Adapting to the Fall

Легкий ветерок, наполненный влагой, скользнул по лицу Перси, давая ему краткую передышку от жары недавно сменившегося времени года, чему нисколько не помогала тяжелая металлическая броня, которую он носил. Бриз также сообщил ему, что море близко, а это означало, что скоро они смогут сделать небольшой перерыв в своей бесконечной прогулке. — Как часто ты сопровождаешь солдат в патрулировании? — спросил Перси своего спутника. — Не очень часто, — ответила Рейна. — Тогда почему ты здесь? Неужели рядом со мной так интересно? — Чтобы присматривать за тобой. Ты — стажер. — Это просто кажется не достойным внимания центуриона. Во всяком случае, я уверен, что уже запомнил все маршруты. — Пока ты не станешь легионером, ожидай надзора. В поле зрения появилось Наше море, и у Перси чуть не закружилась голова. Всего лишь опустить руку в прохладную воду, — все, что ему было нужно, чтобы уставшие ноги и покрытая потом кожа больше не беспокоили его. Несмотря на желание бежать, чтобы быстрее добраться до воды, он продолжал идти наравне с Рейной, сохраняя удобное для обоих молчание. Рейна была его другом. Перси никогда не думал, что сможет честно признаться в этом, но теперь он мог, и был рад этому. Она была уникальным человеком. Чаще всего дисциплина приводила ее в состояние отстраненности и настороженности, что вполне соответствовало центуриону. Но были редкие моменты, когда она открывалась и вела себя дружелюбно, и именно в эти моменты он видел, что в глубине души она была довольно мягкой и заботливой. Он все еще лелеял надежду, что однажды они станут достаточно близкими друзьями, и ей будет комфортно рядом с ним. Как только показалось море, Перси стал наблюдать, как корабли рассекают его поверхность. Один из них, судя по парусам, явно принадлежал легиону и направлялся в открытые воды; другой был гражданским судном с темными парусами, медленно приближавшимся к ближайшему порту. Как только они оказались на берегу, Перси опустился на колени и погрузил руку в воду. Рейна продолжала идти еще некоторое время, прежде чем поняла, что он остановился. — Что ты делаешь? — сказала она. Перси не ответил ей, решив вместо этого просто показать. Вода поднялась по его руке и поползла по коже, под доспехи, пока тонкий слой воды не окутал его. Затем, когда он почувствовал удовлетворение, он позволил всему этому упасть обратно в море. Он был совершенно сухим и теперь уже достаточно бодрым и энергичным, чтобы пройти остаток их маршрута. — Это... впечатляет, — прокомментировала Рейна. Он усмехнулся и перевел взгляд на море. Это было красивое, но печальное зрелище. Он вспомнил бесчисленные случаи, когда опускался на колени у края моря, плавал в нем и умолял дать ему ответ, но так и не получил его. — Кто твой божественный родитель? — спросил он после недолгого молчания. Она колебалась, казалось, не ожидая вопроса. — Беллона. — Беллона? Я не знаю этого имени. — Полагаю, вы знаете ее как Энио. — Ах. Богиня войны. Это объясняет совсем немного, на самом деле, — он помолчал, а потом спросил: — Она когда-нибудь откликалась тебе? — Я встречалась с ней однажды, — сказала Рейна. — Когда была совсем маленькой. Это было после... Она нашла меня, когда я была одна, и привела к Лупе, которая воспитывала и обучала меня в течение нескольких лет, прежде чем отправить на поиски собственного пути. Тогда-то я и вступила в легион. — Лупа, — произнес Перси с узнаванием в голосе. — Я помню эту историю. Ромул и Рем, не так ли? — Да. Она вырастила меня, как и их, когда я была совсем одинока, и помогла мне стать той, кто я есть сегодня. Она сделала то же самое для Джейсона, но он ушел еще до того, как я с ней познакомилась. — Что еще сказала тебе твоя мать? — Много чего. Я не помню большинства. Она сказала, что заботится обо мне и видит светлое будущее, и что ей жаль, что она не сможет поговорить со мной снова. Это был последний раз, когда я видела ее, но иногда я молюсь и получаю небольшой знак в ответ. Я знаю, что она все еще присматривает за мной. Перси изо всех сил старался не показывать своей зависти. Ее мать не только признала ее существование, но и встретилась с ней. Делал ли он что-то не так, что отец не обращал на него внимания, или Посейдону было на него наплевать? — Я даже не знаю наверняка, что Посейдон — мой отец, — сказал Перси немного погодя. — Я никогда не получал от него даже ряби на воде. Мне пришлось открыть и освоить свои способности самостоятельно. Чем больше я контролировал их, тем очевиднее становилось, что я его сын, но, насколько я знаю, мой отец может быть просто каким-то другим морским богом. Перси посмотрел на Рейну, которая смотрела на него с сочувствием. Кто-то пробежал мимо них как раз в тот момент, когда он собирался предложить вернуться к патрулированию улиц. Он на мгновение взглянул на убегающего, прежде чем снова открыть рот, но тут же закрыл его, увидев бегущих людей. Рейна, казалось, тоже это заметила. Они оба повернулись и посмотрели на источник шума, увидев горстку вооруженных людей в порту. Рейна выхватила свой меч и побежала к ним, а Перси не отставал. Они бросились к вооруженным людям. Гражданские разбегались от них, некоторые зажимали раны. В порту стояла горстка людей с мечами и копьями, некоторые из которых грузили украденный груз на трирему с темными парусами. Пираты. Перси не думал, что сегодня ему придется сражаться с пиратами, но, чувствуя себя отдохнувшим, он был более чем готов сразиться с ними. Двое встали против него, и он насмешливо взмахнул мечом. Он мельком увидел, как несколько вооруженных людей схватились с Рейной, а оставшиеся пираты продолжали грузить свою добычу. Оба его противника ударили одновременно, и Перси отскочил назад, заставив их мечи столкнуться друг с другом. Перси воспользовался их неуклюжестью и рванулся вперед. Удар отскочил от доспехов пирата, и Перси выхватил клинок, готовый снова напасть. Первый пират нанес удар, и Перси парировал его. Второй воспользовался возможностью ударить высоко, в то время как клинок Перси был низко, поэтому он был вынужден блокировать атаку защищенным доспехами предплечьем. Перси ударил второго пирата ногой в туловище, отбросив его на спину, а затем выхватил меч и ударил снова и снова. Через несколько секунд пират был обезоружен, Перси ударил его кулаком в лицо, и преступник упал на землю. Перси перевел взгляд на другого противника, который уже поднялся на ноги, и перехватил его удар. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Перси вступил в легион, и он заметно приспособился. Джейсон помог ему научиться сражаться в доспехах, и ему не потребовалось много времени, чтобы снова войти в курс дела. Оказалось, что сражение в доспехах не так уж отличается от сражения без доспехов. Единственное, что ему нужно было сделать, чтобы снова назвать себя опытным, — это научиться новым приемам, использующим преимущества защиты, не перенапрягаясь. Если бы он попробовал свои старые боевые приемы, то очень быстро устал бы. Он был почти таким же способным, как и раньше, хотя у него все еще оставалось несколько областей, которые нуждались в некотором улучшении. Вскоре его второй противник тоже был повержен и обезоружен, и Перси двинулся, чтобы помочь Рейне, но остановился, глядя на нее с благоговением. Она уже победила двух пиратов и все еще сражалась с тремя другими. Она взяла один из мечей пирата и использовала его против них, нападая на противников с двумя мечами. Каждый удар пирата был встречен одним из ее орудий. Несмотря на то, что их было трое против одного, Рейна явно одерживала верх, вращаясь и двигаясь с гораздо большей грацией, чем это было возможно в том, что на ней было надето. Она обезоружила одного пирата, блокировала атаки двух других, одну за другой, и ответила собственными ударами. Не успел он опомниться, как все вооруженные пираты были повержены, а те, что тащили украденный груз, сдались. Рейна подошла к Перси и ухмыльнулась. Он поспешно попытался оторвать челюсть от земли и придать лицу непринужденное выражение, но она уже заметила глупое выражение на его лице. — Собери их оружие и свяжи преступников, пробацио, — сказала она. — Проследи за ними, пока я пошлю за другими людьми, чтобы сопроводить их в камеры. С этими словами она ушла, оставив Перси с осознанием того, насколько опасной на самом деле была его центурион. Потратив всего секунду на то, чтобы посмотреть, как она уходит, он начал искать веревку, не спуская глаз с пиратов. *** Сидя глубокой ночью на стене каструма, Перси наслаждался бутылкой посредственного вина, купленного на последние монеты, оставшиеся у него со времен наемничества. Он смотрел на тихий город, пытаясь сосредоточиться на теплом ощущении, которое вызвал у него алкоголь, а не на новостях, которые он получил сегодня утром. По всей территории Римской Республики существовало множество каструмов, построенных для размещения солдат и служивших основными опорными пунктами, защищавшими от врагов. Повсюду, где стоял римский каструм, враги не стали бы рисковать, а значит, все это принадлежало Республике, и никто не мог оспорить этот факт. Некоторые каструмы были меньше других, и некоторые были не так хорошо защищены, но все они стояли твердо, как символы власти. Менее чем в полудне езды от Неаполя стоял более известный каструм, в котором размещались первые две когорты из другого легиона, построенного прямо на побережье. Он имел значительные стратегические преимущества в расположении. Именно на него нацелилось восстание, и именно легат Марк предупредил о возможном нападении, получив информацию от Перси. Между Римом и Неаполем находился гораздо менее важный каструм, в котором размещалась только восьмая когорта из того же легиона. Ранее в тот же день Марк получил гонца от легата другого легиона, сообщившего ему, что каструм был захвачен врасплох и теперь стал домом для греческого восстания. Горстка легионеров сумела бежать, когда стало ясно, что битва проиграна, но остальные были взяты в плен, включая центурионов и опционов. Неизвестно, сколько человек погибло, но те, кому удалось спастись, утверждали, что видели, как падали их товарищи. Перси сделал еще один глоток из бутылки и резко повернулся, услышав шаги справа от себя. Рейна осторожно приближалась к нему с одной из сторожевых башен. — Ты что, пьешь на работе? — сказала она, но без всякого авторитета в голосе. Он только пожал плечами, когда она осторожно села рядом с ним. — Знаешь, я не собираюсь выбирать, — сказал Перси после короткого молчания. Рейна нахмурилась. — Что? — Рим или Греция. Я чувствую, что все, что я делаю здесь, говорит мне выбрать между одним или другим, но я этого не сделаю. Греция пострадала, и я сделаю все, что смогу, чтобы исправить положение, но я все равно останусь верен Риму, потому что я обещал это сделать. Рейна на мгновение замолчала. — Восстание... — Это надо остановить, — перебил он. — То, что они делают, неправильно и должно быть прекращено, но день ото дня мне становится все яснее, что мы можем так и не найти мирное решение этого вопроса. — Рано или поздно нам придется что-то предпринять, — сказала она. — И теперь, когда Марк знает, насколько они опасны, он пошлет не мою центурию, чтобы справиться с ними. Скорее всего, он пошлет тех, кто не будет брать пленных. Он сделал еще глоток вина и вздохнул. — Я думал, что вступление в легион даст мне возможность что-то сделать, исправить положение. Но я все еще чувствую себя таким же беспомощным, как в тот день, когда покинул восстание. — Даже чина центуриона недостаточно, чтобы исправить все то, что ты хочешь исправить, — печально сказала она. Перси посмотрел на нее и увидел в ней нечто новое. Ее шлем был снят, и заплетенные в косу волосы свободно лежали на спине. Ее глаза были устремлены в ночное небо, а выражение лица было мягким, освещенным лунным светом. Она выглядела... мило. Это не совсем соответствовало тяжело вооруженному офицеру римского легиона, которого он очень боялся, но каким-то образом это было так. — Иди поспи немного, Перси, — сказала она после некоторого молчания. — Я еще не закончил свою смену, — сказал он. — Все в порядке. Тебе нужно отдохнуть. Он не решался оставить ее одну, но не хотел нарушать прямого приказа. Он поднялся на ноги, едва удерживая равновесие, и пошел вдоль стены к сторожевой башне, где нашел лестницу, ведущую вниз. *** Перси и Джейсон шли бок о бок к главному зданию, где располагались личные покои всех офицеров, которые, как он теперь знал, назывались преторием. Они вошли в здание, пройдя мимо нескольких центурионов, прежде чем подошли к двери Рейны, в которую Джейсон немедленно постучал. Вскоре дверь открылась, и появилась Рейна, одетая в свои обычные доспехи. Она отступила в сторону, пропуская Джейсона в комнату. Перси немного поколебался, прежде чем последовать за ним, пока Рейна закрывала за ними дверь. Это была приличных размеров комната, раза в три больше его камеры. В дальней стене было два окна, которые позволяли дневному свету освещать помещение. В углу стояла очень удобная кровать, а рядом с ней тумба, на которой горела свеча и лежало несколько книг. Прямо под одним из окон стоял письменный стол с несколькими стопками папирусных листов и свитков, аккуратно разложенных на нем в сопровождении незажженной свечи. Большую часть комнаты занимал большой прямоугольный стол, похожий на тот, что стоял у Луки в главном шатре мятежников. На нем лежала горстка карт и деревянных фигурок. Все трое встали вокруг этого стола. — Легат Галлион прибыл в Рим, — сказала Рейна. — Кто это? — спросил Перси. — Он возглавляет легион, сосредоточенный вокруг Капуи и Неаполя, — сказал Джейсон. — Он отвечал за каструм, который был захвачен. — О. — Марк и Галлион начали обсуждать планы по прекращению восстания, — сказала Рейна. — Попытки Галлиона вернуть каструм провалились, и они обсуждают скоординированное нападение. — Вы имеете в виду осаду, — сказал Перси. — Похоже на то, — согласилась она. Перси на мгновение задумался. Восстание состояло исключительно из полубогов, но даже им было бы трудно справиться с осадой. Если Рим пойдет на это в полную силу, то, скорее всего, никто из них не выживет. — Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил Перси. — Почему я здесь? Я всего лишь стажер. — Твоя история делает тебя ценным человеком, — сказал Джейсон. — Ты не единственный, кто хочет, чтобы это закончилось без дальнейшего кровопролития. — Ну и каков план? — Ты единственный, кто может попытаться остановить их, — сказала Рейна. — Мы хотим, чтобы ты попытался убедить мятежников встретиться и обсудить вопрос о капитуляции до начала сражения. — Марк никогда этого не допустит. — Возможно, — не согласился Джейсон. — Он трудный человек, но если ты заговоришь с ним, пока там Галлион, ему будет труднее отказаться. — Даже если они меня отпустят, с Лукой мало шансов договориться о встрече. Он страстно ненавидит Рим, и нам придется многое предложить, чтобы заставить его отступить. — Мы должны попытаться, — сказала Рейна. — Другого выхода нет. Перси на мгновение задумался. Это был хороший план: послать Перси на переговоры, заставить мятежников сдаться и вернуть права греков в качестве мирного предложения. Очень плохо, что для достижения успеха он опирался на множество упрямых людей, идущих против своей природы. Но Рейна была права. Если есть хоть малейший шанс, он должен попытаться. — Ладно, — сказал он. Она снова улыбнулась. — Хорошо. Возвращайся к своим обязанностям, а Джейсон позовет тебя, когда легаты соберутся вместе. *** День уже почти закончился, когда Джейсон наконец указал на двух легатов, идущих бок о бок через каструм и тихо разговаривающих. Перси кивнул кузену и поспешил к ним. Как только офицеры заметили его приближение, они остановились и с любопытством посмотрели на него, прекратив разговор. — Легаты, — нервно поздоровался Перси на латыни. Его навыки владения языком значительно улучшились с помощью Рейны и Джейсона. — Пробацио, — спокойно ответил Марк. — А это еще кто? — спросил Галлион. — Это грек, — сказал Марк. — Ах. Твои друзья причинили мне немало бед. — Есть причина, по которой я здесь, а не там, — сказал Перси. — Хм. Ты ему доверяешь, Марк? — Конечно, нет, — усмехнулся Марк. — Но он ценен и опытен, и еще не предал нас. Скажи то, что хотел сказать, пробацио, и не трать еще больше нашего времени. Перси понадобилась секунда, чтобы решить, как лучше сказать об этом. — Я слышал, что вы планируете полномасштабное наступление против мятежников. — У тебя с этим какие-то проблемы? — Нет, у вас. Вы видели, на что я способен, а я всего лишь один полубог. Вы собираетесь атаковать укрепленную базу, заполненную ими. Конечно, если вы пошлете достаточно людей и используете осадные орудия, вы можете победить, но это будет стоить нам многих жизней. — И это будет стоить им того же, — сказал Галлион. — Мы не болеем за солдат. Я говорю, что оно того стоит. — Не тогда, когда мы можем попытаться прийти к мирному решению. — Мир, — выплюнул Марк. — После всех жизней, которые они забрали? — Я был одним из них. Я знаю, почему они дерутся и что может заставить их остановиться. — Тогда, пожалуйста, просвети нас, — сказал Галлион. — После того как Рим завоевал Грецию, вы наполнили наши улицы солдатами и заставили нас поклоняться вашим богам вместо наших. Вы пытаетесь превратить греков в римлян, и именно поэтому они восстали. Если вы вернете нам то, что отняли, у них больше не будет причин воевать. — Ты говоришь так, словно все еще один из них. — Я все еще грек. То, что я оставил восстание и теперь служу Риму, ничего не меняет. — Ты забываешь, что мы вступили в войну, чтобы подчинить себе эти города-государства? — спросил Марк. — Мы взяли их по праву завоевания, а теперь ты просишь освободить их, чтобы нам не пришлось брать ни одного каструма. — Я не об этом прошу, — сказал Перси. — Если вы хотите, чтобы греческие города-государства отдали себя в состав Республики, то вам нужно принять их граждан. Дайте им их культуру и права, и вы больше не столкнетесь с сопротивлением. — Звучит правдоподобно, — сказал Галлион. — Было довольно глупо в первую очередь пытаться навязать им, кому поклоняться. Мы, вероятно, могли бы позволить им называть богов как угодно, но все это будет бессмысленно без официального договора. — Пошлите меня в качестве посланника, — сказал Перси. — Они меня знают. Я предал их, но я все еще могу убедить их встретиться с вами. Я верю, что они сдадутся, если вы вернете Греции то, что у нее отняли. — Нет, — резко ответил Галлион. — Подожди секунду, — сказал Марк. Галлион повернулся к другому легату с растерянным выражением на лице. — Ты же не собираешься доверить ему это? Это слишком рискованно. Что, если он просто останется с ними и поможет им защищаться от нашего нападения? — Все, чего я когда-либо надеялся добиться во время восстания, — это то, что вы можете им пообещать, — сказал Перси. — Прежде всего, — сказал Марк, глядя на Перси. — Мы этого еще не говорили. У нас нет полномочий обещать все это. Во-вторых, он не может идти один. Если ты будешь сопровождать его, пока он разговаривает с лидером повстанцев, я не думаю, что он сможет получить шанс ударить нас в спину. Перси удивился. На самом деле на его стороне был Марк. — Я полагаю, что это возможно, — согласился Галлион. — Все равно ситуация довольно опасная. — Если он попытается что-нибудь сделать, просто убей его. Попытка достичь мира не принесет большого вреда. Галлион глубоко задумался. — Все это не будет иметь значения, если мы не получим разрешения на предложение мира. Мы должны поговорить об этом с консулами, прежде чем принимать решение. — Согласен. Ты свободен, стажер. Мы вызовем тебя через пару дней. — Спасибо, легат, — сказал Перси. — Не благодари меня пока. Если ты попытаешься сделать что-нибудь, то пожалеешь об этом. Перси кивнул и ушел, чувствуя себя вполне счастливым, хотя все еще очень встревоженным.