Он был одет в заляпанную молоком и сиропами футболку — три смены назад она была белой — и свободные джинсы на резинке. Vendome давно отошел от богемного стиля и из элитного ресторана превратился в ночной клуб, а с лёгкой руки Энтони — еще и в наркопритон, и в бордель, и в музей секса и эстетики. Иногда в ринг, когда у их капризной принцессы было плохое настроение.              — Я заблокирую его счета, — Даниэль попросил стакан холодной воды. Его сын в головокружительной наркотической эйфории разносил тугую киску и мял пухлые сиськи очередной красивой латиноамериканки.              — Честно говоря, не думаю, что это поможет, — бармен покачал головой, глядя на то, как Энтони грубо вставляет два пальца девушке в рот, и та слизывает с его ладони коричневую мескалиновую капсулу. Спасибо дону Хуану, безумный старик показал этим соплякам, что такое настоящий приход и какой оргастической волной разливается по венам суровый индейский пейот. Даниэль скривился. Энтони стремительно летел в бездну своего отчаяния сам и затягивал в нее всех, кому не повезло оказаться рядом.              — Посмотрим, — в зеленых глазах Даниэля на секунду промелькнуло то неуловимое жесткое выражение, которое неизменно прорывалось сквозь стальную броню его самоконтроля, когда он говорил о сыне. В начале следующего года Ламборджини обещали выкатить на рынок очередную игрушку для богатых малышей с тысячей лошадей под капотом. Если Энтони хотел усадить свой необъятный зад за ее руль, он должен был слезать с этого дерьма. Немедленно.              Их секс был коротким: плавным и тягучим в начале и яростным, почти жестоким в конце. Обессиленная третьим оргазмом девчонка плакала от наслаждения, вцепившись в мощные плечи Энтони. Тот долбил ее в той же позе, до синяков сжав нежную щиколотку, чтобы сильнее раскрыть текущую вагину. Даниэль мог сколько угодно фыркать и негодовать, но в глубине души он был доволен: Энтони не закончил университет, лишился звания капитана команды, но трахалось это чудовище воистину гениально и одним этим перечеркивало все свои скромные социальные недостатки с лихвой.              — Энтони, пожалей человека, — выдавил из себя Даниэль, глядя на то, как девушка слабо упирается ладонями ему в живот, устав от чрезмерной стимуляции. Тот, впрочем, не обратил на ее жалкие попытки никакого внимания. Он излился глубоко в нее, и Даниэль задумался над тем, сколько внебрачных внуков он имел на данный момент. Конечно, современная медицина располагала всеми возможностями предотвратить нежелательную беременность, но сперма Энтони обладала воистину волшебным эффектом: от него залетали всегда и везде. Даниэль затаив дыхание ждал, когда сын притащит ему на порог какого-нибудь ребенка и с гордостью объявит, что разработал средство против бесплодия. Пока обходилось без внеплановых Галлахеров-младших: то ли этот сексуальный маньяк оплачивал партнёршам ускоренный конец вечеринки, то ли щедро платил за молчание и единоличное воспитание нежданного малыша.              Пока Энтони безуспешно пытался вытереть салфетками себя и мокрую от пота, слюны и секса партнёршу, Даниэль отвернулся от этого богопротивного зрелища и стал рассматривать внутреннее убранство ресторана. Шел третий час ночи; большинство посетителей или разошлись по комнатам отдыха, или успели отключиться растительными наркотиками, принесенными его сыном. Оставшиеся из них восторженно аплодировали окончанию акта соития и подбадривали сочувственными комплиментами затраханную бедняжку. Девушка заторможенно сползла со стола, и Энтони аккуратно вытирал ей сопли. Надеть перед сим действом трусы он не захотел, решив, что сидеть голой жопой на грязном полу ему дороже социального одобрения. Даниэль закрыл глаза. Хорошо. Ладно. Чудовище переживало самое тяжелое поражение с момента начала своей карьеры. Лучше бы оно забылось в искусственном дофаминовом взрыве, чем гоняло на дорогих гиперкарах с Яном по скоростным автобанам, каждый день рискуя прервать династию Галлахеров.              — Привет, пап! — радостно воскликнул Энтони, заметив наконец-то отца, стоявшего в дверях. Он помахал ему рукой, но от усталости и остаточного эффекта псилоцибина движение вышло смазанным. Чудовище ударилось запястьем об острый угол стола и жалобно взвыло. Его партнёрша попыталась поцеловать это место, но мескалиновый туман перед глазами затмил приглушённый свет ресторана, и она ударила тяжёлой рукой Энтони себя по лицу. Тот возопил еще жалостливее и принялся целовать ее в губы. Бармен с Даниэлем переглянулись и страдальчески закатили глаза. Хотелось перекреститься.              «Хорошо. Ладно. Это хотя бы не синтетика».              Умом он понимал, что лучше бы Энтони принимал легкие таблетки, сваренные в подпольях его компании для очень узкого круга знакомых семьи. Нет же, свинья хотела изваляться в грязи, попить из лужи, пройти все виды утренних ломок и отравиться всеми возможными видами грибов. Даниэль молча благодарил вселенную, что пока в списке игрушек его сына не было таких убийц, как мефедрон, героин и амфетамин. Утешение было слабым, но если бы Энтони подсел на смертельные синтетические изобретения прошлых веков, он бы самолично попросил Джеса Рэмси тихо пристрелить эту тварь где-нибудь в переходе. Чтобы не мучалась.              — Энтони, надень, пожалуйста, трусы, — максимально корректно, как мог, попросил старший Галлахер.              — Нет!              — Я заблокирую твои счета.              — Блокируй, — легкомысленно пожал плечами тот. Отец был глуп, если думал, что у него не было собственных накоплений и счетов.              — Ты грязная свинья, — не выдержав, прорычал Даниэль. Смотреть, как тот рассыпает очередную дорожку кокаина на шоколадной спине оттраханной им девушки, было невыносимо.              — Сердцу не прикажешь, богу не докажешь, — нагло фыркнул тот и демонстративно снюхал первую из них.              Даниэль подавился.              Бармен счел за лучшее пойти проверить кассы. После секса и приема нескольких доз Энтони становился очень агрессивен. Когда обволакивающая наркотическая дымка развеивалась, реальность являла ему себя во всей своей уродливой красе и трогать его в этот момент было очень, очень нежелательно. Сейчас он закинулся коксом, но уже через двадцать минут наступил бы пик его эффекта, а через тридцать начался бы спад. Находиться в зале в этот момент бармену сильно не хотелось. О бешеном характере Даниэля Галлахера слышал каждый в этом штате Америки. На что по-настоящему способен Энтони, видели в его последнем бою против Джеса. Ну их нахрен. Разберутся без него.              «Ох и не вовремя же ты пришел, Даниэль…»              Старший Галлахер неодобрительно проводил бармена взглядом. Его на несколько минут отвлекли возможные клиенты, узнав лицо владельца огромной фарм-корпорации. Даниэль отвернулся от сына, и это было тактической ошибкой. Кокаин ударил в светлую голову Энтони, и он, забыв о своей любовнице и более не мучаясь интимным голодом, ощутил в себе зов дальних предков человека.              Пока отец говорил о скучных вещах со скучными людьми, он увидел над собой роскошную, оформленную в стиле девятнадцатого века люстру с десятками искусственных свечей. С этого момента судьба несчастной была предопределена. Энтони заботливо накрыл уснувшую прямо на полу девчонку своей футболкой и в чем мать родила запрыгнул на ближайший стол. Потолки в Vendome были высокими, но ведь и он не зря потратил двадцать два года своей жизни на профессиональный спорт. Энтони оттолкнулся от поверхности стола и с силой выпрыгнул вверх. Столик по скользкому полу улетел в другой конец ресторана, а гордый потомок Homo Erectus уцепился за край люстры и с довольным хрюканьем подтянулся, чтобы закинуть на нее ноги. Потоки свежего воздуха из кондиционеров приятно обдували его разгорячённую промежность и вспотевшую спину. Умом он понимал, что висеть вниз головой, голым анусом к потолку на глазах у избалованной зрелищами публики, ожидавшей следующий спектакль, как-то не вполне правильно, но ядрёный коктейль в венах не давал тонкому слою неокортекса взять верх над более древними и мощными подкорковыми структурами.              Энтони залез еще выше и прочно закрепился на люстре. Та держалась на свободной железной цепи, и осознание этого факта привело Галлахера в щенячий восторг.              — Маркус, включи Extraterrestial, — попросил он, свесившись и почти коснувшись головой прилавка. Несчастный бармен, не успевший скрыться за дверью с табличкой STAFF ONLY, едва не заорал от ужаса, когда из ниоткуда перед ним возникло румяное перевернутое лицо. Он отпрыгнул в сторону музыкальной колонки и переключил на любимую песню Энтони. Тот заполз обратно и начал концерт.              — You're so hypnotizing       Could you be the devil?       Could you be an angel?              Песня начиналась негромко, но ближайшие ряды зрителей уже полегли от смеха на свои столы.              — Your touch, magnetizing       Feels like I am floating, leaves my body glowing       They say, «Be afraid»,       You're not like the others, futuristic lover       Different DNA       They don't understand you              Люстра со скрежетом сдвинулась с места и начала набирать разгон. Громкость понемногу усиливалась.              — You're from a whole 'nother world, — уже громче затянул Энтони. Его пение напоминало изгнание вселившихся демонов, но сам он лично считал свой голос очень сексуальным, а слух благодаря двум месяцам обучения в музыкальной школе весьма неплохим.               — A different dimension       You open my eyes       And I'm ready to go, lead me into the light!..              Даниль с ужасом обернулся, и окрик «Энтони, твою мать!» застрял у него в горле. Пока он, забыв об опасности, обсуждал детали еще одной возможно выгодной сделки, его припизднутый и окрыленный сыночек с восторженными визгами раскачивался на люстре. Доколе ж можно было это терпеть?!.. Даниэль вопрошал об этом вселенную каждый божий день с тех самых пор, как Энтони исполнился годик, и до сих пор у целой вселенной не было ответа на этот душераздирающий вопрос. Он, наверное, должен был что-то сделать, но остановить этого секс-террориста не представлялось возможным. Даниэль был ниже сына и несмотря на отличную физическую подготовку не смог бы достать его оттуда силой. Возможный бизнес-партнер умирал от смеха, тщетно силясь не рыдать в голос рядом с отцом главного блюда этого ресторана. По бледным щекам старшего Галлахера стремительно разлился ярко-алый румянец.              Цирк дю Солей тем временем продолжался. Начался припев, и весь остальной мир перестал интересовать дорвавшегося до места под солнцем Энтони.              — Kiss me, ki-ki-kiss me!       Infect me with your lovin', fill me with your poison!       Take me, ta-ta-take me!       Wanna be your victim, ready for abduction!              При одном особо амплитудном толчке люстра ушла далеко в сторону, и в неверном свете приглушенных ламп стало видно, что ошибка эволюции катается абсолютно без одежды, освещая раскрытой многократными медитациями чакрой дорогу себе и остальным.              — Господь Всемогущий! — возопил Даниэль и ринулся за ближайшим пустым столом, чтобы залезть на него и немедленно прекратить это безумие.              — Boy, you're an alien       Your touch, so foreign! — Энтони вкладывал в каждое слово кусочек своей многострадальной души. Забылся Джес, забылась проклятая сборная, забылось поражение и притупилась боль в недавно зажившем левом запястье. Забылся даже Юлиан, этот чересчур правильный темнокожий выскочка, оставивший Энтони один на один с терзавшими его демонами. Сейчас у него была только эта ржавая старомодная люстра, ядовитый кокаин в венах, любимая песня с усиленными низкими частотами и он сам.                     «Все умрут, а я останусь».                     — It's supernatural! — музыка стала еще громче и требовала полной отдачи. Он почти кричал, уже не слыша ни себя, ни попыток отца вразумить беснующееся чадо и его мольб не позорить семью.              Крепление люстры постепенно отошло от потолка и теперь держалось на соплях и честном слове, раздерганное стокилограммовым грузом и его постоянными перемещениями.              — Extraterrestrial!!!              Во вселенной Энтони не существовало Бога, а потому некому было додержать весьма ненадежный крюк вбитым в потолок хотя бы до конца второго куплета.              Крепление разорвалось напополам, цепь отстегнулась и люстра внезапно со звоном и грохотом рухнула на пол вместе со своим драгоценным грузом. Последняя строчка припева переплавилась в немелодичный вопль, перемежаемый отборным трехэтажным матом и скулежом. Даниэль, услышавший страшный лязг у себя за спиной, обернулся и схватился руками за голову. Люстра оторвалась в момент полета влево, и Энтони по инерции улетел на стоявший у самой стойки стол. Сидевшая за ним компания индийцев повскакивала и моментально ретировалась, забыв про посуду и недоеденную еду. Стол был разломан на две части, люстра улетела за стойку, снесла музыкальную колонку и едва не убила невовремя вышедшего в туалет Маркуса.              На одно блаженное мгновение, когда отчаянный вопль певца наконец умолк, в клубе стало очень тихо.              — Жизнь говно, — философски заключил перемазанный вином и собственной кровью Энтони, выползая из-под обломков разломанного стола и кривясь от боли. — Но мы с лопатой! — тут же дополнил он свой неутешительный тезис и легко вскочил на ноги, ослепительно улыбаясь. — Маркус, солнце мое, скажешь, сколько я тебе должен за люстру?              Тот только молча и обреченно махнул рукой и скрылся от греха подальше в туалете.              В Vendome пожаловали еще гости. Это была компания нарядно одетых и сильно выпивших девушек из соседнего казино, опоздавшая на рейс и желающая скоротать время в каком-нибудь приличном заведении. Главная из них, крашеная блондинка с увеличенными филлерами губами и уверенной четверкой, едва прикрытой коротким платьем, вошла и остановилась посреди разгромленного зала. Ее удивленный взгляд сразу выхватил обнаженного мускулистого мужчину. Тот стоял прямо напротив нее и смотрел на компанию таким же ничего не понимающим взглядом.              Блондинка посмотрела чуть ниже, и ее глаза потрясенно распахнулись.              — Вот это да, — выдохнула одна из ее подруг.              Что ж, вечер однозначно обещал быть интересным.              — Это что за люксовый сладусик? — ласково протянула светловолосая незнакомка, жадно разглядывая Энтони и замечая все новые детали его внешности. Мужчина, которого она видела перед собой, был очень хорошо сложен, привлекателен, молод и смазлив. Правда, выглядел он как свинья, только что вернувшаяся с Ватерлоо, но разве же такие мелочи имели значение? Ее неожиданно заводила мысль о том, чтобы заняться с ним развратным сексом в грязи, на виду у всех, без резинки и душа.              От внимания Даниэля не укрылся нездоровый блеск, зажегшийся в глазах сына. Энтони не волновало, что десять минут назад он трахался с красавицей, сошедшей с обложек журналов моды. Ему всегда было мало внимания. Поклонения. Обожания. Абсолютно всегда.              Он бесцеремонно вклинился между ними, прервав процесс молчаливого взаимного разглядывания. Вечеринку пора было заканчивать принудительно.              — Я думаю, нам пора.              Энтони резко выдернул руку из болезненной хватки отца.              — Мы только начали, — раздраженно рявкнул он.              — Я думал, ты сможешь остановиться сам, — покачал головой Даниэль. — Но ты идешь в разнос.              Энтони запрокинул голову и хрипло, ненормально рассмеялся в голос. Под тусклым светом лампы его лицо казалось каким-то нечеловеческим, словно сошедшим с полотен Босха.              — Я знаю! — раскинув руки, преувеличенно радостно воскликнул он. — Именно в него я и иду, папа!              Даниэль подошел ближе и рывком притянул сына к себе. Тот грубо отодвинул отца обратно. Его лицо злобно исказилось.              — Либо ты уходишь домой сейчас добровольно, либо тебя увозят в психушку.              Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. В клубе повисла тягостная, угрожающая тишина. Даже экстравагантная блондинка поняла, что у ее сладусика, кажется, проблемы, и застыла у дверей, не решаясь войти.              Энтони повел плечами и слегка наклонил голову, прищурив помутневшие зеленые глаза.              — Да пошел ты.              Даниэль вытащил из кармана джинсов рацию и вызвал личную охрану.              — Забирайте это животное.              

***

             В Центре слышали про его перформансы.              Бернард искренне надеялся, что уничтоженный своим поражением Энтони отоспится, успокоится, залижет раны и все-таки сделает правильный выбор. По внутренним правилам после расторжения контракта у спортсмена было тридцать дней, в течение которых он мог признать свое решение недействительным и отозвать заявление на увольнение. Бернард ждал второго сообщения, или звонка, или личной встречи со дня на день, но его телефон молчал. Зато то, что писали о бывшем лидере сборной закрытые околоспортивные чаты, заставляло усомниться в адекватности свергнутого короля.              Ройс видел и знал все, через что проходил его бывший фаворит. Он знал, и ему было больно.              Джес тоже читал новости о ежедневных заблюренных стыдливой цензурой подвигах врага, ликуя от каждого прочитанного сообщения. Он победил, сравнял его с землей, он разрушил психику этой твари, так долго кошмарившей весь тяжелый дивизион Центра. Самовлюбленный, эгоистичный, не способный видеть чужие желания и границы Галлахер сейчас заходился болью на дне своего личного ада, а Рэмси наблюдал за этим с мрачной радостью и желал ему еще больших мучений. Все знали, что когда-нибудь после этого галлюциногенного забега по всем известным черному рынку растительным наркотикам наступит время рехаба, и Джес уже предвкушал ломку слабовольного изнеженного Энтони, не привыкшего к дофаминовой яме. Сам он несколько раз проходил этот ад, слезая с кокаиновой иглы за пару дней до неминуемого конца. Джес прекрасно помнил чудные ощущения гниющего заживо тела и бешеные скачки артериального давления, дикую химическую ломку и биологическую невозможность вернуть волю над собой в свои руки. Он пристрастился к этой дряни от злобы и безысходности, когда жизнь с матерью и сестрой в крохотной однушке казалась слишком бессмысленной и тяжёлой. Что заставило сына фармацевтического магната попробовать мескалин, оставалось необъяснимой загадкой.              «Ты сам сделал это с собой, Белоснежка. У твоей семьи не было долгов, твою сестру не обижали в школе, ты не дрался за двадцать долларов на заднем дворе такерии, не ругался с другом из-за того, кто наденет сегодня единственную спортивную форму. Ты сам сделал это с собой и ты сам виноват, что создал себе проблему».              Энтони напоминал Джесу сумасшедшего, который ходит по краю пропасти и никак не свалится. Рэмси был милосерден: он сократил его мучения, толкнув безумного клоуна в бездну. Рано или поздно тот бы все равно упал в нее сам. Чем старше становился Галлахер, тем более самоубийственными становились его выходки. Он словно искал свой финал; дофаминовый наркоман, Энтони пытался забить огромную черную дыру внутри, безжалостно скармливая ей себя и всех, кто был рядом. Дыра жрала все, что он ей давал, и постоянно требовала еще.              В тот вечер он сидел в приемной Бернарда, пил дорогой турецкий кофе и смотрел, как закатное ноябрьское солнце подсвечивает тяжелые свинцовые тучи неоновым красно-фиолетовым цветом.              В кабинет вошел личный агент Бернарда, его правая рука и официальный представитель.              — Прошу прощения, что прерываю, — извинился он и показал Ройсу папку с бумагами. — Хочу собрать списки на отборочный этап с Китаем. Что дальше? — уточнил он, бесстрастно глядя на своего босса.              Оба знали, насколько болезненным был этот вопрос.              — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Бернард.              — Что дальше с Энтони? — терпеливо переспросил агент. — Надо формировать списки спортсменов, чтобы представить их прессе. Кто займет место второго номера?              Бернард сделал тяжелый вдох и отвернулся к окну. Медленно, специально оттягивая свой ответ, выдохнул. Сложил на груди руки с обветренной красной кожей и какое-то время молча смотрел, как солнце исчезает в туманной дымке на испещренном силуэтами небоскребов горизонте.              — С Энтони — все, — жёстко усмехнулся Джес, поняв, что право ответить на этот вопрос предоставлено ему. — Вторым номером станет тот, кто до этого был третьим. И возьмите того мальчишку из резерва, который чемпион мира по юниорам. Посмотрим, что он из себя представляет.              

***

             NoRespawn_27, 03:50       Юлиан              Rage111, 03:51       Да, солнце?              NoRespawn_27, 03:51       Мескалин свежий привезли       Пойдем?)              Rage111, 03:51       Карамелька, любовь моя       Я слез с этой гадости в восемнадцать и больше никогда к ней не вернусь              NoRespawn_27, 03:51       Если не секрет, с чего именно ты слезал?              Rage111, 03:51       Экстази              NoRespawn_27, 03:51       О боже       Нормальные экстази продаются только у моего знакомого       Они не вызывают такого сильного привыкания и у них нет эффекта отмены       А то, что ты употреблял, скорее всего дешевое школьное дерьмо              Rage111, 03:51       Мне без разницы              NoRespawn_27, 03:52       Я ведь предлагаю тебе не синтетику       А натуральный, природный релаксант       Ты и привыкания-то от одного раза не почувствуешь       Ты просто как будто попадешь в сон       А потом проснешься…              Rage111, 03:52       Карамелька       Просто чтобы ты понимал — я начинал с гашиша, а потом чуть не попробовал меф       Поэтому даже не пытайся       Я эту херню начинать снова не собираюсь       Жаль, что вместо наших обычных встреч ты предлагаешь мне обдолбаться как свинья              Джес отложил телефон и передернул плечами. Придурок Энтони, несомненно, внес отличный вклад в популяризацию столь жалких и дешевых способов побега от реальности, как растительные наркотики и опиаты. Безвольная слабохарактерная шлюха, он курил всякую дурь со дня первых выступлений в сборной, а начал это задолго до попадания в профессиональную лигу. Теперь на его лозунги в защиту мескалина, кокаина и прочего мусора повелась эта малолетняя истеричка. Как ей было объяснить, что Энтони летел на дно и был близок к тому, чтобы разбиться? Он инстинктивно пытался цепляться за всех, кто еще стоял на ногах, чтобы лететь одному было не так страшно. Карамелька, его наивный несмышленыш, поверил сладким речам таких, как лицемерная тварь, которую по слухам увезли в рехаб. Мог ли Джес остановить его, спасти? Он не знал. Если бы Карамелька попросил его о помощи и пообещал завязать со своими «натуральными релаксантами», Рэмси потратил бы на него целое состояние. Но тот не нуждался в его наставлениях или деньгах, ему было в кайф разрушать свою жизнь, поэтому Джесу оставалось только быть рядом и смотреть. При этом делая все, чтобы испортить своему малышу искусственную радость от очередной мескалиновой каспсулы.              NoRespawn_27, 03:54       МАТЬ ТВОЮ, ЮЛИАН       Почему ты такой тупой (((       Нет, правда, извини конечно, но я как будто со своим отцом говорю       В свое время кокс помог мне не выброситься с окна, когда я узнал, как именно умерла моя мать и почему ее убили       Я никогда, слышишь, никогда не предложу тебе амфетамин или спайс, но в чем проблема выкурить пару косяков марихуаны?       У моего отца ЛУЧШАЯ марихуана в штате, клянусь, ты никогда еще не пробовал такую       У меня все под контролем, я просто хочу разделить кайф с самым близким мне сейчас человеком       А этот человек ломается как гребаная драма-квин              Rage111, 04:00       Я НЕ БУДУ ЖРАТЬ ТВОЙ ГРЕБАНЫЙ МЕСКАЛИН       И не попробую я марихуану твоего гребаного отца       Пусть засунет ее себе в жопу       Сказано нет — значит, нет!       Я предлагал тебе пойти пострелять в тир, поплавать, побороться, поиграть в теннис, да потрахаться в конце концов       Но ты зависимая свинья, слушаешь таких уродов как Энтони Галлахер и ведешься на то, что они говорят       Не удивлюсь, если он крышует те точки, которые продают тебе это дерьмо              Энтони подавился слюной.              — Ты совсем охуел, что ли, собака?! — рявкнул он так, что Люцифер, лежащий рядом, испуганно подскочил и взвизгнул. — Да ты… Да сам ты урод, понял?! Чего это я урод?! Я тебе лично какое зло сделал?              NoRespawn_27, 04:00       ПОЧЕМУ ЭНТОНИ УРОД       И поясни за моего отца!              Rage111, 04:00       А, так тебе нравится Энтони? Я так и знал       В чем-то вы с ним похожи       Он и твой отец тоже чем-то похожи       Вы подсаживаете школоту сначала на травку и гашиш, потом на лсд, потом на экстази, а потом предлагаете им кетамин       Энтони карма уже ёбнула, к слову              NoRespawn_27, 04:00       Я НИКОГДА НИКОГО НЕ ПОДСАЖИВАЛ НА КЕТАМИН, И МОЙ ОТЕЦ ТОЖЕ!!!       Ты идиот, Юлиан, ты просто безнадежный идиот       Энтони не повезло, но это никак не связано с тем, что он РАЗ В НЕДЕЛЮ расслаблялся с марихуаной              Rage111, 04:00       Раз в неделю?! Знакомые рассказывали, как он жрал пейот каждый день после тренировки              NoRespawn_27, 04:00       Знакомые?..       Подожди, почему       У тебя и Энтони есть общие знакомые?              Джес выматерил себя. Проколоться так глупо на мелочах было совсем не в его стиле.              Rage111, 04:01       Ну да. Слышал про теорию шести рукопожатий?       Мы ведь все в одной тусовке       В молодости мы с его друзьями ездили на одни и те же сборы       С ним, правда, не пересекались, но я точно слышал о нем       Полагаю, и он обо мне              NoRespawn_27, 04:01       О боже, твои знакомые тебе врали              Rage111, 04:01       Откуда ты знаешь? С чего бы ты так защищаешь эту шлюху?              Горький привкус резкого разочарования на секунду перебил привычный пряный вкус самокрутки из гашиша. Энтони не понимал, за что Юлиан, который никогда его не видел, так его ненавидит. Конечно, он знал, что занудный черный мальчик из небогатой семьи вряд ли полюбит белого избалованного мажора, но он не заслуживал таких оскорблений. А может, Юлиан был одним из секты многочисленных жополизов Джеса Рэмси? Если так, то на этом их любовная история заканчивалась прямо сейчас.              NoRespawn_27, 04:01       Почему ты так его ненавидишь? Завидуешь?       Или ты один из подсосов Джеса Рэмси?              — Я самый главный подсос Джеса Рэмси, — насмешливо объявил Джес и сам удивился тому, как странно прозвучал его голос в тишине пустой комнаты.              Rage111, 04:01       Нет, карамелька. Мне плевать на Джеса. А Энтони я ненавижу, потому что из-за таких как он такие как ты подсаживаются на легкие наркотики и гробят себе жизнь              Энтони незаметно перевел дыхание. Он все еще был безумно зол, но главное прояснилось.              NoRespawn_27, 04:01       Все нормально, правда. Я смогу бросить в любой момент, когда захочу       И не трогай моего отца!              Rage111, 04:01       АХАХАХАХАХХАХ       Боже это так смешно       То же самое я говорил своей матери       Потом меня лечили блокаторами и привязывали к кровати       Ты не сможешь, солнце. Ты не бросишь когда хочешь, иначе ты бы сделал это прямо сейчас       Я получше тебя знаю, что такое отходняк       Не пытайся убедить меня в том, что тебе это нравится.              Rage111, 04:01       Насчет отца — извини, больше не буду              NoRespawn_27, 04:01       Господи боже, Юлиан       Почему мы просто не можем выкурить пару косячков       Самых легких!       Клянусь, я не буду набивать их до конца              Rage111, 04:21       Потому что у меня завтра тренировка и я не собираюсь травиться только из-за того, что тебе скучно              NoRespawn_27, 04:01       Как грубо (       Я делюсь лучшим…              Rage111, 04:01       Карамелька, сейчас идет сезон       Скоро у меня очень важный турнир       Просто супер важный для меня и всей моей команды       Довольно странно, что ты не готовишься ни к чему       Как ты собираешься сдавать анализы перед боями?              NoRespawn_27, 04:01       Очень просто — у меня не будет анализов.              В глазах защипало. Ни анализов, ни турниров, ни предбоевой подготовки. Эта страница его истории была перевёрнута навсегда. А точнее, перечеркнута и выдрана с корнем безжалостным чудовищем Джесом Рэмси.              Rage111, 04:01       Не понял       Как это не будет анализов       Или на турнирах твоего уровня даже кровь не сдают?)              Энтони с силой ударил кулаком по изголовью кровати. Привыкшее и не к такому, оно только тихо скрипнуло. Люцифер вскочил и отбежал на всякий случай в угол комнаты.              «Ну вот. Напугал ребенка».              NoRespawn_27, 04:06       Я смотрю, тебе сегодня сильно хочется самоутвердиться за счет других? Не пьешь, не употребляешь, не куришь и выступаешь на крутых турнирах       Молодец, Юлиан, аплодирую стоя              NoRespawn_27, 04:07       Только вот я все равно сильнее тебя…)              Rage111, 04:07       Ну насчет последнего утверждения я бы поспорил       А вообще просто удивился, что спортсмен твоего уровня выступает неофициально              NoRespawn_27, 04:07       Не с чем тут спорить       И я всегда выступаю официально       Просто пока что соревнований не предвидится              Господи боже, кого он обманывал? Он бы никуда не ушел из этого спорта. Получил бы открепление год спустя и стал бы свободным агентом подобно Демиану Фостеру, с которым на пару они двумя визжащими ежами носились по хоррор-квестам в Лос-Анджелесе.              Это было меньше двух месяцев назад.              Казалось, прошла целая вечность…              Rage111, 04:07       Почему не предвидится?              NoRespawn_27, 04:07       Не хочу.              Rage111, 04:07       Жаль              NoRespawn_27, 04:07       Почему?              Rage111, 04:07       Потеряешь форму              NoRespawn_27, 04:07       Верну              Rage111, 04:07       Ты с наркотиков своих слезь сначала       Вернет он форму)       Я же проходил через это              NoRespawn_27, 04:07       Знал бы ты, сколько раз через это проходил я              Rage111, 04:07       Ноль, если учесть твои тупые оправдания              NoRespawn_27, 04:07       Сегодня ты раздражаешь меня больше обычного              Rage111, 04:07       Печально слышать, что обычно я тебя раздражаю       Спишу это на последствия твоей ломки       Наркоша хренов              NoRespawn_27, 04:07       В лицо ты бы мне это не сказал              Rage111, 04:08       Конечно не сказал бы       Я даже не знаю, кто ты              NoRespawn_27, 04:08       Если бы знал — тем более не сказал бы)              Rage111, 04:08       Какая-нибудь звезда частного регионального промоушена       Бои которого не смотрит никто, кроме его же спонсоров              NoRespawn_27, 04:08       Да мать твою              Rage111, 04:08       Не надо трогать мою мать              Джес выдохнул. Разговор был бессмысленным и вызывал желание закончить его у обоих, но они словно не могли оставить последнее слово за другим. Хотелось какого-то внятного финала.              Rage111, 04:20       А давай проверим              NoRespawn_27, 04:20       Что?              Rage111, 04:20       Мы сегодня много друг другу наговорили       Как девки в пятом классе       Я хотел бы выплеснуть пар       Да и ты, я знаю, не против оторваться от своего растительного дерьма              NoRespawn_27, 04:20       Хочешь встретиться?              Rage111, 04:20       Да       И я бросаю тебе вызов              NoRespawn_27, 04:20       Вызов?              Rage111, 04:20       На борцовский поединок       Мы каждый раз спорим об этом и каждый раз все заканчивается ничем              NoRespawn_27, 04:20       Это интересно              Rage111, 04:20       Мы как-то засиделись на этапе анонимных любовников, согласен?              NoRespawn_27, 04:20       Да.              Rage111, 04:20       И оба хотим понять, кто другой              NoRespawn_27, 04:20       Да       Пизда              Rage111, 04:20       Прекрати.       Так вот       Я предлагаю тебе борцовский поединок до сдачи       Без ударов!       Проигравший, во-первых, снимает маску       А во-вторых, слезает с наркотиков              Энтони от возмущения подавился латте. Такой наглости он не ожидал даже от самого себя! Сука, он сам напросился!              NoRespawn_27, 04:20       Юлиан, ты охренел?              Rage111, 04:20       Да. Не перебивай       Так вот. Проигравший снимает маску и выполняет любое желание победителя       Мое желание — чтобы ты бросил наркоту, раз это так легко по твоим словам              NoRespawn_27, 04:20       Мое желание — чтобы ты начал вместе со мной              Rage111, 04:20       Нет.              NoRespawn_27, 04:20       Испугался (              Джес нервно вдохнул и закусил губу. Он ненавидел наркотики всем сердцем, но не сомневался в своей победе ни на секунду. Рэмси не знал, стоило ли пойти на поводу у этой зарвавшейся белой сучки или жестко дать ей понять, что он даже думать об этом не будет, даже при стопроцентной вероятности какого-либо исхода. Если он сейчас даст заднюю в споре, который сам же и предложил, восстановить свою репутацию в глазах несносной карамельки будет очень и очень тяжело.              Rage111, 04:22       Хорошо, я согласен. Если я проиграю, я попробую с тобой твою дрянь.       Один раз! Только один раз!              NoRespawn_27, 04:22       Нечестно. Если я брошу, я лишу себя многих раз              Rage111, 04:22       Испугался (              Энтони воинственно пнул сложенное на краю кровати одеяло. Оно упало на пробегавшего мимо Люцифера и похоронило под собой завизжавшего шпица. Галлахер сначала не понял, почему одеяло так обиженно завопило, а потом рванулся спасать сыночка из-под этой горы.              NoRespawn_27, 04:22       Окей, согласен. Тебе все равно не победить)              Чего он боялся? Он бы натянул этого святого ЗОЖ-ника за сорок секунд.              Rage111, 04:22       По рукам?              NoRespawn_27, 04:22       Ну да              Rage111, 04:22       Пизда              NoRespawn_27, 04:22       Это моя шутка!              Rage111, 04:22       Когда?              NoRespawn_27, 04:22       Да хоть завтра, лол       Я готов в любое время       Только вечером              Rage111, 04:23       Ок. Я забронирую номер              NoRespawn_27, 04:23       А я попробую договориться с отцом, который какого-то хрена решил сдать меня в рехаб              Rage111, 04:23       Низкий поклон твоему отцу       Яблоня бьет яблоко…              NoRespawn_27, 04:23       Заткнись, Юлиан       Завтра я наконец увижу твое лицо              Джес усмехнулся и закатил глаза. Безумец.              Rage111, 04:24       Добавим подарочный минет победителю?              NoRespawn_27, 04:25       Естественно       С меня утешительный анилингус       Подберу тебе что-нибудь легкое              Rage111, 04:25       Не выделывайся, солнце)              NoRespawn_27, 04:25       До завтра, любовь моя              Rage111, 04:25       Спокойной ночи       Извини за сегодняшнюю грубость              NoRespawn_27, 04:25       И ты меня прости *сердечко*       Люблю тебя              Rage111, 04:25       Спасибо тебе, что согласился       Я правда очень, очень рад              — Ты даже не представляешь, насколько… — хрипло прошептал Джес, откидываясь на подушку и закрывая уставшие глаза.