Adapting to the Fall

В ту ночь Перси спал один, и ему было жаль, что он к этому уже привык. После купания в ближайшем ручье его кожа ощушалась совершенно новой. Он так долго был грязным, что чистота казалась ему чуждой. После разговора с Аннабет Перси просто некоторое время отмокал в воде, где ему было комфортнее всего. Затем Чарльз принес ему новый меч, и Перси провел остаток дня за тренировками, прежде чем заснуть у ручья. Все это время его мысли были заняты дурными предчувствиями. Он не мог понять, почему его короткое отсутствие привело к тому, что он чувствовал себя таким одиноким среди единственной семьи, которая у него была. Чарльз отлично поработал с мечом. Он взял меч и сильно истончил железо, а затем каким-то образом плавно расплавил на остром, как бритва, краю небесную бронзу на одной половине и обычную бронзу на другой. Чарльз также вырезал совершенно новую рукоятку из кипарисового дерева, которая идеально ложилась ему в руку. Качество было настолько высоким, что Перси почти чувствовал, что держит свой старый меч. Дедал подарил ему тот меч после того, как убедился, что Перси овладел искусством фехтования. Он был одним из немногих, кто тренировался с Дедалом лично. Чарльз несколько раз брал меч на время, чтобы усовершенствовать свое собственное ремесло, поскольку работа Дедала не имела себе равных среди всех ныне живущих людей. Перси думал, что будет очень разочарован, потеряв его, но сейчас он думал, что потеря объекта сентиментальной ценности была наименьшей из его забот. Небесная бронза даже не была способна причинить вред смертным, так что это было фактически бесполезное оружие против армии смертных. Перси начал продвигаться через лагерь, надеясь найти Аннабет, хотя и не знал, что сказать ей. Он не был уверен, испытал ли он облегчение или разочарование от того, что Лука нашел его первым. — Я могу понять, что такое долгое пребывание в плену может быть утомительным, — начал Лука после того, как приказал Перси присоединиться к нему в главном шатре. — Но мне нужно знать прямо здесь и сейчас, что ты все еще с нами. Перси ответил не сразу. Он чувствовал, что больше не сможет следовать за Лукой, но Перси не знал, что будет делать, если скажет "нет". — Да, — сказал он наконец без особого волнения. — Хорошо. Я могу простить тебе вчерашнее нарушение субординации, так как это был твой первый день после возвращения. Я даже не стану делать тебе выговор за то, что ты провалил свою "спасательную" миссию. Перси сжал кулаки под столом. — Пока тебя не было, мы уже перешли к следующему этапу планирования. Постоянно передвигающийся лагерь и жизнь в палатках не способствуют устойчивости, особенно когда мы набираем новобранцев. — Новобранцев? — сказал Перси. — Да. В Греции есть множество смертных, которые так же охотно сражаются против Рима, как и мы. Однако у нас нет ни припасов, ни жилья для большого гарнизона. Так что в течение двух недель мы захватим корабль из римского флота и поплывем в Рим. Мы захватим каструм к востоку от Неаполя и создадим там постоянную базу. Там у нас будет достаточно средств для обороны, чтобы посылать эскадрильи за продовольствием и другими припасами, выставлять разведчиков следить за дорогами и обучать новых солдат. В зависимости от того, как быстро мы сможем набрать новых рекрутов в стенах крепости и как мало сопротивления мы встретим со стороны Рима, я полагаю, что мы сможем взять Неаполь в течение двух лет, потенциально выбив при этом целый легион. С того момента наша численность будет только расти. Перси просто разинул рот, не веря своим ушам, едва скрывая отвращение, которое он испытывал. Когда же Лука успел измениться? Их первоначальная миссия состояла в том, чтобы заставить Рим восстановить все, что они забрали у Греции, но теперь Лука говорил о завоевании городов и риске жизнями смертных. Он не хотел просто вернуть себе то, что у них отняли — он хотел завоевать. Однако одна вещь в объяснении Луки показалась ему более важной, чем все остальное. Он сказал, что они поплывут в Рим. Еще в Карфагене Рейна сказала, что восстание движется к Риму. Откуда она могла это знать? Между ними и столицей простирался океан. Стоит ли ему также беспокоиться о шпионе в их рядах? — Первый этап состоит в том, чтобы захватить корабль, — продолжал Лука. — Нам понадобятся годы, чтобы обойти Внутреннее море, так что единственный выход — пересечь его. Мы уже начали подготовку к штурму, и как только наши разведчики принесут известие об одиноком корабле, который мы можем застать врасплох, мы нанесем удар. Кто лучше поможет обеспечить нашу победу, чем сын Посейдона? Так что я спрошу еще раз. Ты с нами? Формально Перси не знал наверняка, что Посейдон являлся его отцом, но его способности оставляли мало доказательств обратного. Ни один из полубогов никогда не был признан их божественными родителями, за исключением Дедала. Единственные, кто знал с абсолютной уверенностью, от кого они были рождены, были предупреждены своими смертными родителями. — Да, — ответил он. Лука улыбнулся. *** После того как Лука более подробно рассказал о своих планах, Перси некоторое время тренировался вместе с другими полубогами, главным образом для того, чтобы выплеснуть свое разочарование, но также и для того, чтобы освежить свою мышечную память. У Перси не было возможности тренироваться в своей камере, поэтому он беспокоился, что растерял навыки. Однако он все ещё умудрился победить всех, кто бросил ему вызов. Его последний соперник, Итан, почти победил его, когда бросил свой меч и вытащил кинжал, но Перси сумел увернуться от неожиданной атаки и поднять брошенный меч Итана, используя оба меча, чтобы обезоружить его. Когда Итан удалился, к нему подошла Аннабет. — У тебя есть время еще на одно сражение? — спросила она. — Ты проиграешь, — сказал Перси. — Я не имела в виду мечи. Перси вздохнул. — Что с тобой случилось, пока ты отсутствовал? У него был ответ на этот вопрос. Он легко мог бы объяснить, почему вел себя иначе, но правда только расстроила бы ее. Что он должен был сказать? Что встретил римлянку, которая заставила его чувствовать себя виноватым за то, что он сражается против Рима? — Я больше не знаю, кому можно доверять, — сказал Перси после недолгой паузы. Больше всего на свете ему хотелось поговорить с ней о Луке, но он держал это при себе. Аннабет боготворила этого человека с самого детства. — Перси, ты должен забыть об этом. — Ты же знаешь, что я этого не прощу. — Тебе и не нужно этого делать, но на какое-то время ты должен оставить все как есть. Не обязательно навечно, но прямо сейчас мы не можем позволить себе быть разделенными между собой. Нас превосходят в численности тысяча к одному. Мы можем надеяться на победу, только если будем едины. — Но что, если я не знаю, кто встанет рядом со мной? — Если больше никого не найдется, тогда встань рядом со мной. Очень долго Аннабет была единственным человеком, с которым он мог поделиться чем угодно. Так почему же он так много хотел сказать ей сейчас, но чувствовал, что не может этого сделать? Она была единственным человеком, которому он доверял больше всех остальных, так почему же он не мог довериться ей в этом? В глубине души он понимал, что восстание никогда не победит в этой войне. Продолжать борьбу было бы неправильно, так как это повредило бы не только Риму, но и Греции. Все, что ему нужно было сделать, — это сказать ей это, но он не мог. Аннабет поцеловала его, и Перси ответил ей страстным поцелуем, как будто цеплялся за что-то, что уже потерял. — Ты отсутствовал очень долго, — сказала Аннабет после того, как они отстранились, положив одну руку ему на грудь, а другую на плечо. — Может, хочешь пойти в палатку? Его разум говорил "да", но губы сказали: — Нет. Я просто хочу потренироваться. Разочарованная, она двинулась прочь, но он окликнул ее, заставив остановиться и обернуться. — Я люблю тебя, — сказал он. Но это почти ничего не изменило. *** В течение следующих нескольких дней полубоги подверглись многочисленным нападениям монстров. Хотя Перси не возражал против них, ибо ему нужна была возможность испытать свой новый меч и выплеснуть свое разочарование, Лука приказал им собрать лагерь и двинуться ближе к побережью. Монстры еще не нападали на них в новом месте, и они также находились поблизости, если появится возможность захватить корабль. Этот шаг был выгоден, но в лагере царила напряженная атмосфера, и большинство полубогов были встревожены. Это был их самый значительный шаг против Рима. Через несколько дней после переезда Перси и Аннабет наслаждались уединением, когда внезапно звуки криков и многочисленных шагов вывели их из состояния покоя. Перси быстро бросился к остальным полубогам и увидел, как они надевают свои доспехи и пристегивают мечи к поясу. Аннабет прошла мимо него, чтобы поговорить с Лукой, в то время как Перси обратился к первому попавшемуся человеку. — Что происходит? — спросил он у Клариссы. Она игнорировала его некоторое время, пока застегивала свои поножи. — Недалеко от берега на восток плывет трирема. Мы готовимся к атаке, — сказала она со злобной усмешкой. Перси не нужно было особо готовиться. Он потерял свои доспехи в Карфагене и до сих пор не получил новый комплект. Впрочем, это не имело значения, поскольку Перси никогда не надевал доспехов, отправляясь под воду. Это только помешало бы ему, так что он все равно оставил бы их здесь. Меч его никогда не покидал пояса, так что он был почти готов к отправлению, поэтому решил провести разведку впереди, ожидая остальных. Выйдя из небольшого лесистого выступа, где был спрятан их лагерь, Перси остановился на большом берегу и увидел одинокий корабль, медленно приближающийся к ним. Он стоял и смотрел на него, пока его товарищи не присоединились к нему. Лука занял свое место в первых рядах полубогов слева от Перси, и все замерли в ожидании. — Иди, — наконец сказал Лука Перси, когда корабль был уже совсем близко. — Подтолкни его к берегу. Перси кивнул, и Лука повернулся к лучникам, приказывая им разорвать паруса, как только он окажется под водой. Важно было то, что ему не нужно было бороться с ветром, чтобы управлять кораблем. Перси уверенно шагал вперед, и сердце его бешено колотилось в груди. Он не столько боялся, что они могут проиграть, сколько беспокоился о том, чего будет стоить их победа. Когда Перси подошел ближе, он смог разглядеть членов экипажа на борту корабля. По его подсчетам, на палубе было по меньшей мере пятнадцать римлян, а внизу еще двадцать, считая гребцов. Когда-то он мог бы мысленно назвать их "плохими парнями с первого по тридцать пятый", но теперь боялся, что рискует жизнью корабля, полного невинных людей, которые просто хотят защитить свой дом и семьи, так же как и он. Лица повернулись к нему, и он понял, что его заметили. Он все еще мог отступить. Он мог бы развернуться и убежать, позволив кораблю уйти, но вместо этого он сорвался с места и нырнул в море, чувствуя, как его захлестывает прилив сил, когда вода окутала его. Если он откажется от восстания, то не принесёт этим никакой пользы. Если он останется с ними, то, по крайней мере, сможет сделать все возможное, чтобы смягчить последствия гибели людей. Полностью погрузившись в воду, Перси оттолкнулся еще дальше от берега, рассекая воду подобно бурному потоку. Довольно скоро он оказался прямо под корпусом корабля. Он остановился и стал ждать. Через несколько секунд он услышал несколько всплесков и увидел, как несколько стрел пронзили поверхность и мягко поплыли вниз к морскому дну. Вскоре после этого большое полотно упало в воду; единственными признаками повреждения были разорванные веревки. Перси подплыл к океанскому дну и встал на самой высокой точке, поставив ноги ровно, а затем принялся за работу. Собрав всю свою мощь, он приказал океанским течениям подчиниться ему. Он хотел, чтобы они несли корабль к земле, по одному сильному толчку в корпус за раз. Он увидел, что весла стали грести яростнее. Медленно, но верно трирема была беспомощно выброшена на берег. Гребцы пытались грести обратно к морю, но корабль слишком увяз в песке, чтобы их усилия оказались эффективными. Зная, что его работа выполнена, Перси бросился обратно на поверхность как раз перед тем, как услышал чей-то крик: "Солутам!". Аннабет заставила его запомнить это латинское слово именно для такого случая. После секундного раздумья прямо перед кораблем возникла массивная стена воды, взмывшая в небо и поглотившая весь залп стрел. Несмотря на то, что вода все еще придавала ему сил, Перси почувствовал, что теряет сознание. Но он себе этого не позволил. Ему предстояло еще многое сделать, прежде чем закончится сражение. Он в последний раз оглядел корабль, прежде чем броситься в бой. Один человек остался на борту и громко трубил в рог, пытаясь подать сигнал о помощи. Теперь, когда у него было время остановиться и подумать, он понял, что рог, вероятно, трубил все это время. Несколько секунд Перси молча смотрел на трубача. Затем он повернулся к нему спиной и присоединился к схватке. У римлян были номера, но ни один из них не был полубогом. Они попытались создать стену из щитов, но у них не было времени, чтобы создать ее из-за того, что мятежники безжалостно атаковали со всех сторон, используя нетрадиционные и разнообразные боевые стили. Сражение было почти выиграно. Двое римлян заметили Перси и бросились на него одновременно, один с копьем, другой с мечом. Быстро парировав обе атаки мечом, он откатился в сторону, зацепив ногой ногу одного из своих противников. Римлянин упал, а Перси почти сразу же ловко вскочил на ноги и отразил удар копья от того, что остался стоять. Отступив в сторону, Перси пинком отбросил меч упавшего солдата, прежде чем он успел поднять его снова. Копьеносец попытался нанести еще один удар, но Перси сильно ударил по копью, воткнув его в песок. Затем Перси ударил обезоруженного мечника рукоятью меча по голове, когда тот попытался встать. Прежде чем копейщик успел опомниться, Перси ударил его ногой в грудь, отчего тот отлетел в сторону, а его оружие упало на землю. После того как второй нападавший тоже потерял сознание, Перси переключил свое внимание на ближайших солдат. Ему стало жаль солдат, когда он победил своего шестого противника и огляделся вокруг. Они думали, что погибнут, но Перси был счастлив видеть, что все полубоги применяли нелетальную силу. У него было лишь мгновение, чтобы насладиться тем фактом, что они одержали бескровную победу, когда он увидел нечто такое, что заставило его кровь застыть в жилах. Перси побежал так быстро, как только мог, и повалил полубога на землю. Его меч был в нескольких секундах от того, чтобы пронзить грудь побежденного римлянина. Перси вскочил на ноги, с яростью глядя на своего товарища, прежде чем переключить внимание на солдата, который сжимал глубокую рану на руке и отползал прочь, обезоруженный и напуганный. — Какого черта ты делаешь? — закричал Перси на потенциального убийцу. Алебастр, который, как он знал, был сыном Гекаты из-за своих способностей к магии, повернул острие своего меча на Перси. — На чьей ты стороне? — завопил он. — На греческой, — сказал Перси. — На той стороне, которая не убивает беззащитных людей! — Они римляне, — выплюнул Алебастр, и зеленое пламя охватило его свободную руку. Но прежде чем их спор зашел дальше, сотни свистящих звуков наполнили воздух, и они оба обернулись, чтобы увидеть еще один залп стрел, приближающийся к ним. На этот раз Перси был недостаточно быстр, чтобы блокировать стрелы, но, к счастью, они оказались предупреждающим выстрелом, поскольку все они приземлились далеко от поля боя. Глядя поверх воды, он увидел еще несколько римских трирем, плывущих к ним, наполненных готовыми к бою солдатами. Не обращая внимания на Алебастра, Перси побежал сквозь толпу сражающихся, ища Луку. Когда он наконец нашел его, вокруг Луки лежала куча потерявших сознание солдат. — Мы должны отступить! — сказал ему Перси. Лука посмотрел на Перси с яростью в глазах, прежде чем оглядеть весь этот хаос. Второй залп стрел отвлек греков достаточно надолго, чтобы римляне успели нанести несколько ударов, заставив нескольких полубогов бежать с поля боя с кровоточащими ранами. — Отступаем! — крикнул Лука. — Отступаем! Он знал, что они могут победить одну трирему, но не несколько сразу на открытой воде. Еще через пару минут, когда несколько полубогов повторили приказ Луки, мятежники покинули поле боя и скрылись в лесу. Перси и Лука, однако, остались в стороне, чтобы убедиться, что все их товарищи сбежали. Большинство римлян, казалось, были довольны тем, что бой закончился, поэтому позволили им бежать, предпочитая вместо этого оказывать помощь своим бессознательными и ранеными союзниками. Некоторые, однако, погнались за греками, и Перси с Лукой расправились с ними, прежде чем присоединиться к остальным полубогам. Как только они оказались в безопасности лагеря, Лука впился в Перси взглядом, достаточно злобным, чтобы парализовать кого угодно. Прошло мгновение, и он, казалось, решил, что ссоры и крики могут подождать, и бросился помогать в сборке лагеря. Перси подошел к их с Аннабет палатке и начал разбирать ее, прежде чем заметил, что она сидит в стороне от края лагеря в одиночестве. С необъяснимым чувством дурного предчувствия, поселившимся в его сердце, он направился к ней. — Я знаю, что ты сделал, — ее голос звучал глухо, и она не смотрела на него. — Что? — сказал Перси. — Волна, Перси. Рог. Другие корабли. Он прикусил губу. — Зачем ты это сделал? Ты позволил им подать сигнал о подкреплении и помог им обнаружить нас с помощью волны. Ты саботировал задание. Он молчал. — Скажи что-нибудь! — сказала она, поворачиваясь к нему лицом. Перси чуть не отшатнулся от неожиданности, потому что никогда не видел, чтобы она смотрела на него с таким обвиняющим выражением лица. — Мне очень жаль, — тихо сказал он. — Но почему, Перси? — Я не хотел, чтобы кто-нибудь умер. — Не надо мне этого говорить. Ты давно знал, что люди будут умирать, поклялись мы или нет. Он тяжело вздохнул. Сейчас у него был последний шанс сказать ей правду. — Меня не допрашивали в Карфагене. Они держали меня в плену, но обращались со мной достаточно хорошо. Вместо того чтобы пытать меня, два офицера просто говорили со мной. Чем больше мы говорили, тем больше я понимал, что они хорошие люди. Когда-то я романтизировал идею о том, что все римляне — зло, но мне потребовалось стать их пленником, чтобы понять, что это никогда не было правдой. Это восстание, наша война — неправильно, Аннабет. Это не самое лучшее для Греции. — Остановись, — сказала она, уставившись в землю. Он шагнул к ней и протянул руку, но Аннабет со слезами на глазах вытащила кинжал. — Нет. Уходи. Я не хочу выходить замуж за сторонника Рима... Предатель. — Аннабет... — начал он. — Уходи! Я собираюсь рассказать им, что ты сделал, так что уходи, пока я не передумала отпускать тебя. Перси заколебался, но потом внял ее желанию. Аннабет разразилась рыданиями, и его сердце страстно захотело вернуться к ней, чтобы утешить ее. Но он этого не сделал. Он знал, что не сможет. Это был конец.