Истина в вине - вино во мне

      Пальцы, насквозь пропахшие сигаретным дымом, деревом и порошковым вином, вертят между собой бумажную трубочку. Одно движение — сигарета сломалась напополам, на кафельном полу образовалась кучка табака вперемешку с вишнёвыми лепестками. Потёртый чёрный лак поблескивает на ногтевых пластинах, будто бы добавляя в этот серый миг каплю чего-то светлого и солнечного. Рука достаёт из кармана картонную пачку нежно розового цвета. Внутри одиноко лежит пара оставшихся сигарет, между ними пара помятых листков бумаги, также насквозь провонявших табаком и горьковатым дымом. На дне коробочки горками лежит мелкая пыль и цветок вишни. Маленький бутон, присыпанный сверху пеплом, одиноко «восседает» на горке мелко измельчённого табака. Тонкие пальцы достают из пачки ещё одну сигарету и вертят её туда-сюда. Из стороны в сторону, вверх-вниз… Миг, и она разломленна напополам. Бумага точно также порвалась посередине, табак высыпался наружу. «Отправилась в ад…» — подумал он со странной улыбкой на лице.       Внезапно тонкую пелену тишины разрывает звонкий голос. — Привет! Чего ты тут сидишь грустный такой? — Натаниель вваливается в пустой коридор, предварительно хлопнув массивной дверью. — Да так… Сижу просто… — Марк скомкал следующую сигарету и кинул «трупик» на пол. — Сидишь? — Сижу… Молчание длится будто бы вечность. Тишина потрескивает. Волосы, скреплённые в хвостик. Кеды с нарисованными на них горами. Кольцо на мизинце. «Куртцберг отпаден. Как всегда…» — Позволишь? — Натаниель втискивается в пространство между стеной и ногами молчаливого собеседника. Марк лишь кивает в ответ. Проходит мгновение, другое… — Я заврался. — Ты заврался? — Я заврался. — Глупый какой-то диалог получается… — Наверно…       Диалог, как выразился Натаниель, и в правду выходил каким-то мятым и глупым. Четвёртый этаж как всегда пустовал. Представьте… Пространство, вокруг не видно абсолютно ничего. Только подоконник. На нём рядышком сидят двое юношей, а вокруг них пустота, пустота, пустота… Этой пустоте некуда двигаться, она просто возникла, заполонив собою, накрыв, подобно волне. И в ней нет ничего. Внутри — так же пусто, как и снаружи. Знаете, судя по словарю, пустота лежит за пределами познавательных возможностей нашего разума и вне возможностей словесного выражения. Она — ничто, полное отсутствие чего бы то ни было, какой бы то ни было определенности, а потому она не имеет никакого знака, ибо любой знак призван обозначать нечто определенное. И среди всей этой неясности будто спрятался маленький островок. Подоконник. Ты чувствуешь, как вакуум вокруг тебя звенит и звенит тишиной. Непроглядной, как бы это странно не звучало, густой и вязкой. Такой вязкой, что ты тонешь в ней, а она обволакивает твоё бренное тело, обнимая мягкими руками. Но вдруг голос близкого в каком-то смысле человека вытягивает тебя обратно. Ты возвращаешься на пластиковую гладь. На тот самый спасительный подоконник… — А почему заврался? — Натаниель осторожно касается рукой тонких белых пальцев юноши сидящего напротив, тот лишь легонько вздрагивает. — Не знаю… но знаю только одно, сделал я это целенаправленно. Вот ты видел меня без очков? — Ансьель переводит взгляд на друга. — Неа. — Вот видишь? Заврался… — Чего? Я заврался что ли? — Да не ты. — Ты? — Я. — И всё равно глупый диалог получается… — Наверно. — Марк снимает очки с носа и убирает их в карман худи. — Теперь ты увидел меня без очков. Теперь я заврался чуть меньше… — Да что же происходит, чёрт возьми? Ты можешь внятно объяснить? Ничерта не понимаю!.. — Куртцберг схватил юношу за плечи. — Причём здесь очки вообще? — Я врал себе с самого начала. Я врал тебе с самого начала. Я врал всем с самого начала. Видишь эту пачку? — Марк берёт в руки розовую коробочку. — Там были сигареты, да? Теперь их там нет. Также как и нет моей лжи… по крайней мере так кажется мне… — Ты наверное подумаешь, что я полный дурак, но я ничего не понял. — Куртцберг простодушно пожал плечами. — Я совсем не тот человек, кем кажусь. Я не винишко-тян; я не винишко-кун; я ненавижу эту бордовую баланду; я курю только потому что; этот чёртов томик я с собой таскаю тоже только потому что. Ну и что ты теперь скажешь? Да я чёртов дилетант!.. И теперь ты не захочешь со мной общаться, я правильно понимаю? Хотя, нет, подожди, ты расскажешь всем об этом, я угадал? А, нет! Ты сейчас плюнешь мне в лицо и пошлёшь на все четыре стороны. Да! Или… Нет, я не угадал, теперь я точно знаю… — поток слов всё лился и лился из уст завравшегося писателя, а оный всё никак не мог остановиться. — Хватит! Успокойся! С чего ты вообще взял, что я буду так делать? — Натаниель спрыгнул с белоснежного подоконника и приблизился вплотную к собеседнику. — Не знаю… Просто в основном так реагируют все… — Марк неуверенно пожал плечами. — Ты идиот, раз так думаешь. — Только если идиот в тумане… — А почему в тумане? — Запутался, потерялся в тумане… Ах, как же хочется просто спрятаться от всего этого… А лучше просто утонуть. Утонуть в вине. — Дай руку. — Зачем? — Просто дай руку, не спрашивай. — Хорошо… — Марк подаёт кисть руки другу и чувствует, как пальцы подрагивают от напряжения. Натаниель крепко сжимает руку юноши. Мизинец касается указательного пальца, через них будто провели разряд тока. Мощностью в двести двадцать вольт. А может и больше… Натаниель тянет друга за собой, тот же слезает с подоконника и подходит ближе. — Смотри. — художник касается пальцем оконного стекла. Где-то там вдалеке плывут облака. — Облакам всё равно. Они просто плывут. Бери пример с них, а если что-то случится, я всегда помогу, окей? — Окей… — Марк переводит взгляд с ярко голубых глаз собеседника на нежно голубое небо. — То есть ты… — Ага, я совсем другой человек. Так что ты не против познакомиться снова? — Не против. — тёплая улыбка озаряет грубоватые черты лица художника.

***

— Вот спорю на сто евро, что ты ни разу не пытался прочитать ни одной страницы из этого тома. Я угадал? — Натаниель подкидывает вверх небольшую книжку. — Ну-у… Почти. Я прочитал первые две страницы… Ну и цитаты маркером повыделял… — Марк забирает книгу у друга и убирает её в чёрный рюкзак. — Ужас. Как вообще можно калякать маркером по книге? Ты её испортил, молодец. — Чёрт, припёрло… — Ансьель хлопает руками по карманам пальто. — Сигареты я ведь испортил. — Ты же бросить собрался, нет? — Собрался, но если я сейчас не закурю, то обязательно сдохну. Меня эта перспектива не радует… — юноша с весьма недовольным видом облизывает губы. — У меня есть зубочистки. Хочешь пожевать? — Сомневаюсь, но спасибо. Давай сюда.