Adapting to the Fall

Первым звуком, который Перси услышал на следующее утро, был звон металла. Когда он протер глаза, то увидел знакомого опциона, открывающую его камеру и одетого в полную броню. — Вставай, пробацио. У нас много работы, — сказал Джейсон. Перси устало вышел из камеры, так как не выспался прошлой ночью из-за событий в амфитеатре и последовавшей за этим болтовни Рейны о его новых обязанностях как рядового члена римской армии. — Что мы будем делать? — спросил Перси. — Мы идем в оружейную, чтобы переодеть тебя, — сказал Джейсон. — Потом потренируемся. Перси застонал. Он видел, что носят все остальные легионеры: толстые металлические доспехи и большой тяжелый шлем. Доспехи Перси были легкими и гибкими, и не ограничивали его движений. Одна из причин, почему он так хорошо владел мечом, заключалась в том, что он был быстр и ловок. Обремененный тяжелыми доспехами, он уже не сможет сражаться так, как привык. Все надежды на то, что ему разрешат надеть что-то более комфортное, рухнули в тот же миг, как только они прибыли в оружейную. После того, как ему сообщили, что носить полную броню не обязательно, Перси надел примерно половину доспехов и неохотно натянул шлем. — Я с нетерпением жду реванша, — ухмыльнулся Джейсон. Перси еще больше опечалился, когда ему вручили большой массивный щит и копье. — Я не знаю, как ими пользоваться, — сказал он. — Я же мечник. — Ты хотел стать легионером, — сказал Джейсон. — Значит будешь следовать протоколу. — Ты же знаешь, на что я способен. Неужели ты действительно собираешься растратить мои таланты, заставляя меня использовать это? Джейсон смотрел на него с невозмутимым лицом в течение двух секунд, прежде чем рассмеяться и забрать копье и щит обратно. — Конечно, нет. Я просто пошутил, — он потянулся в угол комнаты и протянул Перси вложенный в ножны меч, который он с благодарностью принял. Он вытащил меч и понял, что это его меч, три разных металла отчётливо выделялись на лезвии. — Я действительно ненавижу тебя. Джейсон ухмыльнулся. — А где ещё один мой меч? — спросил Перси. — Тот, что был у меня в Карфагене? — Ты закопал его под кое-каким зданием, — сказал Джейсон. Перси поморщился. — Точно. Значит, я это заслужил, — он пристегнул ножны к поясу и сунул в них меч, когда в животе у него заурчало. — А когда мы будем есть? — После тренировки. — Как же я буду тренироваться на пустой желудок? Джейсон пожал плечами. — Мы все так делаем. Раздраженный, Перси последовал за Джейсоном из оружейной и через каструм направился к тренировочной площадке, где собралось около пятидесяти солдат. Джейсон приказал ему встать рядом с ними, и он сделал это, остро чувствуя взгляды, направленные на него. Проходя мимо легионеров, он заметил среди них несколько женских лиц. Рим оказался менее строгим местом, чем предполагал Перси. Когда-то сама мысль о женщине в солдатских доспехах вызвала бы смех. Несмотря на то, что в Греции было много знаменитых женщин-воинов, с женщинами никогда не обращались так, как с мужчинами. Он задумался, когда же Рим изменил правила. До сих пор он считал, что Рейна была единственным уникальным случаем. Обучение прошло почти так же плохо, как он ожидал. После нескольких довольно сложных упражнений, которые утомили его в новых доспехах, они начали спарринг. Перси смог выиграть около половины боев, чем был весьма доволен. Учитывая его затрудненное передвижение, он ожидал гораздо меньше побед. После тренировки солдаты приступили к еде. Перси был счастлив, когда ему вручили целую буханку хлеба, половину початка кукурузы и чашу вина. Его счастье вскоре уменьшилось, когда он попробовал напиток, обнаружив, что вино низкого качества и разбавлено водой. Несмотря на все недовольства, он ел и пил досыта, не произнося ни слова жалобы. Время, отведённое на еду, закончилось, и они заняли свою очередь в городском патруле после того, как Рейна вернулась со второй половиной центурии. Джейсон взял с собой Перси, чтобы показать ему, что к чему, и, вероятно, чтобы убедиться, что он не сбежит и не откажется от своих обязанностей. Несмотря на все попытки Перси завязать разговор, часы, которые они провели, прогуливаясь по городу в поисках каких-либо правонарушений, в основном прошли в молчании. В конце дня Перси дали выпить еще немного разбавленного вина и съесть несколько ломтиков бекона, а затем велели вернуться в свою "спальню", более точно определяемую как тюремная камера. Однако прежде чем он успел забраться на свою койку и насладиться долгожданным отдыхом, к нему пришла Рейна. — Легат Марк хочет поговорить с тобой, — сказала она. Скрывая разочарование, Перси кивнул и последовал за Рейной в кабинет Марка. — Как прошел твой первый день? — спросила она, пока они шли. — Утомительно, — сказал Перси. — Дальше станет легче. Они подошли к двери, и Рейна открыла ее без стука. Легат сидел за столом и, казалось, ждал их. Рейна села на одно место напротив него, а Перси — на другое. — Твои мятежные друзья — сплошная помеха, — сказал Марк. — Ты сказал, что у тебя есть информация о них. Теперь ты в легионе, и получил то, что хотел. А теперь дай мне то, чего хочу я. Поколебавшись несколько секунд, Перси заговорил: — Восстание состоит исключительно из полубогов. Они хотели взять форт к востоку от Неаполя и разместить там больше войск, чтобы в конце концов захватить город. Их лагерь постоянно перемещался, так что я не могу знать, где они находятся в данный момент. Они хотят вернуть себе права, которые Рим украл у них, а на несправедливость отплатить тем же. Имя их лидера — Лука, — Перси рассказал Марку все это и даже больше, опустив лишь бесполезные подробности, которые принесли бы больше вреда, чем пользы. Например, его романтическую историю. После того как легат наконец позволил Перси вернуться в свою камеру, чтобы немного поспать, Перси чувствовал себя совершенно ужасно. До этого момента он даже не осознавал, насколько виноват. Саботаж задания по захвату корабля и вступление в легион он мог бы себе простить, но продажа людей, которых он считал своей семьей, была совершенно другим делом. Он знал, что Лука ведет восстание по неизлечимому пути, и остановить его было в интересах обоих народов, но это не помогало Перси чувствовать себя менее грязным. Возможно, он поступал неправильно. Возможно, Рим был так же плох, как он когда-то считал, и он был ужасным человеком, присоединившись к ним. Возможно, он мог бы сделать больше внутри восстания, не предавая их. Что, если бы Луку можно было уговорить пойти другим путем? Перси даже не пытался заставить его понять, что он поступает неправильно. Это не сработало бы, убеждал он себя. Лука был самым упрямым человеком из всех, кого он знал, и ничто не могло изменить его убеждений. Ничто, кроме возвращения Талии к жизни, не сможет заставить его видеть ясно. Перси потребовалось некоторое время, чтобы окончательно заснуть, и прежде чем он осознал это, его снова разбудил сын Зевса. *** На третий день пребывания Перси в легионе центурия Рейны получила целый выходной. Джейсон отпер камеру и просто ушел, оставив Перси самому решать, что делать в этот день. Перси направился к тренировочной площадке, оставив свои доспехи в углу камеры. Его первой мыслью было просто тренироваться, но эта идея была отброшена, когда он увидел, что еще одна центурия занимает территорию. Поэтому он решил съесть свой паек, а затем просто побродить вокруг, поскольку у него было мало других идей. Он нашел еще несколько членов своей центурии, рассеянных по каструму, и попытался завязать с ними разговор, но ничего не вышло. Некоторые из них не доверяли ему из-за его прошлого, другие были в восторге от того, что он был полубогом, а остальные были просто равнодушны и хотели, чтобы их оставили в покое, или, может быть, они просто не понимали его несовершенной латыни. Как бы то ни было, люди были либо слишком скептичны, либо слишком нервничали, чтобы много разговаривать с ним. Он решил, что можно просто немного осмотреть город, но не был уверен, что ему разрешат покинуть стены. Поэтому после некоторого блуждания он нашел здание, которое оказалось личным жилищем Рейны и постучал. Когда дверь открылась, он увидел зрелище, которое весьма удивило его. Он видел Рейну только в доспехах, поэтому увидеть ее в обычной одежде с блестящими черными волосами, распущенными из длинной косы, было неожиданно. Впервые он увидел, что центурион действительно очень красива. — Я могу чем-то помочь тебе, пробацио? — спросила она. Несмотря на то, что она была ниже его ростом, ее осанка и выражение лица придавали ей устрашающий вид даже без доспехов. — Привет, — неловко сказал Перси, понимая, что смотрит на нее чуть дольше, чем это было уместно. — Э-э, я не был уверен, что мне можно покинуть каструм. — Можно. Это твоё свободное время, и ты волен идти туда, куда захочешь, —сказала Рейна. — Отлично. Я так и думал. Я просто хотел убедиться, что не нарушу никаких правил. Перси уже собрался уходить, когда Рейна снова заговорила: — Куда же ты собираешься идти? — Не уверен, правда. Просто подумал, что надо бы все осмотреть. — А ты сможешь найти обратную дорогу? — Возможно, — солгал он. — Я тебе все покажу, — сказала она. — Серьезно? — сказал он, застигнутый врасплох. — Да. И при этом я надеюсь услышать полную историю о том, почему ты здесь. Перси поколебался, но потом кивнул. Она неспеша вывела его из каструма на городские улицы, держась тихо и ожидая, когда Перси заговорит. Он изо всех сил пытался найти нужные слова, но не знал, с чего начать, поэтому просто вернулся к самому началу. — После смерти моей матери я некоторое время бесцельно бродил вокруг, пока Дедал не нашел меня и не привел к другим полубогам, — объяснил он. — Там я встретил одну девушку, Аннабет, с которой очень хорошо подружился, и в конце концов мы полюбили друг друга. Мы собирались пожениться, пока.... пока она не поймала меня на предательстве восстания. — Зачем ты это сделал? Он бросил на нее быстрый взгляд. — Это все из-за тебя. Тебя и Джейсона, — быстро добавил он. — Когда вы взяли меня в плен, я ожидал, что меня будут пытать и допрашивать, но вместо этого вы проявили ко мне доброту. Вы показали мне, какими людьми могут быть мои так называемые "враги", и что страдают невинные люди из-за войны, которую мы начали. Она ничего не ответила, а вместо этого остановилась и указала на гостиницу, где свободное время проводили многие солдаты без домов и семей. Перси спросил, подают ли там вино, ведь за то короткое время, что он был наемником, он очень привязался к этой жидкости. Рейна ответила утвердительно, но самое лучшее вино продавалось непосредственно с виноделен на окраине города. — Но дело было не только в этом, — продолжал Перси, когда они снова двинулись в путь. — Возможно, я бы все равно ушел, даже если бы вы не посадили меня в тюрьму, но мне потребовалось бы больше времени, чтобы осознать это, — он сделал паузу, думая, как правильно это описать. — После того как Дедал был убит, мы выбрали человека по имени Лука нашим новым лидером. Он был самым старшим из нас и самым лучшим, по крайней мере я так думал. Когда я вернулся в лагерь мятежников после побега из Карфагена, я спросил его о кучерах, тех людях, которые были убиты. Он отмахнулся от меня, ему было все равно, и он почти радовался, что они мертвы. Но, может быть, мне это только показалось. А потом он начал говорить о завоевании городов и вербовке смертных, и я просто... Я больше не мог этого делать. Я не мог быть ему верен. Последовало короткое молчание, прежде чем они остановились на Рыночной площади, и Рейна объяснила, что здесь можно купить или обменять все, что угодно, от экзотических продуктов до оружия и доспехов. — Но я не хотел уходить, — сказал Перси. — Я думал, что смогу сделать больше хорошего внутри лагеря. Поэтому я остался с ними, ища любой способ замедлить и сдержать восстание, чтобы не дошло до того, что начнут умирать невинные люди. К счастью, я смог помешать успешно захватить корабль, поскольку был неотъемлемой частью миссии как сын Посейдона. К несчастью, Аннабет сразу же поняла, что я сделал. После того, как мы бежали с поля боя, когда пришли другие корабли, она сказала, что все расскажет им о моем поступке, но позволила мне сбежать. И на этом все закончилось. Рейна немного помолчала, а потом сказала: — Интригующая история. Но есть одна вещь, которую я не понимаю. — Какая? — Почему она так легко от тебя отказалась? Ошеломленный таким неожиданным вопросом, он ничего не смог ответить. — Неужели она не поняла твоих мотивов? Ты сказал, что она любит тебя. — Я не знаю, — солгал он. Он еще не был готов говорить об этом. Только не с ней. Они продолжали вместе гулять по городу, Рейна время от времени указывала на интересные места, пока Перси не задал ей вопрос. — А что насчёт тебя? Она нахмурилась. — Насчёт меня? — Почему ты вступила в легион? Я имею в виду, что ты полубог. Просто лично для меня это не было первым выбором — записаться в армию смертных в мирное время. — Я просто хочу служить так, как могу. — И это все? — разочарованно спросил он. — Да, — неубедительно ответила она. Он надеялся, что вот-вот прорвется сквозь её защиту и вытянет из нее какую-нибудь истрию, но, похоже, ему еще многое предстояло сделать, прежде чем она избавится от своей скорлупы. По крайней мере, она больше не испытывала к нему недоверия, что заложило основу для дружбы. После того как Рейна показала ему все, что, по ее мнению, он должен был знать, они направились обратно в каструм. Здание как раз появилось в поле зрения, когда Рейна задала свой последний вопрос. — Почему ты здесь? — Разве я уже не ответил на этот вопрос? — сказал он. — Нет. Ты объяснил, почему покинул восстание, и я склонна в это верить. Ты не объяснил, зачем приехал в Рим. Перси на мгновение задумался. — Я провел некоторое время в Карфагене после того, как уехал, и нашел себе работу наемника. Один купец нанял меня охранять его семью во время плавания на корабле в Рим. Я действительно не знал, что делать дальше, но согласился на эту работу, потому что скорее всего нашел бы свою цель по эту сторону Нашего моря. Затем меня привели к Марку, и я сказал, что хочу присоединиться к вам. Это показалось мне правильным. — Чего ты надеешься здесь добиться? Ты говоришь, что хочешь лучшего для Греции. Как ты можешь достичь этого, будучи легионером? — Не знаю, — признался он. — Но это мой лучший шанс. Я просто разберусь с этим по ходу дела, — после небольшой паузы он понял, что они остановились прямо за стенами каструма. — Спасибо, что показала мне окрестности. — Не за что, — ответила она. — Я бы не хотела, чтобы мой новый рекрут заблудился и был назван дезертиром так скоро после призыва. Это было бы не очень хорошо для моей центурии. Неужели это была шутка? Возможно, за всей этой броней и дисциплиной скрывалась совсем другая личность. *** Обливаясь потом, Перси снова с трудом поднялся на ноги, его доспехи делали все возможное, чтобы помешать ему сделать это. — Если хочешь, мы можем сделать перерыв, — сказал Джейсон. — Нет, — настаивал Перси, держа меч наготове. — Я могу это сделать. Но предложение опциона, похоже, было обязательным. Джейсон вложил свое тупое оружие в ножны, и Перси неохотно последовал его примеру. Измученный грек опустился на колени, переводя дыхание. Второй полубог протянул ему флягу, которую Перси открыл и жадно выпил. Хотя он и не удивился, но был разочарован, обнаружив, что это всего лишь вода. — Пошли, приятель, — сказал Джейсон. — Отдых начался два часа назад. На сегодня мы уже достаточно натренировались. Это было на следующий день, и центурия Рейны получила половину дня отдыха, но Перси настоял на том, чтобы тренироваться больше. Он ненавидел себя за то, что чувствовал себя неловким, когда носил доспехи. Лука раньше был единственным человеком, который мог бы оспорить его мастерство владения мечом, но с лишним весом даже у наименее опытных легионеров был шанс сразиться с ним. Хотя он и не чувствовал, что ему действительно стало лучше, Перси был слишком измотан, чтобы спорить с Джейсоном. — Ну ладно. Если я так сильно тебя измотал, — пошутил он. Джейсон похлопал Перси по плечу. — Тебе станет лучше, — сказал он и двинулся прочь. Отдохнув на том же самом месте дольше, чем ему хотелось бы признать, Перси встал и направился обратно в свою камеру. Как только он оказался в тюремном здании, подальше от палящего солнца, он начал расстегивать на ходу ремни своих доспехов. Он задержался в камере лишь на короткое время, возвращаясь назад по лестнице уже более счастливым, оставив свою ношу в камере. Снова оказавшись на первом этаже, Перси медленно прошел через здание к выходу. Дверь открылась, и два легионера из другой центурии вошли в здание, не глядя ему в глаза. Перси почувствовал напряжение, но немного расслабился, когда они прошли мимо него. Пройдя немного дальше, он услышал, что шаги прекратились, но сдержался и не обернулся. Перси был уже совсем близко от двери, когда до его слуха донесся звук медленно вынимаемых из ножен мечей. И все же он не обернулся. Он открыл дверь и тут же отступил назад, положив руку на рукоять собственного клинка. Его инстинкты оказались верны, когда еще трое солдат ворвались в дверь, держа оружие наготове. Перси повернулся спиной к стене и увидел, что все пятеро легионеров направили на него оружие. Он был окружен. — Вы же не хотите этого делать, — предупредил Перси. — Говори на латыни, грек, — прорычал один из них. Вздохнув, Перси повторил предупреждение на их языке. — А почему бы и нет? Мой отец погиб, сражаясь с такими, как ты. — Я был ребенком во время войны, которую начал Рим, — возразил Перси, но это не принесло ему никакой пользы. Он не сможет избежать драки. Он просто надеялся, что сможет заставить их говорить достаточно долго, чтобы придумать план. Несмотря на то, что он был без доспехов, он был измучен, устал и столкнулся с пятью людьми в тесном коридоре. — А что было три месяца назад? — яростно спросил другой. — Когда вы, звери, зарубили Алексия? Ты тогда тоже был ребенком? Это имя ни о чем не говорило Перси. Но он знал, где был три месяца назад. Тогда погибли три человека, и только один из них был римским солдатом. — Я был пленником в Карфагене, когда это случилось. — Как удобно, — выплюнул мужчина. — Ты можешь спросить у Рейны или Джейсона. — О, сейчас их здесь нет, чтобы спасти тебя. Слева от него стояли трое, блокируя дверь, ведущую в каструм. Справа от него стояли двое, загораживая тупик. Сражаться с противниками, идущими на него с обеих сторон, было бы самоубийством, поэтому ему нужно было собрать их всех на одной стороне. В узком коридоре только один или двое могли напасть на него одновременно, не рискуя случайно попасть друг в друга, но в два раза больше, если бы они наступали с разных сторон. Самый простой способ собрать их всех вместе — это пройти мимо тех двоих справа и еще больше углубиться в здание. Он не был уверен, что сможет справиться даже с этим, так что пройти мимо троих слева и сбежать через дверь было совсем плохим вариантом. — Как ты думаешь, почему я здесь? — спросил Перси. — Я вступил в легион, чтобы искупить все зло, которое мы совершили. — Ты думаешь, мы поверим, что ты больше не с ними? Я не верю, что грек вдруг захотел стать римлянином. — Ну и каков же ваш план? Убить меня? Вы все знаете, кто мой отец. — Мы ничерта не знаем, кроме того, что никакие боги нас не остановят. Перси уже собирался сделать свой ход, когда вдруг понял: он не может причинить им вреда. Если ему удастся выиграть бой, они просто очнутся и скажут своему начальству, что он напал на них. Слово бывшего мятежника против слов нескольких присягнувших легионеров. Он мог позволить им напасть на себя и, возможно, быть убитым. К счастью, по какому-то божественному стечению обстоятельств он был избавлен от необходимости делать невозможный выбор. Джейсон вошёл в здание с уже обнаженным мечом и нацелил его в затылок человека, стоящего посередине. Взгляд сына Зевса скользнул по благодарному лицу Перси и остановился на его все еще вложенном в ножны мече. — Опустите оружие и оставьте моего рекрута в покое, — медленно произнес Джейсон. — Ты не можешь мне приказывать, — сказал мужчина. — Мы с тобой одного ранга, Грейс. — Ты угрожаешь солдату, над которым не имеешь никакой власти. Ты же не хочешь, чтобы это переросло в драку. — Да, это так. Но он это заслужил! — Это не тебе решать. Ты видел его мастерство, видел и мое. Уходи, пока у тебя ещё есть гордость. Нужно ли напоминать тебе, что если Марк узнает о междоусобицах, то обе наши центурии будут подвергнуты телесным наказаниям? Солдат был не особенно умен, но и не настолько глуп, чтобы продолжать настаивать на своем. Он вложил меч в ножны через несколько секунд после того, как это сделали его товарищи, и хотел было последовать за ними из здания, но Джейсон крепко схватил его за руку. — Кто бы ни убил Алексия, он где-то там, — пробормотал Джейсон. — Не нарывайся на смерть из-за пустяков, пока не увидишь, как они предстанут перед судом. Отряхнувшись от захвата, второй опцион тихо вышел. — Спасибо, — сказал Перси, не в силах должным образом выразить свою благодарность. — Что ты здесь делаешь? Джейсон вышел на секунду наружу и вернулся с бутылкой вина в руке. — Я подумал, что тебе не помешает выпить. А теперь я уверен, что точно не помешает.