Adapting to the Fall

Через два месяца после того, как Перси отделился от мятежников, время года начало сменяться, и погода стала холодной. Он сокрушался об этом, шагая по холодному воздуху и волоча за собой большую картину. Он бы остановился, чтобы развести огонь, если бы его зарплата не зависела от спешки, поэтому он не мог позволить себе сделать перерыв и вместо этого должен был терпеть суровые температуры. Перси знал, что день еще даже наполовину не кончился, но не мог сказать, где на небе находится солнце. Плотные облака, казалось, дразнили его, предлагая утешение в виде омолаживающего дождя, но ни одна капля воды все еще не упала. Хотя он и был недоволен этим фактом, но вынужден был признать, что путешествие, скорее всего, будет легче без необходимости удерживать воду от разрушения его цели. В конце концов, пройдя больше часа пешком, он снова оказался в Карфагене. Оказавшись в этих стенах, Перси быстро нашел дом своего клиента и вошёл без стука. У него было всего несколько секунд, чтобы насладиться теплом помещения, прежде чем в комнату вошел грузный мужчина и посмотрел на него, сначала с недоверием, а затем с радостью, как только понял, кем являлся незваный гость. — Ах! — сказал мужчина. — Мизио! — Мистио, — поправил его Перси, хотя сам он никогда так себя не называл. — Значит, она у тебя? — спросил мужчина на латыни. Перси протянул ему картину, и тот любезно взял ее. — Прекрасно! Спасибо! Спасибо! Перси смотрел, как он вешает картину обратно на пустой участок стены. — Вор? — сказал хозяин дома. — Что насчёт вора? Ты его убил? — Нет, — ответил Перси на том же языке. — Но почему? Он же преступник. Мразь! Я хочу, чтобы он заплатил за неуважение! Перси только пожал плечами. — Ба! Тогда только половина оплаты. — Вся, — сказал Перси. Мужчина прищурил глаза. — Я вернул картину, а вы больше ничего не просили, — латынь Перси, конечно, улучшилась в последнее время от жизни в городе, наполненном носителями латыни, но она все еще оставляла желать лучшего. Ему предстояло пройти долгий путь, прежде чем он научится говорить свободно, поэтому, если он не мог говорить на своем родном языке, он говорил не больше, чем того требовали обстоятельства. — Но что, если вор вернется? Что, если он заберёт ее снова? Мне придется попросить тебя вернуть ее мне во второй раз. Ты сделал половину работы и получишь половину оплаты. — Убийство вора никогда не было частью моей работы. Вы заплатите столько, сколько мы договаривались. Мужчина, казалось, хотел продолжить спор, но, похоже, слишком боялся Перси, чтобы продолжать настаивать на своем. Вместо этого он что-то проворчал, выудил из кармана восемь серебряных динариев и протянул их Перси. Почтительно поклонившись, Перси без дальнейших проволочек покинул дом и снова побрел по холоду, пока не оказался в гостинице. Когда он подошел к хозяину и положил на прилавок пять новоприобретенных монет, на него глянули несколько пар глаз, но большинство посетителей не обратили на него никакого внимания. Хозяин с поклоном принял монеты и вернулся с тем, что Перси просил каждый раз: бутылкой вина и половиной буханки хлеба. Остальная сумма была уплачена за комнату. Усевшись как можно ближе к огню, он откусил большой кусок хлеба и запил его вином. Делая глоток за глотком, он не успел опомниться, как половина бутылки исчезла. *** На следующий день Перси не удалось найти работу, и ему пришлось потратить остатки вчерашней зарплаты на еду. К несчастью, у него осталось всего три динария, и ему пришлось выбирать между вином и хлебом. Пока он пил из своей бутылки, к нему подошел мужчина и попросил разрешения сесть напротив Перси. Бывший мятежник ничего не сказал и сделал глоток, а незнакомый мужчина нервно присел. — Ты тот самый наемник, о котором я так наслышан, да? — наконец сказал незнакомец. — Меня зовут Нонус. Я торговец и нуждаюсь в ком-то с твоим набором навыков. — Что за работа? — спросил Перси, ставя бутылку на стол. — У меня есть корабль, который я набил товарами. Я намерен отплыть на нем вместе с женой и двумя дочерьми в Рим. Я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, если ты будешь охранять мою семью, если что-то пойдет не так. Перси на мгновение задумался и потянулся за вином, но торговец отодвинул бутылку подальше. Перси нахмурился, но Нонус не смягчился. — Мне нужно, чтобы ты был трезв для этой работы. Вздохнув, Перси откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Какова оплата? Глаза Нонуса загорелись, хотя Перси еще не решил, примет ли он это предложение. — Я могу предложить тебе двадцать динариев. — Двадцать? За несколько дней плавания? — Ну, тебя также накормят и предоставят ночлег на все время путешествия. А еще ты получишь бесплатную поездку через Наше море. Купить билет до Рима стоило бы больше двадцати динариев. — А как я вернусь обратно? — Не думаю, что тебе это понадобится. Рим — большой город, в котором много богатых людей, нуждающихся в услугах наемника. Там ты мог бы заработать гораздо больше... — Нет, — перебил его Перси, забирая у торговца бутылку с вином. Не желая сдаваться, Нонус продолжил: — У меня есть другое предложение. Хотя я не могу дать больше денег, я мог бы предложить партнерство. Моя старшая дочь не замужем. Ты можешь взять ее руку и получить небольшое поместье, если окажешь мне еще несколько милостей, которые я смогу попросить в удобное для тебя время. С твоей кровью, я думаю, мои внуки смогли бы прекрасно постоять за себя! — Кровью грека, — решительно заявил Перси. Нонус с любопытством посмотрел на него, но, похоже, ничуть не смутился. — Мы отплываем через неделю. За два дня до этого, встретимся здесь, если ты решишь принять мое предложение. С этими словами торговец удалился, а Перси продолжил спокойно наслаждаться вином. *** Перси не знал, что ему делать дальше. Он не хотел прекращать борьбу, но больше не знал, как это делать. Вся его жизнь была сосредоточена вокруг полубогов и восстания, но теперь он предал их ради того, что считал высшим благом. Он никогда не сможет вернуться назад. После того, как его разоблачила Аннабет, он начал скитаться, не зная, куда идти. Не успел он опомниться, как снова оказался в Карфагене. Римские солдаты, которые держали его в плену, уже давно вернулись в Рим, так что у него не было причин бояться быть узнанным. Все еще не зная, куда идти и что делать, он решил обосноваться в городе и предлагать свои услуги наемника, пока все обдумает. Он думал, что выпивка поможет ему лучше мыслить, но все оказалось наоборот. Однако он не смог остановиться, как только начал, находя утешение в опьянении. Нет нужды говорить, что он был все так же растерян, когда Нонус подошел к нему. Конечно, столица Римской Республики была последним местом, куда должен был отправиться бывший греческий мятежник, верно? Поэтому, когда он обнаружил, что принимает первоначальное предложение торговца о двадцати динариях, он не знал, почему. Возможно, в Риме есть кто-то или что-то, что поможет ему найти правильный путь. Он ничего не узнает, пока не доберется туда. Прислонившись к поручням корабля, Перси наблюдал, как Карфаген медленно становится все меньше и меньше, когда к нему приблизился хозяин коробля. — Я должен спросить, — сказал Нонус. — Как грек с твоими способностями смог оказаться наемником в римском городе? — Хороший вопрос, — ответил Перси, даже не взглянув на него. — Я уверен, что твоя история полна волнений и приключений. — Это не так. И ты нанял меня не для того, чтобы я рассказывал истории. — Верно, верно. Тогда я оставлю тебя в покое. Но могу я узнать твоё имя? Перси на мгновение заколебался. — Персей. — Персей? Прямо как герой! Вполне уместно, я бы сказал. Перси издал неопределенный звук, и Нонус, казалось, оставил свои попытки завязать разговор, предоставив Перси самому себе. *** Работа была совершенно однообразной. Проводя все время за наблюдением в ожидании нападения, которое никогда не произойдет, Перси безумно скучал бы, если бы не находился в своих собственных владениях. Даже не соприкасаясь с водой, а просто находясь рядом, он сохранял спокойствие и расслабленность. Рыбы и морские обитатели, которые иногда подплывали к кораблю, чтобы с любопытством поприветствовать сына морского бога, также помогали нарушить монотонность. Менее чем через неделю после отплытия Перси наконец причалил в Риме, проводил купца и его семью до дома и, прежде чем расстаться с ним, принял свои двадцать серебряных монет. Он едва сделал десяток шагов, ещё обдумывая, куда направиться, когда был окружен четырьмя вооруженными солдатами. — Стой, грек! — сказал один из них. Перси остановился и поднял руки в знак капитуляции, чувствуя себя совершенно безразличным. — Да, это он, — сказал другой солдат. — Он присутствовал при нападении на корабль пару месяцев назад на стороне мятежников. Перси предположил, что должен был ожидать такой возможности. — Я больше не сражаюсь за них. — Вполне правдоподобная история, — сказал первый. — Отдай свое оружие и иди с нами. Перси медленно отстегнул ножны от пояса и передал меч солдатам. Он мог бы с легкостью выпутаться из этой ситуации, но по какой-то причине решил этого не делать. Как только он был обезоружен, солдаты подняли свои копья вертикально и окружили его, двое спереди и двое сзади. Передние двое двинулись вперед, а задние подтолкнули его, давая знак следовать за ними. — Куда мы идем? — спросил Перси. — К нашему центуриону, — ответил солдат. Через некоторое время они добрались до здания, которое, по-видимому, было главным военным каструмом города. Оказавшись за стенами крепости, он увидел множество солдат, которые проводили свободное время в разных местах и занимались разными делами. Он был удивлен, увидев знакомое лицо. Мускулистый мужчина с небесно-голубыми глазами и коротко подстриженными светлыми волосами подошел к нему, глядя на Перси с удивлением и любопытством. Опцион встал перед сопровождающими Перси, заставив их остановиться. — Откуда он взялся? — Это не твоя забота, девятый. Прочь с дороги, — сказал один из солдат. Джейсон неохотно подчинился, и они двинулись дальше. Когда Перси проходил мимо растерянного римского полубога, то хитро ухмыльнулся, но в ответ получил строгий взгляд. Наконец они добрались до человека в таких же доспехах, как у Рейны, который смотрел на Перси без особого интереса. — Центурион! — хором сказали четверо солдат. — Что это? — спросил офицер скучающим тоном. — Мы поймали одного из участников греческого восстания, пытавшегося проникнуть в город. Явно заинтригованный, центурион окинул Перси оценивающим взглядом. — Вы уверены? — Так точно, центурион. Он участвовал в нападении на трирему неподалеку от Карфагена. Я лично с ним сражался. Перси подавил желание возразить: "ты лично проиграл мне." — Хм. Держите его здесь. Легат захочет поговорить с ним, — сказал центурион, прежде чем исчезнуть в дверном проеме. Через несколько минут он вернулся с довольно невысоким мужчиной в таких же доспехах, но с золотыми отличительными знаками и в пурпурном плаще. С черными волосами до шеи и густой бородой в тон, покрытое шрамами лицо мужчины казалось постоянно хмурым. — Так ты с ними? — спросил он Перси грубым, но не очень глубоким голосом. — Уже нет, — ответил Перси. Легат отпустил центуриона и двух солдат. Он повернулся спиной к двоим оставшимся солдатам и их пленнику, подавая знак рукой следовать за ним. Они прошли через каструм и вошли в самое большое здание лагеря, прежде чем оказаться там, где, как предположил Перси, находился кабинет легата. Человек в плаще приказал двум солдатам стоять на страже у двери, а сам пригласил Перси сесть в кресло напротив того, которое занял сам. — Итак, грек. Почему ваше восстание отправило тебя в Рим? — Они этого не делали, — сказал Перси. — Я больше не с ними. — Твоя латынь ужасна, — сказал он на беглом греческом. — Если ты бросил своих союзников, то зачем же тогда пришел в Рим? Отвечай на своем языке, чтобы у меня не разболелась голова от попыток понять тебя. — Я хочу вступить в легион, — сказал Перси, довольный тем, что смог сделать это, несмотря на оскорбление.