никто не плакал, никто даже не заметил

В шестую ночь в Бостоне было очень холодно. Этой ночью ожидалась еще одна гроза, и даже пассажиры, казалось, спешили домой, чтобы зарыться под одеяла. Несмотря на это, Чонгук и Чимин направились к выходу, надевая многослойную одежду. Несмотря на это, они шли прижимаясь друг к другу, когда свернули за угол на Ганновер и холодный ветер пронесся мимо них. "Давай просто вернемся" сказал Чимин, поднимая руки и потирая их друг о друга. Он прислонился к Чонгуку, пытаясь использовать его тело как щит. "Нам нужно кое-что забрать" ответил Чонгук. "А разве сейчас не все магазины уже закрыты? Я имею в виду, что у нас достаточно еды и воды". "Это не просто покупки". "Что ... ох". "Если хочешь, я могу оставить тебя дома". "Нет-нет, все в порядке. Как далеко он находится?" "Мы просто идем в аптеку в Ганновере". "Ладно, это недалеко". Они снова погрузились в молчание. Снег, выпавший в начале недели, теперь превратился в лед, и Чимин провел большую часть пути, стараясь не поскользнуться. Чонгук, конечно же, помогал ему, крепко обхватив рукой за талию. К тому времени, как они добрались до аптеки, улица была совершенно пустой. Чимин находил это почти жутким, настолько он привык к оживленному району, который они называли своим домом. В аптеке было тепло, обогреватель работал сверхурочно, и человек за кассой, казалось, удивился, когда они вошли внутрь. "Приятель, у нас закончилась вся вода. И свечи тоже" сказал он, кивая головой на пустые полки. "Черт побери" рассмеялся Чонгук. "Не беспокойся. Мы здесь только для того, чтобы взять несколько паззлов". "Паззлов?" спросил кассир. "Решил, что это хороший способ скоротать время". “Ну да ... наверное. Ну, это тринадцатый ряд". Чонгук кивнул и, схватив Чимина за руку, потащил его в указанном направлении. Внизу, в самом конце прохода, они нашли пазлы. "Ты хочешь собрать мост Золотые Ворота?" Чимин поднял коробку и потряс, прислушиваясь к тому, как звенят частички внутри. "А как насчет этого, Эмпайр-стейт-билдинг, который напоминает нам о наших днях в Нью-Йоркском университете, милый?" Чонгук просто посмотрел на него. Колокольчик над дверью звякнул, и они услышали, как кассир разговаривает с другим человеком. Когда он в очередной раз произнес тринадцатый проход, Чимин предположил, что это еще один агент, пришедший передать то, что было нужно Чонгуку. Через мгновение из-за угла выскочил мужчина, одетый в кожаную куртку и большой черный шарф. Колокольчик над дверью снова зазвонил. Чонгук не двинулся с места, но бросил взгляд в сторону входа в магазин, и его плечи напряглись. Мужчина в их проходе остановился перед журналами, просматривая их, пока не нашел обычную газетенку для сплетен. Он схватил ее, посмотрел на нее несколько секунд, а затем вернулся к кассе. Через мгновение Чонгук уже двигался к журналам, листая их, пока не нашел то, что искал - большой белый конверт. Сунув его в карман куртки, он повернул его так, чтобы края не были видны сквозь ткань, а затем снова посмотрел на Чимина. "Хватит об этом думать, детка, давай просто возьмем оба. Бури будут длиться какое-то время". "Верно" немного осторожно ответил Чимин, сунув пазлы под мышку, когда Чонгук повел их к кассиру, который был занят чтением маленькой книжки.. "Эти, спасибо" сказал Чонгук, забирая у Чимина пазлы и кладя их на стойку. Чимин совсем забыл, что в магазине есть еще кто-то, пока не услышал за спиной шаги. Прежде чем он успел оглянуться, Чонгук схватил его за руку и крепко сжал, хотя они не могли переплести пальцы в перчатках. Он наблюдал, как Чонгук расплатился и взял у кассира пластиковый пакет, который был едва ли вместил пазлы. "Желаю хорошо провести время". Чонгук кивнул. "Оставайтесь в тепле". Обернувшись, Чимин был удивлен, когда Чонгук изменил положение их тел так, что теперь он шел позади него, подальше от человека, стоящего в очереди. "Будь осторожен там, начинается снегопад" сказал незнакомец. Чимин знал этот голос. Он знал этот голос. "Будет сделано, спасибо" ответил Чонгук, крепко обнимая Чимина за плечи. "Гук Ду" сказал Чимин, глядя на него снизу вверх. "Давай просто вернемся домой, малыш". Чимин весь дрожал. Ему было холодно, очень холодно. Выйдя за порог, они сразу же встретились с сильным ветром. Действительно начался снегопад, и снежинки больно царапали щеки Чимина, словно крошечные ножи, разрезающие его кожу. Они нашли его. Он всегда знал, что они найдут его, но полагал, что будет в безопасности, пока они не вернутся в Нью-Йорк для суда, что каким-то образом этот маленький район - или Чонгук - защитит их от внешнего мира. Он никогда еще не чувствовал себя так глупо. Чонгук ничего не сказал, но Чимин почувствовал, как он сильнее тянет его за талию, заставляя быстрее двигаться по заснеженным тротуарам. Пазлы дребезжали в сумке, и это был единственный звук, который он слышал, если не считать шума ветра и их шагов. Ни машин, ни людей, ничего. А потом он услышал тихий хруст снега позади них. Чонгук тянул его все сильнее, подталкивая вперед, но ноги его скользили. Он не должен был идти с ним, он должен был вернуться в квартиру. Без предупреждения они повернули направо, пересекая улицу перед пешеходным переходом. Чимин еще не был готов, его ноги окончательно подкосились. Он падал как в замедленной съемке, его руки вытянулись вперед, чтобы дотянуться до Чонгука, одновременно готовясь к удару о лед внизу. Но этого не произошло. Вместо этого он почувствовал под мышками две руки, поднимающие его обратно на ноги. "Привет, Чимин". Он внезапно осознал, что он плакал, как слезы жгли его обветренные щеки. "О, не плачь, детка. Я думал, ты будешь счастлив меня видеть". Две руки обхватили его за талию, сжимая так сильно, что он почти не мог дышать. "Я думаю, тебе следует отпустить моего мужа" сказал Чонгук. Он потянулся вперед, схватив Чимина за запястье, но прежде чем он успел его схватить, Чимина дернули назад. "Муж? Я думаю, что ты ошибаешься. Он мой жених. Разве это не так, дорогой?" Пара теплых губ прижалась к его шее, и Чимин всхлипнул, крепко зажмурившись, как будто это действительно могло остановить кошмар от того, чтобы он стал явью. "Ты так плохо себя вел, детка. Ты хоть знаешь, как твой отец зол?" "Пожалуйста, отпусти меня" прошептал Чимин. Он хотел посмотреть на Чонгука, но не мог вынести его реакции, унижение уже было тяжелым и пульсирующим. "Пора возвращаться домой. Твой маленький отпуск закончился". "Чан-хён, пожалуйста, я сделаю все, что угодно. Только не заставляй меня возвращаться". "Неужели ты не понимаешь, Чимин, это все, чего я хочу. Я хочу то, что принадлежит мне". Прежде чем Чимин успел ответить, попытался возразить, что он никому не принадлежит, он почувствовал какое-то движение перед собой, а затем услышал хруст костей, когда руки вокруг его талии ослабли. Резко открыв глаза, Чимин сумел поймать безумное выражение на лице Чонгука, прежде чем он ударил кулаком в лицо Чан-хёна во второй раз. Его движение вперед было слишком сильным, чтобы они могли сохранять равновесие, и вскоре все трое рухнули в снег. Сила падения, однако, ослабила руки Чан-хёна достаточно, чтобы Чимин оттолкнулся от него и отполз прочь. Чонгук не отступил даже тогда, когда у Чан-хёна пошла кровь, причем не только из носа, но и из довольно большой раны прямо под глазом. Несмотря на кровь, Чан-хён смеялся, его рот был широко раскрыт, а голова откинута назад. "Чонгук, остановись" крикнул Чимин, пытаясь оттащить его. Им нужно было уходить прямо сейчас. Было невообразимо, что Чан-хён пришел один. Он предположил, что это было его эго, которое убедило его подойти к паре на улице таким образом, без какой-либо поддержки. Остальные, скорее всего, ждали в квартире, ожидая их прибытия с минуты на минуту. Он надеялся, что Чонгук захватил с собой ключи от машины. "Пожалуйста...пожалуйста, Чонгук". Отчаяние в голосе Чимина, казалось, прорезало туман, и удары Чонгука замедлились, а затем и вовсе прекратились. Когда он встал, то сразу же расстегнул верхнюю пуговицу пиджака и полез в нагрудный карман, вытащив оттуда две пластиковые кабельные стяжки. "Ты действительно думаешь, что это поможет тебе?" спросил Чан-хён, используя тыльную сторону своего кулака, чтобы вытереть слюну и кровь со своего рта. Он был дезориентирован, его глаза были рассеянными и блестящими, но он все еще спорил, как и всегда. "Чимин, возьми" Чонгук бросил ему сотовый телефон. "Нажми на клавишу номер один, она соединит тебя с Джуном". Нажимая и удерживая цифру, Чимин поднес его к уху, все это время глядя вниз, когда Чонгук опустился на колени рядом с Чан-хёном и начал переворачивать его на живот, чтобы он мог связать его запястья. Шли гудки. "Чимин..." сказал Чонгук, привлекая внимание Чимина к себе. Он прижимал Чан-хёна коленом вниз, в то время как одна рука держала стяжку, а другая его левое запястье. "Скажи ему, что нам нужны билеты на хоккейный матч.” "Точно, хоккейный матч" подтвердил он, кивнув головой. Но прежде чем Намджун успел поднять трубку, Чан-хён начал двигаться, его правая рука выскользнула, крепко держась за что-то. Чимин увидел лишь краткое отражение света на кусочке металла, прежде чем закричал: “Чонгук!-" Он не был достаточно быстр, и он увидел, как лицо Чонгука изменилось, когда Чан-хён вонзил нож ему в бок, чуть ниже грудной клетки. Чонгук застонал, звук был гортанным и глубоким, его лицо исказилось, когда он упал вперед, схватившись за бок, кровь уже просачивалась сквозь пальцы и стекала на снег вокруг него. Этот звук разбил Чимину сердце. Все погрузилось в тишину. Все, что Чимин мог слышать, это его легкие вдохи и выдохи и стук снежинок, падающих на его куртку. Он мог видеть Чан-хёна, который громко смеялся, и Чонгука, которому, подумал Чимин, удалось уползти благодаря силе воли, оставляя за собой кровавый след на снегу, но это было так, как если бы мир нажал на кнопку отключения звука. Затем появился голос, прорезавший тишину. Он был слабым вначале, но становился все громче и неистовее. "Алло? Чонгук? Блять, Чонгук?" Это был голос Намджуна, кричавшего в трубку. Поднеся его к уху, Чимин поморщился, но все же сумел сказать: "Агент Ким?" "Чимин? Что, черт возьми, происходит?" "Нам нужны билеты на хоккейный матч" прошептал он незнакомым роботизированным голосом. "Мне нужно идти прямо сейчас". "Погоди, погоди, Чимин, не вешай эту чертову трубку-" Он не повесил трубку, а просто бросил телефон на землю, где тот утонул в снегу. Чимин начал действовать прежде, чем сам осознал это. Он упал на колени рядом с Чонгуком и прижал руку к его щеке. Чонгук согнулся, держась за бок, пот стекал по его лицу, несмотря на холодную температуру. Чимин никогда в жизни не чувствовал себя таким виноватым. Опустив руку, он повернулся к Чан-хёну, который все еще лежал на снегу. Из носа у него текла кровь, на щеке была большая рана, а одна рука безвольно лежала на груди. Он казался либо равнодушным, либо неспособным подняться. Чимину было все равно, что это такое, он, не задумываясь, набросился на него без всякого сомнения. "Ты ублюдок" прошипел он, набросившись на него всем телом и приземлившись коленом прямо между ног Чан-хёна. Схватив его лицо обеими руками, он приподнял и заставил его открыть глаза. "Ты ублюдок". "Ты мой" закашлялся он, и кровь брызнула Чимину в лицо. "Пошел ты" крикнул Чимин, бил его головой о землю. "Пошел ты, пошел ты, пошел ты. Я тебя ненавижу". Чимин плакал, всхлипывая, не обращая внимания на то, как Чан-хён ухмыльнулся ему. "Чимин, отпусти его". Это был Чонгук. Каким-то образом он оказался на коленях рядом с ним, прижав одну руку к боку Чимина. "Нам нужно уходить". "Мы не можем уехать. Намджун приедет. Кто-нибудь обязательно приедет. Тебе нужна ... скорая помощь и..." его атака на Чан-хёна прекратилась, когда он говорил, а голова мужчины упала обратно на снег, почти без сознания. "Никто не приедет. Нам нужно добраться до машины" Стиснув зубы, Чонгук начал пробовать встать, выводя Чимина из оцепенения, используя свой собственный вес тела, чтобы попытаться удержаться от дальнейших травм. "Вот" сказал Чонгук, вручая Чимину набор ключей, а затем обхватив его за плечи. Они двигались медленно, и с каждым шагом Чимин молился всем, кто слышал его, чтобы они добрались до машины прежде, чем подмога Чан-хёна поймет, что его нет уже долгое время. Или прежде чем Чонгук отключится. "Еще немного" сказал Чимин, стараясь быть уверенным, ненавидя то, как Чонгук морщится при каждом шаге. Нож по-прежнему торчал у него в боку, и хотя было нелепо смотреть на то, как он покачивается вверх-вниз, когда они двигались, он представил, что это также останавливает поток крови. То ли его молитвы были услышаны, то ли это была просто удача, но им удалось добраться до машины. Повозившись секунду с ключами, Чимин открыл машину, распахнул пассажирскую дверь и попытался помочь Чонгуку забраться внутрь. Когда он наконец уселся на сиденье, Чимин увидел следы зубов на нижней губе Чонгука, которую тот явно кусал от боли. Обойдя машину со стороны водителя, он запрыгнул в нее и тут же завел мотор, который кряхтел в знак протеста против холодной погоды. Это была не та ночь, когда можно было бы вести машину, и прошло уже много лет с тех пор, как Чимину в последний раз разрешали сесть за руль. Хотя он боролся в течение секунды, в конце концов он понял всю систему, и они начали медленно катиться вперед. Машина постоянно скользила и он был рад, что половина стоянки была пуста. Выехав на главную дорогу, он медленно пополз вперед, а его тело наполовину оторвалось от сиденья. "Чимин, ты должен ехать быстрее". "Я не хочу, чтобы мы разбились". "Мы не разобьемся. Просто держи руки ровно и позволь машине двигаться. И перестань беспокоиться о своей полосе, здесь больше никого нет". "Я стараюсь, хорошо? Я даже не думаю о том, что моя чертова лицензия не продлена, так что просто дай мне минуту". Он был расстроен и напуган, сжимая руль так сильно, что у него заболели пальцы. Чонгук, казалось, сжалился над ним и успокоился, только дав несколько инструкций, чтобы вывести его на автостраду. Они направлялись на юг, обратно в Нью-Йорк, и он с некоторым беспокойством посмотрел на Чонгука, который сидел, прислонившись к двери. "А куда мы едем?" "В безопасное место". "Куда же?" "Если бы я сказал тебе, где он находится, это было бы не очень надежным местом, не так ли?" Чонгук попытался засмеяться, но смех перешел в крик. "Тебе следует прекратить болтать. И двигаться". "Это ты ко мне пристаешь". "Ты прав, прости. Просто...отдыхай". "Скажи мне, когда мы будем около Вустера". "Хорошо" Чонгук закрыл глаза, и если бы Чимин не видел, как он заметно морщится при каждом вдохе, то решил бы, что он без сознания. Пальцы Чимина хрустнули, когда он ослабил хватку на руле и полностью переключил свое внимание на шоссе. Здесь почти не было машин, лишь несколько проносились мимо него то тут, то там. Снег валил простынями, но по большей части дороги были вполне управляемы. До Вустера они доехали быстро, и с несколькими другими указаниями, и тем, что казалось вечностью, они поехали вниз по гравийной улице. Вскоре гравий совсем исчез, и они оказались на грязной дороге, на которой почти не был снега благодаря густым деревьям, окружавшим её со всех сторон. В конце концов они остановились перед маленькой деревянной хижиной. Прежде чем Чимин успел заглушить двигатель, Чонгук уже открыл пассажирскую дверь и попытался слезть с нее. "Прекрати, позволь мне помочь" рявкнул Чимин. Выключив двигатель, Чимин распахнул дверцу и обежал машину спереди, едва не поскользнувшись на ледяной земле. Он добрался до Чонгука как раз вовремя, чтобы подхватить его, когда тот едва ли не споткнулся. "Ты идиот" пробормотал Чимин. Чонгук не ответил. Они с трудом добрались до входной двери, даже несмотря на то, что Чимин держал большую часть его веса. Левая нога Чонгука волочилась за ним, и он хмыкал при каждом шаге. Хотя это заняло некоторое время, в конце концов они добрались до входной двери, которая открылась без ключа. "Она не заперта?" осторожно спросил Чимин, оглядываясь по сторонам. Все лампы были включены, даже камин горел. На каждом окне висели тяжелые плотные шторы из темного материала. "Сокджин здесь". Чимин закрыл за собой дверь, и прежде чем он успел усадить Чонгука на одно из кресл, из-за угла слева от них вышел высокий красивый джентльмен. "Вы что ехали со скоростью пять миль в час? Черт возьми, Чонгук, сколько крови ты потерял в этот момент..." мужчина бросился вперед, отталкивая Чимина, чтобы обхватить Чонгука за талию. "Дороги довольно плохие" сумел выдавить из себя Чонгук. Этот человек, Сокджин, предположил Чимин, повел Чонгука налево. Чимин заколебался, не зная, можно ли ему последовать за ним, особенно когда ни Сокджин, ни Чонгук, казалось, даже не замечали его присутствия. В конце концов любопытство и беспокойство взяли верх, и он последовал за ними, остановившись у последней двери слева. Распахнув дверь, он автоматически остановился, когда понял, где находится - в операционной. Повсюду нержавеющая сталь, маленькая каталочка в центре, покрытая накрахмаленными белыми простынями, подносы с медицинским оборудованием и большой яркий свет, освещающий все это. Чонгук сидел на каталке и поднял глаза, как только Чимин вошел внутрь. Его глаза не отрывались от Чимина, даже когда Сокджин начал планомерно разрезать его футболку. Однако когда он наконец добрался до ножа, когда ткань, покрытая коркой крови, медленно отслаивалась, Чонгук застонал. "Ложись" приказал Сокджин, и Чимин увидел, как Чонгук снова лег на каталку. Наконец Сокджин посмотрел на Чимина, коротко подтвердив, что он знает, что другой человек был там, прежде чем он повернулся к Чонгуку и схватил рукоятку ножа. Чимина чуть не вырвало при виде крови, хлынувшей из раны. Он мог поклясться, что услышал смех, когда упал спиной в коридоре, а дверь за ним захлопнулась. Соскользнув вниз по стене, он положил голову между колен и сидел так, сосредоточившись на звуке собственного дыхания. Он только взглянул вверх, когда услышал, как дверь распахнулась, и почувствовал удар в голень. "Давай поговорим". Это был Сокджин, смотревший на него сверху вниз с плотно сжатыми губами и скрещенными руками. Он даже не протянул руку, а просто повернулся и пошел обратно по коридору к передней части дома. Чимину потребовалось несколько минут, чтобы наконец перекатиться на колени и встать. Он больше не чувствовал тошноту, но голова у него кружилась, и он был совершенно измотан. К тому времени, когда он добрался до передней части дома - до гостиной, как он понял, Сокджин сидел у камина, скрестив ноги, и выглядел почти расслабленным. "С Чонгуком всё будет хорошо?" спросил Чимин, неловко стоя рядом с Сокджином. "Садись, Пак". "Я бы предпочел этого не делать". "Садись". Чимин колебался, но в конце концов сел на диван напротив него, положив руки на колени и обеспокоенно глядя на Сокджина. "Ты расскажешь мне в точности, что произошло в Бостоне". "Ты можешь мне рассказать сначала о Чонгуке? С ним все будет в порядке?" "Он жив, если это то, чего ты хочешь знать". "Конечно, именно это я и хочу знать. Там было так много крови. Прошло несколько часов, прежде чем мы добрались сюда". "Его ударили ножом в бок. Это неизбежно ведет к потери крови. А может быть, если бы кто-то ехал чуть быстрее-" "Я сделал все, что мог, черт возьми. Ты не должен обращаться со мной как с дерьмом". Сокджин просто пожал плечами. "А когда Намджун приедет сюда?" спросил Чимин. "Намджун сюда не придет. Он послал меня не просто так". "Я не собираюсь рассказывать тебе о Бостоне, пока не приедет Намджун". Этот агент был как защитное одеяло, кем-то, кому он мог доверять, когда весь мир, казалось, рушился вокруг него. Сокджин действительно рассмеялся, хлопнув себя по колену, прежде чем наклониться вперед. "С чего ты взял, что контролируешь эту ситуацию? Ты находишься под нашей защитой. Хочешь, я просто отправлю тебя на холод? Как долго, по-твоему, ты там продержишься?" Именно этот блеск в глазах Сокджина - враждебный, злой, недоверчивый привел Чимина обратно в тот офис ФБР, в ту стерильную комнату с металлическими стульями, столом, флуоресцентными лампами, когда Чонгук стоял около двери, расспрашивая его. Он никогда не ожидал дружбы от ФБР, никогда не ожидал их доверия, но и не ожидал их агрессии. Он пришел к ним с белым флагом в руке, униженный, умоляя защитить его от собственной семьи, но они обращались с ним так, словно он был единственным злодеем в этой истории. Он был Паком, всегда будет Паком, но он не был его отцом, он не был его братом, и он определенно не был Чан-хёном. "Почему ты не можешь обращаться со мной по-человечески? Разве я прошу слишком многого?" "Скажем так: мой друг, которого я знаю уже десять лет, лежит в операционной после того, как твой жених нанес ему удар ножом, и все потому, что он защищал тебя. И все же ты уходишь без единой царапины. Объясни мне это". Чимину было нетрудно сложить два и два вместе. "Ты думаешь, что я имею какое-то отношение к тому, что там был Чан-хён". "А ты имел отношение?" "Ты ... Ты серьезно думаешь, что я имею какое-то отношение к сегодняшнему вечеру?" Сокджин просто смотрел на него с бесстрастным лицом. Тревога в сочетании с ошеломляющим отчаянием подстегнула Чимина, и слова вылетели из него без всякой предусмотрительности или осторожности. "Чего вы, люди, от меня хотите? Я был честен с самого гребаного начала. Я просил немедленно заняться защитой свидетелей, я говорил вам, что они найдут меня, но все были убеждены, что Чонгук может защитить меня, что ФБР может защитить меня. Ты думаешь, я хотел увидеть Чан-хёна? Ты думаешь, мне понравилось то, что случилось с Чонгуком? Я же не животное. Я не такой садист, развратный, эгоистичный мудак, каким вы все меня считаете". Сокджин начал медленно хлопать в ладоши. "Хорошее представление, Чимин. Честно говоря, я впечатлен. Так вот как тебе удалось обвести Чонгука вокруг пальца?" Чимину захотелось заплакать, слезы жгли его, собираясь в уголках глаз. "Так вот как это будет?" прошептал Чимин себе под нос, глядя на свои колени, прежде чем прижать ладони к лицу. Он слышал, как Сокджин встает и ходит по комнате, но не поднимал взгляд, пока не услышал мягкий стук перед собой. "Вот тебе одеяло. Если хочешь умыться, кухня вон там. У тебя все еще кровь на лице". Казалось, сегодня вечером он сдался, повернулся и пошел обратно по коридору. Остановившись перед первой дверью справа, он посмотрел на Чимина и слегка ухмыльнулся. "Сладких снов, Пак" сказал он, прежде чем исчезнуть за дверью, оставив Чимина поглощать внезапное одиночество и тишину. Какое-то время он сидел, уставившись на свои руки, потом повернулся и свернулся калачиком, не обращая внимания на одеяло. Все лампы по-прежнему горели, и он чувствовал, как засохшая кровь стекает по его щекам, но, похоже, ему было все равно. Все было тихо, если не считать завывания ветра снаружи, хлеставшего снегом и льдом по окну достаточно громко, чтобы он мог слышать его сквозь плотные занавески. Несмотря на условия, несмотря на почти пустой бензобак в машине, на мгновение он даже подумал о том, чтобы сбежать, рискнуть выйти в шторм и молиться, чтобы ему удалось добраться до безопасного места. Но как долго он будет в безопасности? Его семья найдет его, и он знал, что они делают с предателями. Но с каждой минутой, пока он оставался в этой каюте, они были на одну минуту ближе к тому, что его снова найдут. Он думал, что в Бостоне он в безопасности, он верил, что Чонгук сможет защитить его, но он ошибался. Нет, внезапно он понял, что не ошибся. Чонгук защищал его, он защищал его своей жизнью. Он лежал без сознания в задней комнате из-за Чимина, потому что тот ворвался в офис ФБР с этим манильским конвертом, набитым секретами. Если бы он просто остался со своей семьей, принял помолвку с Чан-хёном, признал свою ответственность как Пак, Чонгук был бы дома, в своей постели, а не зашитый в какой-нибудь стерильной комнате в глухом лесу Массачусетса. Чимину давно следовало бы научиться не надеяться на лучшую жизнь, на другую жизнь. Это была та самая судьба, которая предназначена ему. Он действовал из жадности и эгоизма, и Чонгук расплачивался за это. Спустив ноги с дивана, Чимин встал. Хотя Сокджин никогда прямо не говорил ему держаться подальше от Чонгука, это подразумевалось через его действия. Тем не менее он все равно пошел по коридору, ненадолго задержавшись перед дверью Сокджина и приложив ухо к дереву. Он ничего не слышал, даже храпа. Когда он решил, что это безопасно, он продолжил идти вперед, пока не достиг последней двери - двери Чонгука. Когда он толкнул дверь, та слегка заскрипела на петлях. Чимин замер, колеблясь на пороге, ожидая увидеть, как Сокджин ворвется в его дверь, чтобы снова накричать на него. Когда ничего не произошло, он толкнул дверь и проскользнул внутрь. Вокруг было темно, и его глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть. Как только он привык к ней, он смог разглядеть лишь очертания тела Чонгука на каталке. Погребенный под грудой одеял, он лежал лицом к двери, явно спал, судя по его почти храпящему дыханию. Медленно передвигаясь на цыпочках, Чимин обошел каталку, пока не оказался рядом с лицом Чонгука. Он был бледным, почти прозрачным, и выглядел изможденным. Чимину казалось, что он видит тень Чонгука; это был не тот живой, спорящий человек, с которым он провел последние две недели. Это был не тот человек, который кричал на хоккейных матчах или бил кулаком Чан-хёна или ходил по Бостону в ледяной холод, потому что Чимин попросил его об этом. До этого он думал, что ненавидит Чан-хёна. От одной только мысли об этом человеке у него сводило живот. Теперь Чимин чувствовал только ярость, раскаленную добела, кипящую ярость. С долгим прерывистым вздохом Чимин потянулся вперед и откинул назад волосы Чонгука, прежде чем наконец положить руку ему на щеку. "Я сожалею, Чонгук. Мне так жаль" прошептал он в наступившей тишине. "Я никогда не хотел, чтобы все это случилось. Больше никто не должен пострадать". Чимин почти бессознательно начал гладить его лицо большим пальцем, его глаза горели, когда он продолжал наблюдать за спящим Чонгуком. "Ты этого не заслужил. Все, что ты сделал, это предложил мне свою защиту. Черт возьми, какой же ты идиот. Ты должен был просто позволить ему забрать меня. Я не стою того, чтобы из-за меня кто-то умирал. Я ожидал, что ты, как никто другой, это поймешь". Он пришел в ФБР, чтобы сбежать от своей семьи, найти новое начало с другим именем в другом штате. И все же, глядя вниз на Чонгука, он почти желал, чтобы Чан-хён нашел его снова. Он никогда раньше не был мстительным человеком, но он был Паком, и на этот раз он понял девиз семьи - око за око. Когда Чонгук перекатился на спину, Чимин отдернул руку, остановившись на мгновение, прежде чем он потянулся вперед, чтобы разгладить одеяло. Между глазами Чонгука залегла глубокая морщинка, а губы были плотно сжаты, как будто он не мог убежать от реальности даже во сне. Оставив руку лежать на краю кровати, Чимин вздохнул и начал петь тихим, почти запыхавшимся голосом. Звездное сияние, яркая звезда Этой ночью я вижу первую звезду. Надеюсь, я смогу, Надеюсь, я сумею... Я хочу загадать желание...