Die Kerzen

Громкая музыка разрывала барабанные перепонки, но играть на сцене было настоящим кайфом. Сегодня они выступали на улице, и куча народа на них пришла посмотреть. Было холодно, но никто не обращал на это внимания. Пауль и Йорг носились по сцене с гитарами и пели, Рихард стоял на месте и пританцовывал, а Тилль как сумасшедший лупил по барабанам. Обычно Рихард не исполнял песни, а только играл на гитаре, поэтому Тилль удивился, увидев, как он пошептался о чём-то с Йоргом и встал у микрофона. Незаметно бросил взгляд на Тилля и улыбнулся. Рихард стал играть вступление, Пауль и Мильке подхватили. Тилль автоматически начал выстукивать ритм, понимая, что эта песня предназначена ему. Your face and my mind Your mind and your brain My head and your hand My hand and your skin Only for the moment Just for one moment Only for the... Сердце Тилля на секунду сжалось. Господи, ему посвящают песню. Он чувствовал себя девочкой, потому что хотелось к чертям бросить эти палочки и утянуть Рихарда в поцелуй, обнять его до хруста костей. Вдруг где-то поодаль от толпы что-то полыхнуло ярким пламенем. Люди в дальних рядах испугались, но вскоре поняли, что поджог был намеренным, чтобы скрасить обстановку, и дальше продолжили слушать. Your eyes and my lips My lips and your mouth Your hand and my heart My heart and your fit Only for the moment Just for one moment Only for the...* Если бы Тилль не довёл свои движения до автоматизма, он бы точно сбился с ритма. Огонь будто сливался с голосом Рихарда в одно целое и начинал гореть где-то внутри. Ощущения были запредельными, он никогда не испытывал ничего подобного. Хотелось почувствовать это пламя, просто сгореть до состояния пепла. Тилль покрылся испариной и как завороженный смотрел на полыхающую машину. А Рихард всё пел, доводя чувства Тилля до крайней точки. Начался ни с чем не сравнимый восторг, мешающий дышать. Тилль вышел из состояния транса, только когда Пауль подошел к нему и поинтересовался, что случилось. На Линдеманна и правда было страшно смотреть: бледный, со стеклянными глазами и полуоткрытым ртом. В этот момент он был похож на наркомана во время ломки. Тилль буркнул что-то нечленораздельное, давая понять, что всё хорошо. Большой удачей стало то, что тогда, в первый раз, их не засекли друзья. Впредь они вели себя очень осторожно, прятались по закоулкам и туалетам. Вот и сейчас Тилль зажал гитариста за гаражами, которые находились недалеко от места очередной попойки. На этот раз не было никого лишнего, только First Arsch в полном составе, Флаке, который всё время капал на мозги Паулю, чтобы тот не дурил и вернулся в Feeling B (хотя возвращаться было некуда, у Алёши был в разгаре роман с фанаткой) и два гитариста и ударник другой малоизвестной группы. - Это так пошло, посвящать кому-то любовные песни. Я польщен, - Тилль забрался под кофту Рихарда и легонько ухватил его за соски. - Тебе хоть понравилось? - поинтересовался Круспе. - Угу, - промычал барабанщик. Он целовал шею гитариста, закусывал мочку уха. Про произошедшее он ничего ему не рассказал, тот бы не понял, да и сам Тилль не понимал. - Теперь твоя очередь. Господи... - Круспе выгнулся и застонал сквозь зубы, когда Тилль провёл рукой вдоль позвоночника. - Моя? Ты хочешь, чтобы я тебе тоже спел? Или ограничимся минетом? - он положил руку на ширинку Рихарда. - Сделай уже со мной что-нибудь, иначе я прямо в трусы кончу, - проскулил Шолле. Он нажал на плечи любовника и опустил его вниз, на колени. - Уверен? Может, лучше спеть? - Линдеманн, - прорычал гитарист и ткнулся пахом ему в лицо. - Блять, какой ты нетерпеливый,- бубнил барабанщик, расстёгивая ему ширинку. - Пара прикосновений, и ты уже умоляешь тебе отсосать. - Я тебе сейчас врежу. Тилль справился с ширинкой и стянул штаны с трусами до колен. Губами прикоснулся к головке, провёл языком по яичкам, втянул их в рот. - Наконец-то, - выдохнул Рихард. Тилль уже взял член в рот и старался как можно глубже протолкнуть его себе в глотку. Это сейчас Линдеманн делал всё чётко и уверенно, а в первый раз его почти вырвало. Член можно было терпеть, если не думать, что у тебя во рту. Но, когда Круспе кончил, Тилль долго морщился, матерился и отплёвывался. И даже теперь, когда минет не вызывал отвращения, сперму он терпеть не мог. У Рихарда всё было проще. Уже через пару минут он увлечённо сосал, доставляя любовнику несравнимое удовольствие, и без возражений проглотил всё семя до последней капли. Тилль уже и сам не мог терпеть и начал гладить себя через брюки. Рихард глухо стонал, до крови кусал себе губы и наслаждался горячим ртом любимого. Именно такую картину увидел Пауль, которому захотелось в туалет. - Твою мать, - он во все глаза вытаращился на сладкую парочку. Тилль так и застыл с членом во рту. Рихард, слишком увлеченный происходящим, не слышал никого и ничего вокруг. - Тилль, господи, не останавливайся, - он схватил барабанщика за голову и начал сам вбиваться в его рот. Для Пауля это было уже слишком. Он истерично заржал, наблюдая, как его друзья, друзья-мужчины, трахаются друг с другом. Тилль знал, о чём Хайко сейчас думает. Неестественно, ненормально, такого не должно быть. Конечно, Пауль, скажи это вслух. Скажи эти очевидные вещи, будто им самим непонятно, что они творят. Да, они геи, пидорасы, называй как хочешь, их это уже не волнует. И тогда Тилль успокоился. Покосился на Пауля, поднял вверх большой палец, убрал руки Рихарда со своей головы, перехватив инициативу. Начал мять ягодицы любовника, другой рукой залез под его кофту и погладил по спине. Он начал играть на публику. Потому что его это веселило. Потому что он принял себя таким, какой он есть, правильно это или нет. Когда Рихард почувствовал, что скоро кончит, он по привычке отстранился, но Тилль не дал ему этого сделать. Схватил за бедра, потянул на себя и опять обхватил губами его член. Даже пересилил себя и проглотил сперму, стараясь, чтобы это выглядело как можно более пошло. Но тут он с разочарованием обнаружил, что Пауль уже удалился. 'Ну и чёрт с ним', - подумал он, поднимаясь с колен и целуя Рихарда. Утром следующего дня они уже ехали в Лейпциг. Тилль был за рулём, Йорг спал рядом с ним на пассажирском сидении, а Пауль, Кристиан и Рихард расположились в кузове на кроватях. Настырный Флаке увязался с ними, всё ещё надеясь образумить Пауля. - Я понять не могу, что ты от меня хочешь? - устало спросил Ландерс клавишника. - Я хочу, чтобы ты помог мне вернуть Алёшу в группу. - Господи, успокойся уже, ты Ромпе не знаешь? Побегает ещё немного за этой девчонкой, а потом обратно вернётся. Он у нас падок на женщин, - Пауль ехидно посмотрел на Рихарда и продолжил. - Сколько раз Алёша забивал на всё, а потом возвращался с разбитым сердцем и поцарапанной рожей. Рихард удивлённо смотрел на Пауля. Тот, заметив это, гаденько улыбнулся и кивнул в сторону Тилля. "Хорошо сосёт?' - Рихард отчетливо увидел по губам Хайко, как тот беззвучно произносит это. Гитарист посерел и затрясся, как от озноба. Пауль подмигнул и незаметно от Кристиана послал Круспе воздушный поцелуй. Тилль обдумывал, где можно найти цыплят для концерта. Со вчерашнего дня его преследовала мысль, что они очень хорошо бы смотрелись на сцене во время исполнения "Chicken Steps". К тому же, он любил животных и был не прочь поухаживать за мальцами. А как вернётся домой, цыплята уже подрастут и смогут давать яйца. Тут в кабину ворвался совершенно очумевший Рихард. - Йорг, уйди отсюда, - шикнул он. Басист, до этого мирно спавший, встрепенулся и начал озираться по сторонам. Увидев Тилля, он прикрыл голову руками в защитном жесте и забормотал: - Не бей меня, это не я. - Что не ты? - Тилль усмехнулся и посмотрел на Рихарда, надеясь увидеть такую же реакцию, но тот стоял мрачнее тучи и не реагировал на сонный бред согруппника. - Я не трогал твоих насекомых. Линдеманн заржал, уткнувшись лбом в руль, но вовремя опомнился и стал следить за дорогой. - Йорг, я тебе верю, - как можно серьёзнее сказал барабанщик. - А теперь иди, похоже, Шолле нужен сеанс психотерапии. Басист закивал и, пошатываясь, направился в кузов. Рихард сел на его место и выдохнул: - Он знает. - Кто знает? Что знает? - Пауль знает о нас с тобой, - в голосе Круспе были слышны истерические нотки. - Ты про это. Да, он видел нас вчера, когда я тебе минет делал. Ты его не заметил. Рихард запыхтел. - А почему ты мне не сказал? - Ну извини, у меня рот был занят. В любом случае, ты бы и слушать не стал. Смех и восклицания Пауля ты, например, не услышал, - Тилль воспринимал это на удивление легко. Он даже и не думал о Пауле со вчерашнего вечера. - Господи, нам конец, - гитарист схватился за голову. - Он всем расскажет, эта сука болтливая. Это же позор. Барабанщик только хмыкнул. - Ещё бы, он, наверное, уже делится впечатлениями о нас с Флаке и Йоргом. Рихард слишком сильно нервничал, чтобы уловить иронию в словах любовника. Он выскочил из кабины так быстро, словно на него напал рой пчел. - Кретин, - прокомментировал Тилль. Тур проходил достаточно успешно. Пусть им было далеко до Feeling B, но для группы, которой было едва ли полгода, их принимали очень хорошо. Близился ноябрь, становилось всё холодные и холоднее, поэтому они решили, что после Берлина, куда их всё-таки пригласили выступать, отправятся обратно в Шверин, а по пути дадут ещё несколько концертов. Пауль всё-таки не рассказал никому о том, что видел. Шутил, издевался, но клятвенно обещал молчать. Рихард старался обходить Хайко стороной, да и вообще стал нервным и раздражительным. Тилля он тоже избегал, но это давалось ему сложнее. Время шло, даже Пауль потерял интерес к случившемуся, а Рихард никак не мог успокоиться. В некоторые моменты это доходило до состояния паранойи, так что Линдеманн всерьёз опасался, не свихнулся ли Круспе. Однажды Тилль сидел в фургоне и читал книгу. С грохотом вошел дрожащий от холода Рихард с большой коробкой в руках. Не раздеваясь, он подсел на кровать к Тиллю. Тот попытался накрыть его одеялом, под которым лежал сам, и обнять, но гитарист отшатнулся и отсел подальше. Линдеманн недовольно фыркнул и продолжил читать. - На, это тебе, - Рихард пихнул барабанщика локтем и протянул коробку. Тилль с удивлением принял подарок и захохотал, увидев, что в коробке. Там сидели три цыплёнка, плотно прижавшиеся друг к другу. - Ты чёртов романтик, - сказал Тилль Рихарду сквозь смех, притянул его к себе и поцеловал, несмотря на сопротивление. Рихард стремительно из бледного стал красным. - Ты же говорил, что хочешь, вот я и решил подарок тебе сделать. А где остальные? - он воровато огляделся. - Не волнуйся, тут никого нет. Тилль засунул руку в коробку и погладил одного из малышей. Они дружно запищали и сильнее сжались. Один, видимо, самый смелый, вынул голову, агрессивно, по его мнению, пискнул и клюнул Тилля за палец. Тот засмеялся ещё сильнее и попытался дотронуться до маленького наглеца, но тот активно защищался. Рихард даже залюбовался Тиллем. Барабанщик стал похож на ребёнка, с таким увлечением он возился с цыплятами. Налил им воды, насыпал какой-то каши, набросал порванных газет. Цвен в это время отогревался под одеялом, следил за действиями любовника и пытался скрыть улыбку. В этот день они оба подумали, что впредь у них вдвоём всё будет хорошо. Тилль с поразительным трепетом относился к своим цыплятам, что, впрочем, не мешало ему на каждом выступлении засовывать их в один из барабанов. Как бедные животные выживали после такого, никто не знал, но Тилль говорил, что они такие крепкие, потому что являются настоящими рок-птицами. Защитники животных негодовали и называли его садистом, но Тилль плевал на их слова с высокой колокольни. Тилль цыплятам даже клички придумал: Клумпен, Гельб и Эльке, хотя всё равно их не различал. Вскоре малыши привыкли к хозяину и уже не боялись его, хотя к остальным относились с опаской. Если точнее, то, завидев кого-нибудь незнакомого, они носились по коробке как ошалелые и громко пищали, что скорее всего было последствием их участия в выступлениях группы. Шестого ноября они достигли своей главной цели - Берлина. До концерта оставалось два дня, поэтому парни были предоставлены сами себе. Йорг с утра куда-то собирался, Рихард клевал носом, потому что всю ночь был за рулём, а Пауль и Тилль материли басиста, разбудившего их. Почти всю эту ночь они пили, отмечали предстоящий концерт в Берлине. Все, кроме Рихарда. - Куда ты собрался в такую рань? - поинтересовался Тилль у Мильке. Тот как-то странно на него посмотрел и продолжил одеваться. - Перепил, что ли? - спросил Рихард. Йорг только угрюмо помотал головой. Парни с интересом следили за его действиями. Они знали, каким Мильке бывает с похмелья. Наконец, басист не выдержал. - Что уставились? К вечеру вернусь. А вы не отъезжайте никуда, чтобы мне вас искать не пришлось. Пауль тоже поднялся, громко зевнул и полез в сумку в поисках джинсов. - Подожди, я с тобой пойду. Маму хочу навестить. - Быстрее, Ландерс, - рявкнул Йорг. Через пару минут гитарист был уже готов. Перед выходом он подмигнул оставшиеся в фургоне парням: - Не шалите, - и шутливо пригрозил пальцем. Рихард залился краской и испуганно посмотрел на Йорга. Тот с каменным лицом глядел в окно и, казалось, не слышал ничего вокруг себя. - Пошли, - позвал его Ландерс. - Иди, я сейчас, - он буквально вытолкал Пауля из фургона и прикрыл дверь. Обратился к парням. - Мне нужно с вами поговорить. Тилль напрягся. Тут явно что-то не так. - Так говори. Йорг снял шапку и повертел её в руках. Челюсти его были плотно сомкнуты, что показывало его злость. - Вчера Пауль рассказал мне про вас, - начал он. Тилль услышал, как Рихард на соседней кровати тяжело задышал. - И что? - спросил барабанщик. - Так это правда? Когда Тилль кивнул, лицо Йорга скривилось от отвращения. Он с шумом вдохнул воздух и начал стучать кулаком по двери. - Но это же... мерзко, - его голос был полон разочарования. - Парни, как так можно? - Это не твоё дело, - грозно ответил Тилль. - Если это всё, что ты хотел нам сказать, то лучше проваливай. Ему было всё равно, что думает Йорг. Тилля пугало то, как к этому отнесётся Рихард. Гитарист только недавно смирился, что об их отношениях узнал Пауль. И Ландерс, в отличие от Йорга, не осуждал их, вслух, по крайней мере, поэтому в этот раз всё может быть намного хуже. - Вы бы одумались, - продолжил басист. - Содомия до добра не доведёт. Вы мои друзья, поэтому прошу, бросайте это дело. Я никому ничего не скажу, но, пожалуйста, не надо больше этого извращения. Тут Тилль не выдержал. Он подскочил с кровати, одним махом преодолел расстояние между ними и вжал Мильке в стенку. - Если любовь для тебя извращение, мелкая ты крыса, то ты нихрена не понимаешь. Уж поверь мне, потому что раньше я думал так же, как и ты. И я был идиотом, ясно тебе? - Любовь? - выплюнул Йорг и усмехнулся. - Да, блять, любовь. - Это болезнь, а не любовь. И вы оба психи. Снаружи доносилось крики Пауля о том, чтобы Йорг перестал маяться дурью и выходил, потому что стоять на улице ему стало очень холодно. А Тилль размышлял, не превратить ли лицо Мильке в кашу за такие слова. Хотя нет, не хотелось марать руки. - Пошел вон, - сквозь зубы сказал Тилль и несильно толкнул басиста в стену. Тот фыркнул и поспешил покинуть фургон. Всё это время Рихард тихо лежал в углу, во все глаза наблюдая за происходящим. Тилль сел рядом. - Не обращай внимания. Он поймёт. Круспе не ответил. Он повернулся спиной к Тиллю и почти полностью накрылся одеялом. Барабанщик пристроился рядом, поцеловал открытую макушку любимого и обнял. Сон был нужен им обоим. Тилль проснулся от хлопка двери. Рихард в его руках тоже зашевелился и сонно закряхтел. Послышался топот и шуршание. Рихард понял, что лежит в объятиях Тилля, и как ошпаренный подскочил с кровати, отдавив барабанщику ногу. - Простите, парни, я вас разбудил, - послышался виноватый голос Хайко. - Я на секунду, мне деньги нужны. Пауль уже собирался уходить, как Рихард гаркнул: - Стоять! Ландерс замер на месте. - Ты обещал, что никому не скажешь, - отрывисто сказал Круспе, надвигаясь на Пауля. Тот, понимая свою вину, весь сжался. - Знаю. Я вчера слишком много выпил и сболтнул Йоргу лишнего. - А, может, тебе язык отрезать? Ландерс замотал головой. - Я сожалею, правда. Слышал, что он вам наговорил. Ты прав, Тилль, он идиот. Или просто ещё не привык. Я сам поначалу в шоке был, а теперь нормально. Дайте ему время. - Да мне насрать на него, - пыл Рихарда утих и он отошел к 'кухонному' столику. - Ладно, тогда я пошел, - Пауль быстро выскользнул за дверь, чтобы его не успели остановить. Тилль сел рядом с Круспе за столик. Парень напряженно стучал ложкой о пластиковый стаканчик с оставшимся там со вчерашнего вечера пивом. Даже такой тихий стук отдавался в голове Линдеманна пульсирующей болью. Хотелось пить, но в этом стаканчике что-то плавало, а другой жидкости поблизости не было. - Тебя задело то, что сказал Йорг? - спросил Рихард. - Нет, - ответ был искренним. - А меня задело. - Зря. - Может быть. Но мне всё равно стыдно. - Почему? - Потому что теперь они думают, что мы педики. - Мы и есть педики. - Да, но раньше об этом знали только мы с тобой. - И что ты теперь хочешь? Убить их? Убежать на край света? Сменить пол? На первые два варианта согласен, на третий - нет. Сам я девочкой быть не хочу, а твой член я слишком сильно полюбил за это время. Стаканчик опрокидывается, его содержимое разливается по столу и капает на пол. Ложка с громким звоном выпадает из пальцев Цвена. - Я хочу... Хватит с нас, уже наигрались. - Ты о чём? - глупый вопрос, Тилль прекрасно понимает, что имеет в виду Рихард. - Йорг прав, нужно это прекращать. Повисла тишина, нарушаемая только звуком капающего пива. Круспе сидел с непроницаемым лицом. Его взгляд упал на шаткую койку. Там у них был первый секс. Даже не секс - односторонняя дрочка, почти удачная попытка перебороть отвращение. Тилль в ярости вскакивает и хватает гитариста за грудки. - Ты издеваешься? Я спрашиваю, ты издеваешься? - он, плюясь, кричал это в лицо Рихарду. Круспе создавал видимость абсолютного спокойствия. - Я не хочу это обсуждать. Убери, пожалуйста, руки. Линдеманн отпрянул от него, как от огня. - Отлично. Просто потрясающе, - он пошел к своей кровати, но по пути споткнулся о пустую бутылку. Раздался грохот, и Тилль уже лежал поперёк фургона. Плечо ныло, но эта боль приносила небольшое облегчение. Было, на что отвлечься. - Ты в порядке? - Рихард стоял на месте, не решаясь подойти. - А сам-то как думаешь? - барабанщик нашел свою куртку и двинулся к выходу. - Покорми птиц. Тилль несколько часов бродил по Берлину, пока не понял, что заблудился. Погода совсем не соответствовала настроению, солнце ярко светило, и для ноября было необычно тепло, отчего Линдеманн только сильнее злился. Страшно хотелось пить, но денег с собой совсем не было. Сейчас ему казалось, что Рихард и правда сошел с ума. Как такой гордый и самодостаточный человек может вестись на откровенную глупость, так поддаваться эмоциям? Стенания по поводу своей ориентации давно можно было пережить, даже Тилль справился быстрее. Злость прошла, оставив место опустошенности и бессилию. Была надежда, что Рихард одумается, но толку, если это дерьмо будет повторяться из раза в раз? Всё началось так убого, пусть так же и закончится. Пусть эти отношения будут экспериментом, не более, чем желанием развлечься. Вот только любовь никуда не денется. Тилль заметил, что вышел на знакомую улицу. По ней он полтора года назад ехал, чтобы впервые увидеть свою дочь. Мать Мариаки, чудесная женщина, позволила ему приехать и познакомиться с Неле. Дочка была совсем крошечной, лежала в кроватке, смотрела на Тилля своими большими глазами и сосала соску. Тогда барабанщик почувствовал себя самым счастливым человеком на планете. А ведь Рихард даже не знает о её существовании. Мысли опять вернулись к гитаристу, но Тилль одёрнул себя. Ноги сами несли его к дому Мариаки. Вот их двор, вот лавка, на которой он собирался с силами, прежде чем зайти. Дома он выстругал дочери погремушку. Потратил несколько дней, но оно того стоило. Так он в нерешительности сидел на этой лавочке перед домом, крутил в пальцах игрушку и курил одну за одной, пока пачка не кончилась. Сейчас лавка была влажной после недавнего дождя, но Тилль всё равно присел на самый край. В этот момент он твёрдо решил, что вернётся к дочери. Пусть даже ради этого придётся притворяться, что он любит жену. * First Arsch - Big Dong