Adapting to the Fall

Перси очнулся, сидя на стуле, и сразу же почувствовал холодные цепи вокруг своих запястий и лодыжек. Он попытался подняться на ноги, но безуспешно. Цепи, которыми он был связан, лишь громко звякнули. Не в силах пошевелиться, он просто огляделся вокруг. Он находился в маленькой комнате, где в одном углу стояла простая раскладушка, а в другом — ведро. Он сидел лицом к металлической двери, и по освещению догадался, что за ней есть окно. Кроме всего этого и стула, к которому он был прикован, в камере больше ничего не было. Он должен был признать, что это была гораздо более приятная тюрьма, чем та, в которую он пытался проникнуть. Но, к сожалению, это означало, что ему будет гораздо труднее выбраться отсюда. У него не было много времени на размышления. Раздался щелчок двери, и в комнату вошла женщина. Ее доспехи и самообладание говорили о том, что она являлась офицером. Он удивился, что Рим вообще допустил женщину в ряды своей армии, не говоря уже о том, чтобы позволить ей занимать такое высокое положение. Вместо обиды, которую он приберегал для своих похитителей, Перси почувствовал любопытство. Женщина заговорила на латыни, но он не смог разобрать слов. Ему придется потратить больше времени на изучение этого языка вместе с Аннабет. — Полагаю, ты предпочитаешь этот язык? — увидев замешательство на его лице, офицер быстро заговорила по-гречески. — Да, — ответил он. — Я должна извиниться за то, как ты попал в плен, — сказала она. — Я считаю, что действия моего опциона были чрезмерными. — Что бы это ни было, я думаю, что это было необходимо. Иначе я мог бы ускользнуть. Она задумчиво посмотрела на него в ответ. — Что вы сделали с пленными? — спросил он. — Пленными? — Пленными полубогами. — Единственный полубог, которого мы когда-либо брали в плен, находится прямо передо мной. Его лицо вытянулось. — Значит, это была ловушка. — Правильно. Мы намеревались выяснить, есть ли среди мятежников полубоги, и ты даже не стал ждать пару дней, чтобы подтвердить наши подозрения. Он проклинал себя. Допрос еще не начался, а он уже выдал им ценную информацию. Он уже понял, что имеет дело с кем-то более умным, чем он сам. — Значит, ты полубог, — сказала она. — И кто твой божественный родитель? — Я вижу, ты уже приступила к допросу. Даже не хочешь для начала обменяться именами? — Ладно. Как тебя зовут? — Персей. Она подняла бровь. — Другой Персей и сын другого бога, — пояснил он. — Мои друзья зовут меня просто Перси. — Ну, Персей, моя центурия была послана сюда, чтобы разобраться с вашим мятежом. Если у вас в рядах больше полубогов, то это делает вас еще большей угрозой, чем предполагал мой легат. — Я единственный полубог в восстании, — солгал он, заметив, что она так и не назвала свое имя. — Я уверен, что вы справитесь с ними, имея в распоряжении двух полубогов. Ее глаза расширились, и она быстро попыталась взять себя в руки, но было уже слишком поздно. Ее нерешительность была единственным подтверждением, в котором он нуждался. — Я не знаю, чем этот ваш "опцион" меня ударил, — сказал он, — но я знаю, что смертный не смог бы этого сделать. И если он ниже тебя по рангу, это может означать только одно: ты тоже полубог. И я не знаю, как ты, но я не помню известных полубогов в наши дни. Большинство из людей, возможно, не решится даже поверить, что кто-то из нас все еще существует, но только не ты. Не полубог, — устройство Лео должно было привести к одному из них, но Перси держал это при себе. Какое-то время она молчала, и выражение ее лица не изменилось, но он видел ярость в ее глазах. — Это также помогает объяснить, как женщине удалось получить такой статус, — продолжил Перси. — Греция десятилетиями позволяла женщинам сражаться, а Рим — нет, но они же не могли просто так прогнать полубога, не так ли? — Я добралась до своего положения только благодаря собственным заслугам, — огрызнулась она, выглядя разъяренной. — Мой опцион и я — единственные, кто знает, что у нас божественные родители. У него было лишь мгновение, чтобы насладиться тем, как она выходит из себя, прежде чем полностью осознать то, что она сказала. — Никто, кроме тебя, твоего опциона и твоего пленника, — сказал он с лукавой усмешкой. Он не думал, что сумеет разозлить ее еще больше, но сделал это. Она повернулась и постучала в дверь. — Кстати, ты так и не назвала мне своего имени, — крикнул он, когда она оставила его одного в камере. *** Он продолжал пытаться освободиться от заточения примерно в течение часа, прежде чем в его камеру вошел человек со светлыми волосами, чтобы освободить его от стула. Перси сразу же почувствовал сильную ауру вокруг этого незнакомого римлянина и мог с уверенностью сказать, что он был могущественным полубогом, а также мог предположить, что это был тот самый опцион, о котором говорила женщина. Он попытался вытянуть из него хоть какую-то информацию, но тот все время держал рот на замке, прежде чем уйти. Хотя цепи все еще приковывали его запястья к стене, теперь он мог ходить и разминать ноги. Опцион также оставил на полу миску с супом и миску с водой, которые Перси жадно проглотил. Он уже подумывал о том, чтобы воспользоваться водой, чтобы как-то вырваться на свободу, но ему слишком хотелось пить, чтобы думать об этом еще раз. Он все равно ничего не смог бы сделать с таким маленьким количеством жидкости, да и попытка сделать это выдала бы его силы. После некоторого раздумья он начал понимать, как сильно устал. Не имея пока никаких идей о том, как сбежать, он лег на койку в углу и в конце концов заснул, чувствуя себя неуютно. На следующий день он проснулся от стука в дверь, которая вскоре открылась и впустила женщину, пытавшуюся его допросить. Перси сел лицом к ней, прислонившись спиной к стене. — Доброе утро, — сказал он. Судя по выражению ее лица, он понял, что она с этим не согласна. — Вчера мои люди ожидали экипаж, полный припасов, — сказала она напряженным голосом. Перси улыбнулся, но она продолжила. — Вместо этого мы получили пятерых солдат, сообщивших о засаде, а также троих убитых. — Убитых? — повторил Перси, и его улыбка исчезла. — Да. Только один из погибших был солдатом. Двое других были просто невинными кучерами. Что ты на это скажешь, грек? — Я скажу, что ты лжешь, — ответил он, хотя и сомневался в собственных словах. Он мог видеть, что ее ярость была искренней, и это говорило о том, что она была честна. — Предполагалось, что обойдется без жертв. — Неужели? — усмехнулась она. — Мы не убийцы, — сказал он. — Мы просто выступаем против завоевателей, которые отняли у нас право поклоняться нашим собственным богам. — У меня есть три трупа, которые говорят обратное. Перси не знал, что и думать об этой новости. Он был с ними с самого начала. Все они согласились, что когда они поднимут мечи против Рима, они будут избегать кровопролития, если это будет возможно. Когда Рим объявил войну Греции, тысячи солдат погибли с каждой стороны. Они не хотели повторять историю. Перси поднялся на ноги, и она инстинктивно отступила назад, но он просто начал расхаживать взад-вперед, напряженно думая. — Что ты делаешь? — сказала она. — Прекрати. Перси остановился и посмотрел ей в лицо. — Ты должна отпустить меня, — сказал он. Она пристально посмотрела на него, словно пытаясь понять, не шутит ли он. — Зачем мне это делать? — Я должен был возглавить эту засаду, но вместо этого пришел сюда, потому что думал, что вы пытаете пленников. Если бы я был там, все прошло бы по-другому. Я никогда не хотел, чтобы кто-то умирал. Мне нужно вернуться туда и выяснить, кто был ответственен за это. Она пристально посмотрела на него, и вся видимая злость исчезла с ее лица. — Может быть, тебе кажется, что ты не оправдал своего доверия. Если бы ты мог дать мне информацию о вашем восстании, я могла бы заверить тебя, что больше никто не пострадает. Перси рассмеялся. — Хорошая попытка, но не думай, что все будет так просто, римлянка. Я вырос вместе с этими людьми. С некоторыми из них я, возможно, и не сблизился за эти годы, но ты ошибаешься, если думаешь, что один негодяй в моей семье заставит меня отвернуться от них всех и от моей будущей невесты. — Очень мило с твоей стороны. Ты ошибаешься, думая, что я отпущу ценного пленника под честное слово. — Если я не вернусь туда, может погибнуть еще больше людей. — Если твоя так называемая "семья" так благородна, как ты говоришь, разве они уже не расправились с этим негодяем? У Перси на это не нашлось ответа. Ему нужно было поговорить с Аннабет и Лукой, чтобы добраться до сути того, что произошло на самом деле. — Я дам тебе время подумать о сотрудничестве, — она повернулась и подняла руку, чтобы постучать в дверь. — Подожди, — сказал он, снова садясь. Она сделала паузу. — От имени Греции я приношу свои соболезнования по поводу этих смертей, — сказал Перси. — Спасибо, — сказала она и постучала. — Кстати, меня зовут Рейна. Дверь открылась, и она вышла. Теперь Перси ещё больше был полон решимости сбежать из этой тюрьмы.