Adapting to the Fall

В первый день в легионе Титу вручили потускневший меч и заставили приблизиться к мужчине, держащему такое же оружие. Мужчина внимательно наблюдал за Титом, быстро заметив его мучительную тревогу. Он попытался ободряюще улыбнуться, но напряжение Тита не уменьшилось. — Дерись! — рявкнул ему центурион. Его противник на мгновение заколебался, прежде чем нанести слабый удар. В панике Тит поднял свой меч и с удивлением понял, что действительно блокировал атаку. Он был так взволнован тем, что сделал хоть что-то правильное, что даже не заметил второго удара и не оказал сопротивления. Он подпрыгнул и от неожиданности выронил меч, хотя удар был не настолько сильным, чтобы оставить даже синяк. За его спиной раздался разочарованный вздох, а затем послышались шаги удаляющегося центуриона. С ярко-красным лицом Тит поспешно поднял свой меч и снова встал в позицию. — Извини, — пробормотал он. — Ты когда-нибудь раньше держал в руках меч? — спросил его противник. Мгновение спустя на щеках Тита появился румянец, а затем он покачал головой. — Могу я спросить, что ты здесь делаешь? — Служу Риму, — вяло ответил Тит. — Только не в такой позе, — сказал мужчина и вложил меч в ножны. Он подошел к нему и дотронулся до руки Тита, заставив его полностью замереть. Он привёл его руки и ноги в определенное положение, прежде чем отступить назад. Очевидно, довольный тем, как Тит теперь стоял, он сказал: — Помни это. Это первое, что тебе нужно знать о фехтовании. Держи спину прямо, а ноги широко расставь, и ты будешь готов отразить любую атаку. Тит кивнул, обливаясь потом, несмотря на холодный осенний воздух. Его противник снова обнажил меч, приняв точно такую же позу, какую он помог принять Титу. — Ты готов? — Да, — солгал Тит. Поединок начался заново, но Тит был побежден так же быстро, как и в первый раз. — Извини, — сказал Тит. — За что? — За плохое фехтование. Второй мужчина рассмеялся, лишь усугубив смущение Тита. — Тебе не нужно извиняться за это. Мы все с чего-то начинали. Просто тренируйся, и у тебя все получится. Доверься мне. — Можеть быть. — Я тебе помогу. — Поможешь? Но... Я даже не в твоей центурии. — Не беспокойся об этом. Все, что тебе нужно, это изучить несколько приемов, и у тебя станет получатся лучше, чем у большинства других новобранцев. Кстати, меня зовут Алексий, — он протянул ему руку. — Тит. Спасибо тебе, — сказал он, отвечая на рукопожатие. *** Тит наслаждался беконом во время утренней трапезы, когда к нему подошел Алексий. Тит выпрямился, увидев, что его друг подошел и сел рядом с ним. — Поздравляю, Ти, — сказал Алекс. — Спасибо, — ответил он. Бекон был уже на полпути ко рту, когда он остановился и уставился на него. Алексий склонил голову набок. — Что-то случилось? — Я все еще не понимаю, — наконец сказал Тит. — Чего не понимаешь? — Почему он выбрал именно меня? Я худший боец в центурии. — Ты верен своему недостатку, Ти. По-моему, это стоит в десять раз больше, чем умение владеть мечом. Тит посмотрел на своего улыбающегося друга, а затем опустил глаза вниз, смущенно покраснев. — Но мне кажется, что это неправильно. Теперь я опцион, а ты всего лишь легионер. — В центурии может быть лишь один опцион, и Джейсон заслужил это место больше, чем я. Тит не согласился с этим утверждением, но промолчал. — Пошли, — сказал Алексий. — Давай отпразднуем. У меня припрятана бутылка сидра, — он встал и протянул ему руку. Тит смотрел на него всего секунду, прежде чем сунуть в рот последний кусок бекона и принять его руку. Как только он встал, то отпустил руку Алексия и последовал за ним из столовой. *** Тит уже надевал доспехи, когда в комнату, широко улыбаясь, вошел Алексий. Счастье, исходящее от него, было просто заразительным, оно зажгло теплый огонь в сердце Тита, когда друг приблизился. — Что случилось? — сказал Тит. — У Кас начались схватки прошлой ночью, — сказал Алексий. — Родилась девочка, такая же красивая, как ее мать. — Это замечательно, — сказал Тит, изо всех сил стараясь не поддаваться несправедливой грусти, и нацепил на лицо ободряющую улыбку, которая не коснулась его глаз. — Я просто хотел быть с ними, — сказал Алексий. — Но там помогает мой отец, а мне нельзя. — Я очень рад за тебя, — это не было полной ложью. Хотя он чувствовал то, чего ранее никогда не позволял себе чувствовать, он был рад видеть своего друга таким счастливым. — Как ты ее назвал? — Кас. Не было другого выбора, кроме как назвать ее в честь матери. Она так на нее похожа. — Я поверю тебе на слово. — Тебе не нужно этого делать. Ты можешь познакомиться с ними обеими. Тит уставился в землю. Алексий и раньше предлагал познакомить его с Кассандрой, но Тит всегда находил предлог, чтобы отказаться. Теперь он еще сильнее ощущал, что это будет слишком болезненно для него. — Я не уверен, что смогу выкроить время, — солгал он. — Когда-нибудь ты сможешь найти время. Ты мой лучший друг, Ти. Ты должен знать мою семью. Тит нерешительно кивнул и изобразил на лице улыбку. — Конечно. Мы можем найти подходящий день. *** — Щиты! — скомандовал Тит. Вся центурия повиновалась сразу, некоторые выставили свои щиты перед собой, а другие подняли их над головами, создавая непроницаемую стену без просветов. — Копья! — крикнул Тит. Наконечники копий полнялись между щитами, делая отряд похожим на шипастую стену. — Вперед! Все солдаты двинулись в унисон, делая шаг за шагом, быстро продвигаясь вперед, не нарушая при этом строй. — Стой! Центурия остановилась, стоя неподвижно и ожидая следующей команды. — Отбой! Копья опустились, и щиты разомкнулись, открыв около восьмидесяти солдат. — Свободны! — крикнул их центурион, прежде чем повернуться к Титу. Он похлопал его по плечу и сказал: — Хорошая работа, — он повернулся и направился по своим делам, как и вся остальная центурия. Тит был доволен собой. Он прошел долгий путь от нервного мальчика, который даже не мог держать меч в руке во время тренировки. Он никогда не думал, что именно он будет отдавать приказы, но видеть, как солдаты так быстро и послушно реагируют на его приказы, казалось ему правильным. Конечно, было мало шансов, что Тит действительно поведет их в бой. Мир, которым они наслаждались, казалось, закончится не скоро. Даже если начнется новая война, потребуются особые обстоятельства, чтобы Титу пришлось взять под контроль центурию вместо своего центуриона. Но если случай когда-нибудь настанет, он будет готов. До этого момента он не осознавал, как сильно хочет пить. Они тренировались дольше, чем он думал. Он открыл флягу и попытался сделать из нее большой глоток, но разочарованно опустил пустой сосуд. Он повернулся и покинул тренировочную площадку, направляясь прямиком в столовую, где мог наполнить флягу из бочек с водой. По дороге он заметил горстку людей, которые несли коробки и припасы к двум экипажам, но не обратил на них особого внимания и продолжил свой путь. Но Тит остановился, увидев среди тех, кто грузил экипажи, Джейсона Грейса и Рейну Арельяно, опциона и центуриона Алексия. Через некоторое время с другой стороны фургона появился сам Алексий. Тит тут же бросился к нему. Алексий почти сразу обратил на него внимание и помахал ему с улыбкой на лице. Несмотря на смятение и тревогу, в груди Тита возникло теплое чувство. — Что происходит? — спросил он. — Какие-то люди начали восстание против Республики по ту сторону Нашего моря, — сказал Алексий. — Марк приказал нашей центурии разобраться с ними, поэтому мы отплываем и основываем базу в Карфагене. — О, — сказал Тит, и лицо его вытянулось. — Как долго тебя не будет? — Трудно сказать. Марк, кажется, не верит, что восстание настолько велико, но он может ошибаться. Возможно, самое большее пару месяцев. Тит сдержал громкий стон. Два месяца. Он не знал, сможет ли выдержать разлуку так долго. Конечно, у него были и другие друзья в легионе, но ни один из них не был Алексием. — Я буду скучать по тебе, брат, — сказал Тит, поспешно вставляя последнее слово. В ответ Алексий обнял его. Они оба были в доспехах, и это было не совсем удобно, но Тит оценил этот жест. Всего несколько мгновений они держали друг друга в объятиях, и Тит не мог заставить себя отпустить его. Алексий отстранился и одарил его той же самой глупой улыбкой, которая всегда заставляла его сердце трепетать. — Все кончится раньше, чем мы успеем оглянуться, — сказал Алексей. — Удачи, — пожелал Тит. *** Проснувшись однажды утром, Тит обнаружил, что на улице идет дождь. Он видел, как накануне собирались тучи, но все еще надеялся, что они пройдут мимо. Увы, это было не так. Обычно он радовался дождю, так как это сводило на нет все шансы получить приказ собирать питьевую воду из акведука, что было долгой и мучительной задачей. Однако сегодня у него был выходной, а это означало, что ему не придется этого делать, несмотря на погоду. Поэтому он расстроился из-за неудобных погодных условий и перспективе сидеть в помещении. Тит неохотно покинул укрытие бараков и побрел по мокрому каструму к столовой. К тому времени, как он вошел в здание, он уже промок насквозь. Раздраженный, он взял свою еду и разделил ее с парой друзей из своей центурии. Как только он вышел на улицу, его охватило хорошее настроение, которое не могла испортить даже погода. В каструм въезжало несколько экипажей. Тит тут же поспешил к ним, увидев, как Джейсон и другие члены центурии разгружают вещи. Он огляделся вокруг, но не увидел никаких признаков Алексия. Наконец Джейсон заметил его взгляд и подошел к нему с мрачным выражением лица. — Где Алексий? — спросил Тит. — Случилась засада, — мягко сказал другой опцион. — Алексий и два кучера погибли. У Тита кровь застыла в жилах, и он не двинулся с места. — Мне очень жаль, — сказал Джейсон. И все же Тит молчал. Его широко раскрытые глаза смотрели на Джейсона, но они не видели его. Они ничего не видели. — Мы уже сожгли его погребальный костер. Мне жаль, что у тебя не было возможности попрощаться, — когда Джейсон понял, что не получит ответа, то ободряюще похлопал его по плечу и ушел. Как только он исчез из поля зрения, Тит упал на колени. Дождь хлестал по его поверженному телу. *** Тит беспокойно сидел на трибунах амфитеатра, наблюдая, как грек сражается и побеждает лучших солдат легиона. С каждой битвой он злился все больше и больше, понимая, что немыслимое вот-вот произойдет: Маркус будет вынужден допустить мятежника в их ряды. Тит оглянулся на остальных легионеров, заметив, что многие из них были столь же недовольны происходящим. Некоторых из них он знал по именам, и их, вероятно, можно было убедить помочь ему справиться с греком. Впрочем, Тит побеспокоится об этом позже. Все еще оставался шанс, что полубога можно победить, хотя с каждым мгновением становилось все очевиднее, что этого не произойдет. Когда легат попросил бойцов стать добровольцами, Тит первым выступил вперед, несмотря на то, что никогда не был одним из лучших бойцов. Марк тут же насмешливо откинул эту идею и вместо него принял Джейсона, в чем Тит не мог винить его. У Джейсона было гораздо больше шансов на победу, чем у Тита, но он не убьет грека. К тому времени, когда началась последняя схватка, центуриону Тита пришлось физически удерживать его, чтобы он не спрыгнул на арену и не напал на него сам. Он знал, что это преступление карается смертью, но ему было все равно. Его ярость была так сильна, что все, о чем он мог думать, — это о смерти мятежного негодяя. Он скорее умрет сам, чем позволит кровожадному дикарю проникнуть в их ряды, где он сможет убить больше людей, которые ему небезразличны. В конце концов человек, объявивший себя полубогом, одержал победу, и центурионы были призваны решить, хотят ли они принять его в свою центурию. Прошло достаточно времени, и он подумал, что никто не сделает шаг вперед, прежде чем Рейна осмелилась принять его. Собственный центурион Алексия впустил в свою центурию члена организации, убившей его. Когда все были отпущены, Тит вернулся в каструм с тяжелым сердцем. Рейна ему действительно нравилась. Большинство из них пренебрегали мыслью о том, что женщина стала центурионом раньше них, но Тит видел, как она сражалась, и знал, что она заслужила этот титул. Теперь он ненавидел ее. Ей придется вытащить Алексия из подземного мира и убить его снова, чтобы еще больше оскорбить его память. *** Тит высвободился из объятий Джейсона. Кипя от злости, он вышел из здания, двигаясь в случайном направлении, не имея перед собой никакой цели. После всех приготовлений и ожиданий, которые они сделали, чтобы устроить такую же засаду, какую устроили Алексию, появился Джейсон и разрушил его единственный шанс на месть. Даже если им удастся снова окружить и загнать в угол греческого варвара, Джейсон сразу же определит их как первых подозреваемых. Это была их единственная возможность, и теперь она исчезла. Выйдя из каструма, Тит прислонился к стене и тяжело опустился на землю, прижав колени к груди. Теперь он редко бывал не в гневе. Он злился на Марка, Рейну и Джейсона за то, что они позволили греку оставаться на свободе. Он был зол на неизвестного мятежника, который вонзил свой меч в сердце Алексия. Он был несправедливо зол на Алексия за то, что тот его бросил. Больше всего он злился на себя за то, что никогда не признавался своему другу в том, что так долго держал в себе, за то, что не сказал ему того, чего так отчаянно хотел. Тит знал, что это ничего бы не изменило. Он знал, что Алексий все равно пошел бы домой к жене и дочери, но по крайней мере он знал бы. Теперь он уже никогда не сможет сказать этого. Он молча плакал, сидя одинокий и сломленный. Он думал, что у него уже давно закончились слезы, но ошибся. Рана была так же свежа, как в тот день, когда центурия Алексия вернулась в Рим без него.