Истина в вине - вино во мне

      Аромат свежей выпечки кружил под окнами домов, между ветвей зелёных деревьев, в головах людей, спешащих на работу, он, в конце концов, вился над всем Парижем. Кто-то заваривал себе чашечку крепкого эспрессо, кто-то возвращался домой с полным пакетом свежеиспечённых круассанов, кто-то стоял у плиты, кто-то нежился в кровати, наслаждаясь тёплыми лучами утреннего солнца, кто-то здоровался с новым днём, стоя на балконе в пижаме, ну, а кто-то просто спал. Спал без задних ног, не мечтая, не видя снов, не осознавая, что уже утро и давно пора вставать. Одним из таких бессовестных граждан был Марк Ансьель. Оный лежал в обнимку с подушкой, уткнувшись в неё лицом. Совсем не нужный на данный момент плед валялся на полу под теми самыми лучами тёплого солнца.       Как всегда Марк забыл закрыть форточку, и теперь сквозь неё просачивались всевозможные ароматы: кофе соседа, распивающего тот у себя на небольшом балконе, выпечка из пекарни напротив, цветочная пыль фламенко, запах зелени после дождя, аромат кондиционера для белья и прочие-прочие… Все эти тонкие, густые, ароматные, бархатные, свежие и лёгкие запахи кружили в воздухе, вновь создавая единый неповторимый запах Парижа.       Юноша перевернулся на спину и открыл глаза. Перед взором образовался белоснежный потолок с небольшой трещинкой около люстры. Иногда юношу посещала мысль: «Интересно, люстра упадёт на меня пока я буду спать или бодрствовать?» Люстра блестела в лучах солнца, казалось, что она даже не собирается падать. Никогда-никогда. Ну или хотя бы в это тёплое солнечное утро… «Ну здравствуй, новый день…» — Ансьель снова уткнулся в подушку и закрыл глаза, вставать совершенно не хотелось. Внезапно что-то вывело юношу из транса. Звонил телефон. Тихая мелодия очередной симфонии Баха выливалась из динамика устройства и наполняла собой всю комнату. — Да, слушаю? — Марк взял в руку телефон, лежащий рядом и зажал его между плечом и ухом. — Привет, это Натаниель. Я тут подумал, что ты был бы не против развеяться и прогуляться куда-нибудь… Так что-о, как ты смотришь на то, что я тебя приглашаю погулять со мной в Венсенском лесу? — художник попутно копался в шкафу, так что когда на него упала книга, можно было услышать характерную ругань. — Эм-м… Я не против, встречаемся там? И, да, ты не против, если я возьму с собой круассаны? — юноша наконец-то смог слезть с кровати и вышел на балкон. — Ох, конечно, бери, с чего это я должен быть против? Думаю, да, встречаемся там, впрочем, других вариантов ведь и нет. — Натаниель осторожно закрыл шкаф, мало ли опять что-нибудь на голову свалится…       Листья на деревьях колышатся от дуновений ветра, щебечут птицы, солнце играет среди цветков фламенко, над бутонами клубится еле различимая лёгкая жёлтая пыль. Это утро как-то странно тихо. Воздух застыл будто воск. Каждое утро наполнено звуками, цветами и ароматами, а сегодня какая-то непривычная тишина. Не плотная, не густая, а разбавленная пением птиц, словно чай с каплей мёда. Большие пушистые облака медленно-медленно ползут по небу и вот снова… «И вот снова это чувство…» — Марк с опаской оглядывается по сторонам, будто сейчас он собирается совершить какой-нибудь ужасный поступок. — «Но я ведь бросаю, чёрт возьми…» Юноша садится на холодную плитку и опирается спиной о стену. Навязчивая мысль крутится в голове, зудя и забираясь всё дальше. «Мне нужна зубочистка…» — Ансьель хлопает ладонями о колени и задумчиво смотрит вдаль. — «А может ну это? Зачем бросать, зачем страдать?» Новая навязчивая мысль незаметно подкрадывается к разуму юноши, та некой змейкой раздора обвивается вокруг шеи писателя и настойчиво шепчет ему на ухо: «Возьми пачку из рюкзака… Тебе же не сложно, а? Зачем тебе нужны эти страдания и муки? Перекури и всё наладится, дай дыму овладеть тобой… Тебе нужно только встать с пола… подойти к рюкзаку и покончить с этой глупой затеей… Что думаешь?» «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» — юноша вскакивает с насиженного места, пробегает через всю квартиру, лихорадочно высыпает на стол гору зубочисток и запихивает парочку в рот. — «Авось поможет…» Навязчивое желание немного утихает, но вскоре нехватка никотина даёт знать о себе снова. Змейка раздора снова подползает поближе к уху обладателя зависимости и продолжает своё дело: «Ну давай. Чего ты грызёшь эти зубочистки? Дурак совсем, да? Возьми пачку мальборо из рюкзака… Вскрой, достань сигарету и наслаждайся… Не нужно так убиваться из-за какой-то фигни, брось затею, перекури, подумай… Подумай над тем, как красиво сегодняшнее небо, о том, что котики прекрасны, о том, что у тебя долгое время нет никого, подумай над цитатками, выпей вина… Давай, друг, дерзай…» «Чёрт! Чёртовы гнусные сигареты!.. Да чтоб вас…» — Марк продолжал агрессивно жевать зубочистку. — «Я так не могу, ей Богу, сорвусь рано или поздно… И в правду, зачем вообще бросать курить? Я могу перестать быть винишко-тян, а курить я могу продолжать спокойно… Чёрт.»       Юноша стоит босыми ногами на холодном кафеле. Льняные штаны цвета песка с морского побережья прикрывают всю длинну ног, доставая почти до пят. Брюки покачиваются из стороны в сторону в такт ветру. Рукава-фонари свежевыстиранной белоснежной блузки приятно окутывают своим неразличимым светом запястья рук. Тонкая ткань пропускает через себя свежий воздух. Прохладно. — Может если я займу себя чем-то… Хотя уже пора выходить… Чёрт… — Марк снова круто поворачивается и покидает балкон.       Кисть руки прикрывает огонёк зажигалки. Тот же в свою очередь облизывает иссушеные листья табака. Улица вновь полна звуков. С души спадает камень. Всё те же облака, всё тот же ветер. Всё то же солнце. Всё это каждый день работает на людей, всё это каждый день служит вдохновением для писателей. Ничего нового, ничего особенного. Юноша вдыхает белый дым. Тепло. Нежно жёлтая шляпа, словно маленькое солнце. Но это солнце даёт тень. Странно. Дым облачком вырывается из уст и растворяется в воздухе. «Так как хуже уже быть не могло, стало лучше.» «Определённо стало лучше. Ничего не менялось, но я стал лучше. А может быть только стану… Глупость.» — юноша вынимает сигарету изо рта и вновь выдыхает облачко пара.       Вененский лес всегда полон свежести, глубоких и тёмных теней, больших зелёных листьев и тихих, но таких ярких звуков. Четыре озера делятся с парком своей прохладой и чистотой, навевая лёгкие мысли и тонкое вдохновение. Немногим южнее Венсенского замка воздух наполняется прекрасными ароматами цветов. Те в свою очередь, окутывают тебя своим очарованием и нежностью, унося в какой-то далёкий мир фантазий и сладких снов. Ботанический сад окутан пыльцой камелий, ирисов и фламенко. Вся эта зелень помогает избавиться от оков проблем, мыслей и дел, достаточно просто немного пройтись между елей, терпко пахнущих янтарной смолой.       Ансьель достал телефон из небольшого чёрного рюкзака. Брелок в виде груши легко качался из стороны в сторону и радостно бликовал на солнце. Достаточно просто позвонить Натаниелю и он появится, юноша уже где-то в лесопарке. Интересно, насколько быстро они найдут друг друга? Внезапно, будто из ниоткуда, из-за массивных кустов жимолости появился никто иной, как Натаниель Куртцберг. Удивительно, даже искать не пришлось. Юноша будто не замечая ничего вокруг, отряхнулся от приставших к плечу, рукам и спине листьев и направился в противоположную сторону. В рыжих волосах умудрилась запутаться парочка листьев и совсем маленький цветочный бутон. «Странно выглядит…» — подумал Марк — «Зато у меня есть преимущество» — писатель набрал нужный номер телефона, вскоре стало слышно тихие гудки, а из динамика устройства Натаниеля вырвалось нечто громкое и басистое. А ведь по этому человеку совсем не скажешь, что он может слушать что-то тяжёлое вроде металла… Натаниель взрогнул от неожиданности, но телефон из кармана вынул и ответил на звонок. — Алло, слушаю. — Натаниель облакотился о стоящее близ него дерево. — Знаешь, было очень интересно наблюдать за тем, как ты цепляешь на себя листья жимолости, но, думаю, на меня тоже нужно обращать внимание. А то, знаешь, не честно как-то получается… Мне предпочитают траву… — Марк с увлечением наблюдал за поведением друга. Сначала он, как ни в чём не бывало, слушал речи собеседника, потом до него дошло то, что «вашу маму и там и здесь передают», а уж только затем он повернулся к кусту. Взгляд прояснился, Натаниель прыснул со смеху. — Ну и ка-ак долго ты здесь стоишь? — просмеявшись, юноша убрал мобильное устройство в карман джинс. — Не так уж и долго, но твои выходки с кустом я рассмотреть успел. — Ансьель усмехнулся и добавил. — У тебя цветок в волосах застрял неправильно… Сейчас исправим… Вмиг юноши стоят вплотную друг к другу, ещё немного и их кончики носов могли бы соприкоснуться. Марк поднял руку и аккуратно вынул бутон из рыжих прядей. Пару мгновений рассматривал Куртцберга. Молчание. Спрятал нежно-розовый цветок среди прядей за ухом. Выглядит прелестно. — Готово. Ты, кстати, похож на мандарин. — Почему? — Из уст Натаниеля вырвался смешок. — У тебя в волосах зелёные листья. — юноша смахнул одинокий лист с головы художника. — Ну, как хочешь. Могу быть мандарином, могу быть апельсином, а могу быть и оранжевым слоном a la citrouille, в общем, как пожелаете, Мсье. — Куртцберг элегантно отвесил поклон и вновь рассмеялся.