Adapting to the Fall

Как только Перси вошел в кабинет, Марк сунул ему в руки свиток. — Что это такое? — спросил полубог. — Отдай это своему центуриону, — проворчал Марк, уже опускаясь в кресло и раскрывая книгу. — Ты уезжаешь завтра. — Значит, мне разрешено провести переговоры с мятежниками? — Да. Найди легата Галлиона до восхода солнца и не заставляй его ждать. А теперь убирайся из моего кабинета. После этих слов Перси удалился, борясь с желанием улыбнуться человеку, которого он ненавидел. Если все пойдет хорошо, то скоро все закончится. Полубоги больше не будут воевать с Римом, а греки вернут все, что потеряли. Но это было лишь начало, и самое сложное было еще впереди. На мгновение забыв о том, что он должен делать, он свернул с пути к выходу из здания и вместо этого двинулся по дороге к покоям Рейны. Он постучал, но ответа не получил. Перси уже собирался искать своего центуриона, когда услышал за спиной шаги. Рейна приблизилась к нему с любопытством на лице. — Ты что-то хотел? — Да, — Перси поднял свиток. — Марк хотел, чтобы я передал это тебе. Она взяла у него свиток и тут же сломала печать. Ее глаза быстро пробежали документ, и она посмотрела на него с едва заметной улыбкой на лице. — Зайди внутрь. Удивленный, он кивнул и последовал за ней в ее покои. — Что там написано? — Ничего такого, о чем Марк, без сомнения, уже говорил тебе, — Рейна закрыла за ними дверь. — Это просто формальность. Но это хорошая новость. Мы сделали шаг по направлении к миру. — Не надейся слишком сильно. Я давно знаю Луку. Он такой же упрямый, как Марк, если не больше. Они бы, наверное, поладили, если бы были на одной стороне. Я не уверен, что предложенного нами будет достаточно, чтобы удовлетворить его. — А как насчет других полубогов? Те, кого ты считаешь своей семьей? Отступят ли они? Перси почесал затылок. Честно говоря, он никогда об этом не думал. — Хотелось бы думать, что да. — Тогда что может сделать упрямый вождь без своей армии? — Ты верно подметила, — признал он, внезапно успокоившись, хотя и немного. Они посмотрели друг на друга, и он улыбнулся, но улыбка вскоре исчезла с его лица. — Тебя все еще что-то беспокоит, — сказала Рейна. Он увидел искреннее беспокойство на ее лице и отвернулся. Он не был уверен, стоит ли говорить с ней об этом, но в конце концов вздохнул и сказал то, что было у него на уме. — Она должна быть там. Рейне потребовалась всего секунда, чтобы понять. — Аннабет? — Не знаю, как я отреагирую, когда увижу ее, — честно признался он. — Когда она расторгла нашу помолвку, я думал, что от одной мысли о ее имени мне станет грустно или обидно, но в последнее время я чувствую только пустоту. Мне не грустно, что мы больше не вместе, и я чувствую себя виноватым из-за этого. Его глаза все еще отказывались смотреть на нее. Он беспокоился, что это была неподходящая тема для обсуждения с ней. — С чего бы это? — сказала Рейна. Перси встретился с ней взглядом. Он увидел нерешительность, как будто она хотела сказать что-то еще, но остановилась. — Даже не знаю, — он прислонился спиной к ближайшей стене, стукнувшись о нее головой и уставившись в потолок. — Я помню, каково быть влюбленным в нее, и я думаю, что все еще влюблен, но это похоже на то, будто я ощущаю чьи-то чужие воспоминания, — он помолчал. — Правда в том, что между нами не было ничего хорошего даже до того, как я предал восстание. Я думал, это потому, что она стала другим человеком, но теперь я понимаю, что она всегда была такой. Единственное, что изменилось, это то, что я наконец-то понял... что у нас ничего не получится, потому что она всегда была влюблена в Луку. Воцарилось молчание. Рейна выглядела потрясенной, но Перси был также удивлен словами, которые сорвались с его губ. В глубине души он всегда знал, что так оно и есть, но никогда не позволял этой мысли всплыть на поверхность из-за страха перед тем, чего это ему будет стоить. Теперь, когда Аннабет ушла из его жизни, какой вред может причинить ему признание этого факта? — Мне очень жаль, — сказала наконец Рейна. — Не стоит. Некоторые люди просто не созданы друг для друга. Я думал, что мы подходим друг другу, но это была просто ложь, которую я повторял себе все эти годы, — он знал, что Аннабет тоже любила его и, возможно, хотела любить больше, чем Луку, но она никогда не полюбит его больше. Возможно, она лгала себе так же сильно, как и Перси, и предательство Перси было единственным, что требовалось, чтобы заставить их обоих ясно увидеть истину. Рейна продолжала смотреть на него с самым мягким выражением, которое он когда-либо видел на ее лице, она выглядела почти уязвимой. Потом он посмотрел ей в глаза и увидел знакомое тепло, знакомое желание. Ее губы на мгновение дрогнули, как будто она собиралась что-то сказать, но передумала. — Кто вы с Джейсоном друг другу? — тихо спросил Перси, не сводя с нее глаз. — Я никогда не спрашивал. — Что ты имеешь в виду? — Кажется, вы близки. — Не ближе, чем брат и сестра, — сказала она немного поспешно. — О. — Когда мы впервые встретились, я думала, что со временем что-то может получиться, — призналась она. — Но вскоре я поняла, что никто из нас не хочет быть больше, чем просто друзьями. Он обещал родителям жениться на выбранной ими женщине, несмотря на на что. И тут он понял, что ноги сами понесли его вперед. Он чувствовал, что вторгается в ее личное пространство, но ее глаза говорили ему, что она не возражает. Она лишь слегка наклонилась вперед, затем остановилась. На ее лице застыло выражение неуверенности. Они не разорвали зрительный контакт, и невысказанная правда скользнула между ними словно искра. Он знал, чего она от него хочет, и, видя умоляющий, почти голодный взгляд ее глаз, не мог отказать ей в этом. Он мягко положил руку ей на плечо, и когда она не оттолкнула его и не выхватила меч, он сократил дистанцию. Потом их губы встретились. Сначала это было неловко, потому что она напрягала губы сильнее, чем нужно, пока не погрузилась в ощущения, немного расслабившись. Неожиданно мягкая рука Рейны легла ему на щеку, и на несколько секунд Перси позволил себе раствориться в этом мгновении. Впервые его мысли не были заняты единственным человеком, которого он когда-либо целовал. Он резко отстранился и отодвинулся на значительное расстояние. Он старался смотреть куда угодно, только не на нее. Зачем он это сделал? — Прости, — сказала Рейна, почему-то покраснев. Вкус ее губ чувствовался на его губах. Он чувствовал, что она хотела этого, но не знал, хотел ли он сам сделать это. Она была его центурионом, и еще минуту назад он думал об Аннабет. — Я, эээ... — сказал Перси, совершенно не зная, что сказать и что чувствовать. — Это было мило, — сказала Рейна, и щеки ее покраснели. Он кивнул в знак согласия, хотя чувство вины сжимало его сердце. Перси никогда не думал о ней в таком плане, а теперь он целует ее. Сделал ли он это потому, что его влекло к ней, или потому, что ему было грустно из-за Аннабет? — Я думаю, мы должны поговорить об этом, когда я вернусь, — сказал он, чтобы нарушить неловкое молчание, пытаясь ободряюще улыбнуться. Внезапно он обрадовался, что уезжает на следующий день. У него будет много времени подумать. На мгновение Рейна просто уставилась на него. Видимость уязвимости исчезла, когда она попыталась вернуть себе подобие профессионализма. — Вполне справедливо. — Ладно, — сказал он неловко. — Когда вернусь, — он медленно попятился, внимательно наблюдая за ней, чтобы убедиться, что не делает ничего плохого, а затем ушел, чувствуя себя идиотом. *** Когда Перси проснулся, Джейсон стоял у двери его камеры и вставлял ключ в замок. Опцион вообще-то перестал запирать камеру на ночь, но на этот раз сделал исключение на случай, если Марк решит проверить, когда Перси уезжает. Открыв дверь, Джейсон хотел было уйти, но Перси остановил его. — Подожди, — сказал он. Джейсон остановился и обернулся. — Ты ведь помолвлен, верно? — спросил Перси. — Да, — Джейсон поднял бровь. — Почему ты спрашиваешь? — Я хочу знать твою историю. — На самом деле рассказывать особо и нечего, — сказал он после паузы. — После обучения у Лупы я попытался вступить в легион, но они узнали мою фамилию. Моя мать замужем за легатом, который командовал легионом до Марка, и они не позволили мне вступить в армию, пока я не согласился жениться и продолжить род. И чтобы убедиться, что я найду "подходящую пару", она настаивает на выборе невесты, — в его голосе было мало энтузиазма. — Когда свальба? — Где-то через полтора года. Перси рассеянно кивнул. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы жениться на ком-нибудь еще? Джейсон с любопытством посмотрел на него, прежде чем пришел к какому-то выводу. — Ты имеешь в виду Рейну. — Я этого не говорил. — Послушай, Рейна — моя лучшая подруга и всегда будет ею. Если ты хочешь отношений с ней, давай. Я бы предупредил тебя, чтобы ты не причинял ей вреда, но она угрожает лучше, чем я. — Я даже не знаю... Я не знаю. Два дня назад я даже не думал об этом, а теперь выяснил, что она может быть заинтересована мной. Если Джейсон и был удивлен этим, то не подал виду. — Что бы ты ни чувствовал, у тебя есть время, чтобы понять это. А теперь тебе лучше не заставлять Галлиона ждать. — Хорошо, — сказал Перси, вставая. Он начал надевать доспехи, а Джейсон удалился. *** Примерно через час Перси ехал верхом рядом с легатом Галлионом и людьми, которых он привел из своей первой когорты. Сохраняя молчание на протяжении всего путешествия, Перси смотрел вперед, в то время как голова его была забита мыслями о предстоящем разговоре с Лукой. После целого дня пути Галлион объявил привал, и отряд остановился на третий привал за этот день, на этот раз разбив лагерь на ночь. Перси спрыгнул с лошади, ноги у него затекли и болели от долгой езды, и привязал поводья к дереву рядом с остальными. Он дал коню яблоко, которое ему разрешили взять из повозки, и тот с удовольствием его пожевал. — Спасибо, — сказал он, когда Перси мягко погладил его по гриве. Лошади не были слишком умными животными, поэтому умение общаться с ними не было одним из самых полезных даров Перси, но он был рад этому. Он очень любил животных. Хотя они не могли сказать ничего, кроме простого выражения своих эмоций, он наслаждался этой маленькой связью с созданиями его отца. Галлион приказал Перси сделать несколько дел, чтобы помочь установить лагерь, прежде чем позволил ему отдохнуть. Измученный и усталый, Перси нашел камень на краю лагеря и присел, чтобы съесть свой паек и выпить из фляжки. Он едва успел дать волю своим мыслям, когда заметил какое-то движение среди деревьев. Поначалу он почти не обратил на это внимания, но, услышав шорох листьев во второй раз, заподозрил неладное. Что бы там ни было, оно было слишком велико, чтобы его игнорировать. Это может быть кабан или медведь, или, что еще хуже, это может быть монстр. Перси бесшумно поднялся на ноги и двинулся к нарушителю спокойствия, положив руку на рукоять меча. Стараясь производить как можно меньше шума, он прошел сквозь листву и услышал еще один звук. В это же время из-за дерева выскочила фигура, в которой в темноте Перси с трудом признал человека. — Кто здесь? — позвал он, пока не обнажая меч. Не получив ответа, он подошел к дереву, за которым прятался незнакомец, готовый действовать мгновенно, если он сделает какое-нибудь резкое движение. Однако, когда Перси выглянул из-за дерева, где он должен был прятаться, он ничего не увидел. Несколько минут он бесплодно осматривался вокруг, прежде чем признал, что человек сбежал. *** Узнав о потенциальном разведчике, которому Перси "позволил уйти", Галлион хотел немедленно перенести их лагерь, но решил отказаться от этой идеи из-за общего неодобрения со стороны своих людей. Вместо этого он решил удвоить число солдат, несущих вахту, а также заставить Перси дежурить две смены подряд, прежде чем позволить ему немного поспать. С наступлением утра Галлион сменил маршрут, который на несколько часов сбивал их с пути. Все это для того, чтобы избежать возможности попасть в засаду. Наконец, после очень утомительного путешествия, Перси спешился во временном лагере, построенном на расстоянии полета стрелы от окруженного стеной каструма мятежников. Вся первая когорта Галлиона и солдаты восьмой когорты разбили лагерь, состоявший из множества палаток и штабелей кольев, окруженных траншеей. Перси увидел, что пара сотен мужчин трудятся в поте лица: либо тренируются, либо несут вахту, либо рубят лес. Он решил, что они строят осадные орудия. Несмотря на свои нервы, он внезапно почувствовал желание закончить переговоры как можно быстрее. Перси привязал лошадь вместе с остальными, и попопытался понять, куда делся легат. После недолгих поисков он обнаружил, что Галлион разговаривает с человеком, одетым в доспехи центуриона, но украшенные красным плащом через плечо, похожим на пурпурный плащ Галлиона. Перси предположил, что это был примипил Галлиона, второй по силе человек в его легионе. Когда Перси приблизился, Галлион лишь мельком взглянул на него, продолжая говорить. Он остановился перед ними и терпеливо ждал, пока они закончат разговор, который касался плана, предложенного Перси и двумя легатами. Наконец их разговор прекратился, и офицеры повернулись к нему. — Небо становится слишком темным, — сказал Галлион. — Мы подождем утра, а потом посмотрим, серебряный ли у тебя язык. — Да, легат, — покорно ответил Перси. Галлион рявкнул ему приказ, и он неохотно отправился выполнять черную работу, одновременно разочарованный и довольный тем, что пройдет еще одна ночь, прежде чем он снова увидит своих старых друзей.