Adapting to the Fall

Как только эти слова слетели с его губ, он понял, что говорит искренне. Перси искал способ продолжить борьбу за правое дело, и это был его шанс. Возможно, какая-то часть его сознания знала, что именно здесь он в конце концов окажется, но для того, чтобы это осознание пришло к нему, потребовалось, чтобы его сопроводили в римскую военную крепость. Какое-то мгновение офицер просто смотрел на него с отсутствующим выражением лица. — Ты, грек, хочешь вступить в римский легион. — Да, — сказал Перси. — Расскажи свою историю о предательстве, которое заставило тебя отвернуться от мятежа и твоего наследия, — его тон был саркастическим. — Нет. Я все еще грек, и я все еще жажду того, что отвечает лучшим интересам Греции, но восстание — не самый лучший способ. Я предлагаю свою службу в качестве платы за преступления, которые совершили и будут совершать мои друзья. — Как благородно с твоей стороны, — усмехнулся легат. — Могу я напомнить тебе, что твои "друзья" — убийцы? — Возможно, некоторые из них, — согласился Перси, и лицо Алебастра появилось в его сознании. — И я хочу, чтобы их раскрыли, чтобы они могли предстать перед правосудием. Но большинство из них — хорошие люди с ошибочными целями. — Хм. Поэтому ты хочешь быть героем, раскаяться в своих прошлых ошибках и спасать жизни. Ты наплел целую историю. Как насчет того, чтобы я рассказал тебе еще одну? Ты пытаешься получить информацию, чтобы передать ее своим союзникам. Как тебе такая история? — Глупая история, — ответил Перси. — Я солдат, а не шпион. Мое лицо видели на поле боя, и поэтому меня легко было узнать. Я — худший из всех возможных вариантов для шпионажа. Идеальным кандидатом был бы тот, в ком не смогли бы легко узнать грека, кто может свободно говорить на вашем языке и кто не был бы так легко схвачен и разоблачен, как бывший мятежник. — К черту логику! Как ты можешь ожидать, что мы тебе поверим? — У меня есть информация. Я могу многое рассказать о восстании и их планах, если вы позволите мне присоединиться к вам и доказать свою ценность. — Тогда говори. — Пока не стану. Что мешает вам выслушать и отказать мне? — Все, что ты скажешь, я приму с большой долей серьезности. Чем скорее ты заговоришь, тем скорее твоя информация будет подтверждена в качестве правды или лжи. Перси вздохнул и на мгновение задумался. После недолгой внутренней борьбы он принял решение. — Я полубог. Легат, похоже, решил, что это шутка. — Ах, неужели? Конечно, и я тоже. — Я говорю серьезно. Мой отец — Нептун. Я могу это доказать, — Перси очень надеялся, что Посейдон не выбрал этот момент, чтобы наконец обратить на него свое внимание. Перси встал и опустился на одно колено, приложив ладонь к земле, как он делал в Карфагене. Он сосредоточился, и пол начал дрожать. По его воле дрожь стала немного более сильной, но не настолько, чтобы причинить какой-либо реальный ущерб. Как только Перси убедился, что легат чувствует это, он снова поднялся на ноги, и дрожь прекратилась. Он вернулся на свое место, а человек напротив уставился на него широко раскрытыми глазами. После долгого молчания мужчина поднялся на ноги и позвал двух охранников. — Отведите этого человека в тюремную камеру. Проследите, чтобы он был удобно устроен, пока мы решим, что с ним делать. Я хочу, чтобы четверо солдат постоянно следили за его камерой. *** — Дайте мне минуту побыть с ним наедине, — потребовал кто-то за дверью камеры. — Ты не наш центурион, — возразил один из четырех стражников. — Я все еще выше вас по званию, а теперь дайте мне минуту побыть наедине с пленником. После напряженной тишины послышались четыре пары шагов, а затем за дверью его камеры появилась женщина. — Что ты здесь делаешь? — с жаром спросила центурион. — Привет, Рейна, — сказал Перси, не вставая с койки. — Мы должны прекратить встречаться вот так. — Что ты здесь делаешь? — Вступаю в легион, — ответил он. — По крайней мере, пытаюсь это сделать. — Я слышала. Зачем? — Не знаю, — честно признался он. — Просто мне это показалось правильным. — И что же ты надеешься из этого получить? Допустим, они почему-то разрешат тебе надеть наши доспехи и спать в наших казармах. Какую информацию ты собираешься получить? — Никакую. Я здесь не в качестве шпиона. Я больше не участвую в восстании. — Почему я должна этому верить? Почему я должна верить, что ты не разрушишь это здание в ту же секунду, как я повернусь спиной, как ты сделал это в прошлый раз? — О да, я действительно это сделал. Ну, во-первых, я буду раздавлен насмерть, если попробую сделать это здесь. Во-вторых, почему я должен хотеть вырваться из места, куда пришел добровольно? — У нас есть солдаты, которые видели, как ты сражался за восстание не так давно, и видели, как ты выводил из строя наших людей. Расстроенный, Перси поднялся на ноги и подошел к решетке, заставив Рейну отступить на шаг. — Я здесь не для того, чтобы шутить, — твердо сказал он. — Я здесь, чтобы начать новую жизнь с новой целью. Восстание больше не является тем, за что я принимал его раньше, и не тот человек возглавляет его. Я хочу все исправить. Вот почему я здесь, вот почему я хочу вступить в легион. Рим совершил вещи, которые я никогда не забуду, но я готов отпустить прошлое, чтобы оба наших народа могли жить лучше. Она пристально посмотрела на него, гнев и недоверие не исчезли с ее лица, хотя выражение лица немного смягчилось. — Ты нашёл своего негодяя? — спросила она, нарушив долгое молчание. — Да, — ответил Перси. — По крайней мере, я так думаю. Во время битвы я остановил некоего Алебастра, который хотел убить раненого римлянина. Возможно, именно он убил троих мужчин во время перехвата оружия. Я хочу верить, что он единственный, кто способен на такое, но не исключено, что это может быть кто-то другой. — И что с ним стало? — Ничего. Он все еще где-то там. После того, как я столкнулся с ним, появились другие корабли, что вынудило нас отступить. Вскоре после этого меня разоблачили в том, что я помог заманить туда другие корабли. А потом я ушёл из лагеря. Ей потребовалась секунда, чтобы понять, что он сказал. — Ты помешал им? Но почему? — Я не хотел, чтобы кто-нибудь умер. Путь, по которому они идут, приведет к большому хаосу и множеству смертей, и я сделал то, что должен был сделать, чтобы попытаться предотвратить это. Она с любопытством посмотрела на него, явно не зная, верить ему или нет. — Ты не должен ожидать, что они тебе поверят, — сказала она. — Что бы ты ни говорил, для них ты все равно останешься мятежником. — Если они не позволят мне служить, сражаясь, тогда я просто буду отбывать свой срок здесь. Ведь что еще мне остается? Какое-то мгновение она смотрела на него так, словно что-то в его лице могло показать ей, честен ли он. В конце концов результаты оказались неубедительными, и она ушла. Четверо охранников заняли свои позиции, а Перси снова лег. *** — Вставай! — закричал кто-то через несколько дней после его приезда в Рим. Скатившись с койки и потирая глаза, Перси поднялся на ноги и обнаружил, что дверь камеры отпирает легионер. Он подошел к решетке и вышел из камеры, когда ему дали знак сделать это. Вот-вот должно было произойти что-то важное. Четверо часовых окружили его и вывели из тюрьмы. Перси повели вверх по лестнице и вывели наружу, свет полной луны освещал тихий двор каструма. На мгновение ему показалось, что он возвращается в кабинет легата, но они провели его через ворота обратно в город. В течение многих минут группа из пяти человек шла по улицам в полном молчании, встретив на пути лишь нескольких прохожих, которые быстро исчезали, увидев солдат. У Перси не было возможности как следует полюбоваться городом вблизи до того, как его схватили, и теперь он жалел об этом. Это могло бы дать ему больше поводов для размышлений в камере. Он должен был восхищаться этой архитектурой. Аннабет всегда была без ума от подобных вещей, хотя они проводили большую часть времени в дикой местности, вдали от искусственных построек. Эти здания отличались от тех, что он помнил в Кирене, изящным дизайном. Хотя стили были схожи, планировка Рима создавала более однородное и организованное ощущение в отличие от разнообразия Кирены. Город, несомненно, был красив, но в нем не было того очарования, которое Перси помнил по дому. Чем дальше они шли, тем ближе становился огромный амфитеатр, и Перси понял, что это и есть их цель. Любые его предположения о том, что его ждет, были немедленно опровергнуты. Здание было не слишком впечатляющим, но его размеры заставили его немного испугаться, когда они прошли через ворота в тоннель. Они вышли с другой стороны на пустую грязную арену. В рядах кресел, которые поднимались к небу, сидели несколько тысяч солдат, аккуратно разделенных на десять секций. Шесть центурионов сидели перед каждой группой, некоторые выглядели более устрашающе, чем другие. Перси догадался, что почти весь легион собрался здесь, чтобы на что-то посмотреть. Его проводили в центр амфитеатра, где стоял легат в сопровождении десяти солдат, одним из которых был полубог опцион. Перси лишь на мгновение встретился с ним взглядом, прежде чем обратить все свое внимание на легата. Перси остановился перед одиннадцатью мужчинами, в то время как его охранники ушли, вероятно, чтобы присоединиться к своим коллегам на трибунах. — Можешь называть меня легат Марк, — сказал человек в пурпурном плаще. — У меня было несколько идей относительно того, что с тобой делать, грек, но мои коллеги, похоже, были склонны удовлетворить твою просьбу присоединиться к моему легиону, особенно после того, как один из наших людей сообщил, что ты спас ему жизнь от одного из твоих кровожадных друзей. Но сначала я хочу увидеть, как ты докажешь свою доблесть. Итак, вот что мы сделаем: ты будешь сражаться здесь с добровольцами из каждой когорты. Если ты выиграешь, тебе будет присвоен статус испытательного срока. Понятно? — Понятно, — нетерпеливо сказал Перси, хотя и слегка встревоженно. Он легко мог бы победить любого солдата, посланного легионом, но сомневался насчёт сына Зевса. Если он все еще держал свое происхождение в секрете, то Перси не следовало ожидать никаких молний. Но способность римлянина владеть мечом все еще оставалась спорной, ведь полубоги в целом имели тенденцию осваивать боевые навыки быстрее, чем смертные. — Грейс, — сказал легат Марк. Опцион шагнул вперёд, а остальные отступили, давая им возможность сражаться. — Меня зовут Джейсон, кузен, — сказал полубог, прошептав последнее слово и протягивая ему меч. Взявшись за рукоять, Перси заметил, что лезвие тупое. Тренировочный меч. Сделав небольшой взмах рукой, Перси встал в стойку и стал ждать. После напряженного молчания Марк рявкнул какое-то латинское слово, и Джейсон внезапно схватил свой собственный меч. Он колебался лишь мгновение, прежде чем нанести удар. Это был легкий удар, предназначенный для того, чтобы посмотреть, как отреагирует Перси. Перси сделал шаг в сторону, чтобы увернуться от оружия, и слегка крутанул свой собственный меч. Джейсон снова атаковал, на этот раз намного сильнее и под таким углом, что уклониться было трудно, поэтому Перси был вынужден поднять свой меч, чтобы блокировать удар, и их клинки встретились. Прижав оружие друг к другу на несколько секунд, они одновременно разорвали связь и замахнулись: Перси боковым ударом, а Джейсон — по диагонали. Их мечи отскочили друг от друга, и Джейсон тут же сделал выпад вперед, заставив Перси отпрыгнуть назад, чтобы избежать удара. Теперь, оказавшись на расстоянии удара, они держали свои затупленные клинки наготове и медленно кружили вокруг, ожидая, кто сделает первый шаг. В конце концов Перси потерял терпение и сократил дистанцию, и начался танец мечей. Противники сражались доблестно, каждый уклонялся и парировал, снова и снова, ожидая, что другой промахнется, чтобы один мог претендовать на победу. По мере развития битвы они поняли, что промахов не будет, поэтому оба попытались хитроумными трюками создать их. Перси попытался перекатиться и сделать крюк ногой, который он эффективно использовал в битве на пляже, но его противник не так легко потерял равновесие. Джейсон попытался ударить его кулаком, чтобы застать врасплох, но Перси либо уворачивался, либо принимал удар на себя, не пропустив ни одного удара. Когда прошло почти две минуты, Перси понял, что нашел достойного соперника: Джейсон был слишком опытен. Ему нужно было найти способ победить, но, зная, что ему предстоит выиграть еще девять боев, он не хотел слишком истощать свои силы. Защищаясь, чтобы выиграть время, Перси обдумывал все, что ему удалось сделать за свою жизнь, пока не придумал стратегию. Джейсон рванулся вперед, и Перси увернулся вправо, замахнувшись мечом. Другому полубогу пришлось неловко развернуться, чтобы блокировать удар, но он быстро сумел нанести ответный, от которого Перси уклонился. Наконец, Джейсон опустил свой меч вниз по массивной дуге, и Перси пришлось откатиться в сторону, но это создало секундное преимущество, которым он смог воспользоваться. Быстро и осторожно Перси вытащил из воздуха столько воды, сколько смог (а это было почти полглотка) и плеснул ее в глаза своему противнику. На мгновение ослепнув и яростно моргая, Джейсон не смог увидеть приближающегося удара в грудь и отлетел назад. Опцион тут же перевернулся и попытался подняться на ноги, но замер, почувствовав на затылке острие клинка Перси. Перси опустил меч и оперся на него, как на трость, наблюдая, как проигравший вытирает глаза рукой и поднимается на ноги. Джейсон свирепо посмотрел на него, но на самом деле он не выглядел слишком сердитым, когда протянул Перси руку. Перси крепко пожал ее с самодовольной улыбкой. — Это был грязный трюк, — сказал Джейсон, хотя он казался скорее впечатленным, чем раздраженным. Перси попытался вырваться из рукопожатия, но Джейсон крепко притянул его к себе. — Больше я на это не попадусь, — предупредил опцион, прежде чем отступить с озорной ухмылкой и вручить свой меч следующему бойцу. — Значит, ты победил добровольца из девятой когорты, — сказал Марк. — Давай посмотрим, сумеешь ли ты так же удачно победить девять остальных, грек. Перси следовало бы оскорбиться, но он не был оскорблен: он уже имел дело с подобными ему людьми и знал, что они питаются тем, что выводят из себя тех, кого считают ниже себя. Вместо этого он просто улыбнулся и сказал. — Давайте начнём. К сожалению, у большинства из них дела шли лучше, чем Перси надеялся. Но в итоге он одержал десять побед и чувствовал себя очень измотанным. Ему больше не приходилось прибегать к уловкам полубога, чтобы выиграть другие бои, и это, вероятно, было единственной причиной, по которой он ещё держался на ногах. Он должен был гордиться своим достижением, но даже на это у него не было сил. Больше всего на свете ему хотелось просто лечь, будь то в камере, казарме или прямо здесь, на земле, ему было все равно. После того как десятый противник сдался, все добровольцы вернулись на трибуны с приказом прислать своих центурионов вниз. — Я выиграл, — сказал Перси. — Значит, теперь я в легионе? — Не обязательно, — сказал Марк. Перси едва сдержал стон. Легат делал все, что было в его силах, чтобы отказать Перси в его просьбе, не нарушая приказов своего начальства. Перси знал, что он делает это только из-за его наследия. Если бы он был римлянином, то при первой же возможности был бы облачен в доспехи и отправлен на поле боя. Перси не мог особо винить этого человека за недоверие к бывшему мятежнику, но это не мешало ему чувствовать себя оскорбленным. В конце концов, все центурионы добрались до центра сооружения и аккуратно выстроились, с промежутком между тремя офицерами. Перси не мог считать так быстро, но прикинул, что их было не меньше пятидесяти. — Грек заслужил свое место в легионе, — сказал Марк, каким-то образом сумев передать свое разочарование громким, повелительным голосом. — Теперь дело за одним из вас: дать ему это право или нет. Обычно солдатам сначала назначают когорту, а затем центурион берет их в свою центурию. Но сейчас обстоятельства совсем другие. Я не стану навязывать его никому из вас, поэтому кто желает, может взять его к себе. Но прежде чем вам захочется заполучить его из-за его блестящего владения мечом, вспомните, что он был мятежником. Он сражался против ваших солдат, и я не особенно уверен, что он останется верен вам. Если вы примите его в свою центурию, вы возьмете на себя ответственность за него. Если он предаст нас или ударит вас в спину, вы будете наказаны в соответствии с его преступлением. Принять его в свою центурию — значит сделать себя ответственным за его поступки. Не принимайте это решение необдуманно. После того, как он закончил говорить, наступила напряженная тишина. Центурионы обдумывали решение. Их ответы были ясны по выражению их лиц. Некоторые смотрели на него с ненавистью, другие нервничали, но большинство были равнодушны. Никто не проявил особого рвения. — Я возьму его. Все головы повернулись к дальнему правому краю шеренги, чтобы увидеть, как единственная женщина-центурион выступила вперед. Марк удивленно посмотрел на нее, прежде чем заговорить. — Ареллано. Вы подвергнете опасности жизни своих товарищей, позволив греку войти в ваши ряды? — Я не подвергаю опасности ничью жизнь, — сказала она. — Я ему доверяю. Перси попытался встретиться с ней взглядом, но она не сводила глаз с легата. Во что же играет Рейна? Она доверяет ему? Это было совершенно противоположное впечатление тому, которое она произвела на него несколько дней назад. — Тогда ты просто дура. Но пусть будет так. Все, кроме грека и Ареллано, свободны. Рейна подошла к ним, когда остальные члены легиона вышли из амфитеатра. — Теперь ты на испытательном сроке, — сказал Марк Перси. — От тебя ожидают, что ты будешь сражаться и тренироваться, как и все остальные легионеры, но ты не будешь получать жалованья. Тебя поместят в камеру ради безопасности твоих новых товарищей. Если когда-нибудь настанет день, когда ты каким-то образом докажешь свою преданность Республике, тогда ты получишь титул и привилегии легионера. А до тех пор тебе придется довольствоваться этим. Ареллано, проинструктируй своего нового рекрута. Она кивнула и направилась к выходу из амфитеатра. Перси хотел было последовать за ней, но чья-то рука крепко удержала его. — Постарайся не трахнуть ее слишком уж скоро, — тихо сказал Марк. Перси возненавидел его. Именно в этот момент Перси возненавидел легата всеми фибрами своей души. Выйдя из здания, он встретился взглядом с горящими глазами Рейны. — Если ты даже подумаешь о предательстве легиона, знай, что я накажу тебя в десять раз хуже, чем Марк собирается наказать меня, — предупредила она. — Ого, — сказал Перси. — А что случилось с "я ему доверяю"? Теперь мы союзники, Рейна. — Я твой центурион, пробацио. Это значит, что ты будешь подчиняться каждому моему приказу. Так что прямо сейчас я приказываю тебе забыть о своей преданности восстанию. Если ты хочешь быть легионером, то играй свою роль. — Я смогу это сделать. Все прошлое уже позади. Я обещаю. — Хорошо. Со временем, я надеюсь, ты докажешь свою честность. Она повернулась и двинулась прочь от него быстрым шагом. Перси поспешно последовал за ней. — Зачем ты это сделала? — спросил он после некоторого молчания. Она взглянула на него и сказала: — Я не знаю. Просто мне это показалось правильным.