Кладовая нимфоманов

– Тебе не кажется, что пора спать? – с виду это был невинный и случайный вопрос, за которым скрывался жесткий ультиматум от того, кто никогда не шёл на уступки. Девять часов вечера. Кто-то скажет вам, что это подходящее время для сна, если, конечно, вы не обременены работой, учёбой или любыми иными срочными делами, которые непременно должны быть сделаны именно в этот вечер и эту ночь. Ещё это идеальное время для сна, если вас ожидает ранний подъем. И, разумеется, любой скажет, что это самое оптимальное время для ребёнка. – Нет, не кажется. Я не хочу спать. Ещё час, Германн. Одетый в свою любимую пижаму с динозаврами, пахнущий карамелью после ванны с пеной и возящийся со своей приставкой, Ньютон больше походил на ребёнка, чем на доктора наук, обремененного важной и сложной работой. Он удобно устроился на диване, привалившись спиной к плечу работающего Германна, и медленно потягивал через трубочку клубничное молоко. В то время как Готтлиб несколько минут ловил боковым зрением, как Ньютон то и дело сонно потирал глаза. – Никакого часа, Ньют, ты знаешь правила, – Германн закрыл крышку ноутбука. Просто так отправлять Ньютона одного в тёмную спальню и холодную постель было бы крайне жестоко. Нужно было уложить его самолично и помочь уснуть, произвести их ежедневный ритуал. – Нет, – капризно протянул Ньют, ткнув в лицо Германна приставкой и нахмурившись. – Аномалокарис вымер. Я убил его высокими температурами! Я должен восстановить популяцию, он мне нужен. Скептически взглянув на экран, Германн увидел квадрат земли, на котором Ньютон раз в пятнадцатый пытался создать идеальный мир для всех видов динозавров, но, то эволюция накренялась в сторону насекомых и арахнид, отчего все поля и холмы наводняли пауки, то вымирала какая-то стратегически важная рыба. А когда в новом мире заводились люди, Ньютон немедленно удалял сохранение и начинал всё заново. Готтлиб ткнул пальцем в экран, игра встала на паузу. – Сохраняй и выключай. Тебе пора спать, - ни хмурящаяся мордашка, ни поджатые губы, ни молящий о лишнем часе взгляд не могли сломить строгих условий режима. – Ньют. – Германн! – последняя, отчаянная попытка. – Ньютон Гайзлер! – Германн сжал ладони в кулаки, медленно, но верно теряя терпение. Первой мыслью в голове проскальзывает идея пригрозить отменой похода в океанариум на следующей неделе, это точно заставит Ньютона прекратить капризничать. Но зачем прибегать к настолько радикальным мерам, если есть более изящный способ. Ньютон не испугается взысканий, направленных на него, это уже пройденная тема. – Хорошо, твоя взяла. Ты можешь сидеть здесь и нарушать правила сколь угодно. Но мы с тобой оба знаем, что за «нарушением» обязательно следует «наказание»? – Да, – Ньютон скривился, в его взгляде поселилось недоверие и толика непонимания. – Но ты же сам разрешил. – О, не ты, Ньют. Мистер Квак. Полагаю, три дня без его любимой коряги покажут ему, насколько сильно его любит хозяин. Кто-то должен взять на себя ответственность: ты или он. – Ты не посмеешь, – Ньютон живо подорвался, убирая приставку. Разумеется, ему рвала душу мысль, что их рогатка пострадает по его вине. – Ладно, ладно, я пойду. Только не трожь Мистера Квака. – Очень разумно и благородно с твоей стороны, – ладонь Германна мягко опускается на голову Ньютона и нежно треплет его волосы. – Идём. Продолжишь игру завтра. Я даже помогу тебе рассчитать оптимальную температуру для всех существ. Германн поднимается с дивана, он опирается наполовину на свою трость, наполовину на макушку Ньютона, хлопает того по плечу и кивает в сторону спальни. Он приготовил всё заранее, пока Гайзлер игрался в кайдзю в ванной: заменил постельное бельё, поменял батарейки в ночнике, собрал обратно в кучу все подушки и мягкие игрушки, разбросанные по дому. Акула, Тюлень, Брахиозавр, двухметровый Удав – эта банда, во главе с Ньютоном, терроризировала весь дом, оказываясь то в гостиной, то на кухне, а то и в рабочем кабинете Германна. Но, где бы они ни были в течение дня, ночью обязаны были быть в спальне, рядом с Ньютоном. – Почитаешь мне? – Ньютон опережает Германна и быстро забирается под одеяло, обнимая игрушечную Акулу. Засыпать с ней ему было удобнее всего, ведь она длинная и объёмная, почти способная заменить живого человека. – Или расскажи что-нибудь? – Что именно? – Германн не собирался пока спать, ему нужно было уложить Ньютона, а после идти работать. Он выключил свет, оставляя комнату во власти голубоватого света от лампы-ночника. Детские меры. Но страхом темноты страдают многие взрослые, в том числе и Ньютон Гайзлер. – Ты знаешь все мои истории, Ньют. Я читал тебе всё, что у нас было. – Расскажи, как мы познакомились, – Ньютон глупо хихикает и наполовину прячет лицо за краешком одеяла. Он прижимается к боку Германна, стискивая в руках Акулу. – Ты серьёзно? – Да, абсолютно. Расскажи своими словами, мне интересно! С тихим вздохом Германн сдался. Это будет непросто, но он постарается припомнить всё в малейших деталях. – Хорошо. После первого явления, я искал какие угодно материалы о кайдзю, и наткнулся на статью некого доктора Ньютона Гайзлера... Германн искренне старался рассказывать всё как можно более подробно, припоминать каждую мелочь и впечатление о Ньютоне. Но не успевает он дойти до истории об их второй встречи, замечает, что Ньютон почти спит: клюёт носом и еле-еле держит глаза открытыми. Готтлиб подтыкает Ньютону одеяло и улыбается: – Завтра продолжим. Доброй ночи, Ньют. – Доброй ночи, Папочка, – Ньютон сонно улыбается ему в ответ, неотвратимо погружаясь в сон и лишь на грани сознания чувствуя трепетный поцелуй в лоб.