Adapting to the Fall

Перси постучал в дверь Марка, и она слегка приоткрылась, будучи не запертой. После некоторого молчания он постучал снова и толкнул дверь сильнее. Быстро оглядев комнату, он окинул взглядом заваленный бумагами стол, открытое окно, пустую птичью клетку и удобную кровать, прежде чем пришел к выводу, что Марка в комнате нет. Не зная, куда теперь направиться, он лишь на мгновение посмотрел в сторону покоев Рейны и покинул здание. Пришлось немного поискать, но в конце концов он заметил легата у главных ворот беседующим с Авлом. Ноги Перси быстро понесли его к двум мужчинам, легко узнаваемым по их накидкам. Примипил уже собирался уходить, но заметил приближение Перси. — Пробацио, — поздоровался он. Это было намного лучше, чем снисходительное "грек", которое он получал от него во временном каструме. — Мне было очень приятно путешествовать с тобой, но я должен попрощаться. — Ты уезжаешь? — сказал Перси. — Да. Мне нужно вернуться в свой легион и передать послание легату. — О. Что ж, это должно... — Да, да, — раздраженно перебил Марк. — Оставь прощания и любезности на другой день. Мы еще встретимся перед переговорами с мятежниками. Потратив секунду, чтобы убедиться, что он правильно расслышал, Перси недоуменно посмотрел на легата. — Да. Мы, — сказал Марк, подтверждая его опасения. — Мы отправляемся через девять дней. Если ты думал, что избежишь участия в этом, то, возможно, ты такой же глупый, каким я тебя посчитал сначала. В этот момент Перси с трудом сдержал стон. Если так пойдет и дальше, то рано или поздно он пройдет по той дороге столько же раз, сколько и Авл. Но, по крайней мере, на этот раз ему удастся провести на одном месте больше недели. — Понятно. Марк хмыкнул и сказал: — Возвращайся к своим обязанностям, пробацио. Авл почтительно поклонился ему и покинул каструм. Перси ожидал, что разговор пойдет совсем не так. Повернувшись, чтобы посмотреть на каструм, он задержал взгляд на преторие, где, скорее всего, находилась Рейна, прежде чем направиться к тренировочной площадке. Там он нашел Джейсона и остальных членов центурии, выполняющих тренировочные упражения. Он посмотрел на своего кузена, взглядом давая тому понять, что хочет немного поговорить с ним. — Ты вернулся, — удивленно сказал он. — Ты же не ожидал, что я там погибну, правда? — пошутил Перси. — Конечно, нет. Как все прошло? — Хорошо, — сказал Перси, понимая, как приятно это слышать. — Лука согласился на временное перемирие, пока не встретится с Марком и Галлионом. — Это отличная новость! Как ты думаешь, они действительно согласятся на сделку? — Я очень надеюсь на это. Я был одним из них, поэтому знаю, чего они хотят. Но если бы я все еще был с ними и услышал предложение Рима, я бы отказался. Я думаю, что они тоже могут. — Я думаю, что нам все же лучше быть осторожными. — Конечно же я осторожен. Лука не сдастся легко, но в конце концов выбор останется не за ним, а за теми, кто следует за ним. Что он может сделать, если его армия сдастся? — Посмотрим, когда придет время. — Марк приказал мне вернуться туда на переговоры, так что я буду готов, если он попытается что-то сделать. — Это обнадеживает, — Джейсон на мгновение оглянулся на солдат, замерших по его команде. — Что ты сейчас будешь делать? — Ну, у меня еще девять дней до отъезда, так что я, наверное, потренируюсь. — Ты не хочешь отдохнуть денек? — Дело не в том, чего я хочу. Марк велел мне вернуться к своим обязанностям. Кроме того, было бы здорово вернуться к нормальной жизни. — Ну, тогда в строй, пробацио. *** Отпущенный на весь день, Перси съел немного свежего бекона в столовой, которого ему так не хватало во время путешествия, и направился к своей камере. Во время прогулки по каструму его внимание привлек знакомый центурион. Что ж, он и так слишком долго откладывал это. Борясь с инстинктивным желанием броситься бегом к зданию тюрьмы, пока она не увидела его, он подошел к ней прежде, чем она достигла претория. — Центурион, — сказал он, привлекая ее внимание. — Перси, — официально произнесла она, почтительно кивнув ему. — Я слышала, что ты вернулся. — Да, — он неловко почесал затылок, не зная, что сказать. — Все прошло замечательно. — Мне так и сказали. Ты молодец, пробацио. — Спасибо. Итак, о том, что произошло... — сказал Перси, нарушая долгое молчание, которое с каждой секундой становилось все более неловким. — Стой, — поспешно перебила его Рейна, и щеки ее порозовели. — Это может подождать до завтра. — Правда? — сказал он, не зная, чувствовать ли ему разочарование или облегчение. — Был тяжелый день. Мы можем... обсудить это, когда оба отдохнем. — Да, хорошо. Конечно. — Приходи ко мне утром. — Будет исполнено, центурион. Она улыбнулась так легко, что он мог бы подумать, будто это ему померещилось, а затем повернулась и исчезла в претории. Проследив за ее уходом лишь мгновение, он повернулся и направился обратно в свою камеру. *** После всего того времени, что прошло между поцелуем и этим моментом, Перси ни разу не подумал о том, что скажет, когда снова увидит Рейну. На самом деле это было не так. Он пытался думать о чем-то, но постоянно заходил в тупик, и продолжал делать это, пока не засыпал. Почему это так трудно? Он мог убить трех диких грифонов даже не поранившись, но не мог придумать, какие слова сказать женщине, которую целовал? С другой стороны, Рейна была намного страшнее грифонов. Перси мог это подтвердить, помня, как она справилась с пиратами. Она была великолепна. Перси однажды использовал два меча, чтобы обезоружить Итана на тренировке, но он не мог представить, что сможет использовать два оружия в течение всего боя. У Рейны в этом не было ни единого недостатка. Он даже сказал бы, что она сильнее с двумя мечами, чем с одним. Это может показаться слишком очевидным утверждением, но многие люди испытывают трудности, имея в руках даже одно оружие. Попытка удержать по одному мечу в каждой руке раскалывает сосредоточенность и силу, открывая дополнительные уязвимые места, несмотря на предоставление двойной наступательной мощи. Но она не показала никаких недостатков после того, как подняла второй меч. Но не только ее мастерство в бою внезапно привлекло его. Если бы это было так, он бы уже давно влюбился в Луку. Просто Рейна имела сильный характер. Она могла быть жестокой с теми, на кого держала обиду, но удивительно добра к своим друзьям. Когда она не делала профессионального и отстраненного вида, соответствующего ее рангу, у нее был такой невинный вид, который удивлял всех. Рейна была заботливой и преданной, и Перси просто нравилось проводить с ней время. Он пришел в свою одинокую маленькую камеру. Тюремное здание каструма состояло из двух этажей: на главном содержались пираты, которых они временно задержали перед отправкой корабля, а на нижнем располагалась камера Перси, а также несколько пустых камер. Скорее всего, он останется единственным обитателем нижнего уровня, пока не произойдет что-то серьезное, что приведет к переполнению первого этажа. Сняв доспехи и улегшись на довольно удобную койку, Перси понял, что решил свою дилемму. Он беспокоился, что поцеловал Рейну, потому что ему было грустно из-за Аннабет. Перси не хотел думать о романтических отношениях с Рейной, опасаясь, что он использует ее, чтобы отомстить за свою потерянную любовь, но теперь он знал: с Аннабет покончено. Он поцеловал Рейну, потому что она действительно была ему интересна. Ему просто потребовалось время, чтобы понять это. Несмотря на то, что его загадка, казалось бы, была решена, Перси все еще чувствовал себя виноватым. На самом деле прошло не так много времени, чтобы забыть Аннабет, но вот он здесь, всего несколько месяцев спустя, готовый начать отношения с другой. Но Перси полагал, что не может вечно жить прошлым. Теперь он другой человек, и Аннабет, вероятно, уже связалась с Лукой. Это то, чего она всегда хотела, не так ли? Теперь, когда она стала взрослой женщиной, разница в возрасте уже не так велика. Возможно, Перси все еще был немного озлоблен. Не потому, что он все еще тосковал по ней, а потому, что беспокоился о ней. Лука медленно сбивался с верного пути, и Перси не хотел, чтобы он тащил ее за собой. Независимо от того, любит он ее или нет, он знал, что она все еще хороший человек и не заслуживает той жизни, которую навязывает ей Лука. Перси понял, что уснуть будет трудновато. Он надеялся, что ошибся. Он надеялся, что Лука окажется тем человеком, каким он когда-то его считал, и его армия сдастся Риму. Перси надеялся, что Лука сможет отступить и стать тем человеком, каким, по мнению Аннабет, он был, обеспечив ей мирную жизнь, которую она заслуживала. Некоторое время он лежал и думал, оптимизм и пессимизм боролись за контроль над его сердцем, пока он наконец не заснул. *** Перси не был уверен, как Рейна относится к нему. "Это было мило", — сказала она после того, как он поцеловал ее, так что это определенно означало, что она тоже заинтересовалась им, верно? Или, может быть, она была заинтересована в нем, но поцелуй заставил ее понять, что он не тот, кто ей нужен, и именно поэтому она хотела подождать до сегодняшнего дня, чтобы сообщить ему эту новость. Как бы то ни было, он очень нервничал. Позавтракав медленнее, чем обычно, а затем посетив баню, Перси уже не мог придумать, как оттянуть потенциально катастрофический разговор. Утро скоро закончится, и Рейна может рассердиться, если он заставит ее ждать. И вот, наконец, ноги принесли его к дверям ее покоев, где он простоял слишком долго, прежде чем постучать. Вчера он узнал от Джейсона, что сегодня у них выходной, и это объясняло наряд Рейны, когда она открыла дверь. Вместо обычных доспехов центуриона на ней была повседневная одежда, сшитая специально для нее. Она также позволила своим блестящим черным волосам свободно падать на шею, больше не заплетая их в простую косу. Ее тёмные глаза внимательно изучали его в течение нескольких секунд, прежде чем она отступила в сторону, жестом приглашая его войти в комнату. — Ты хорошо выглядишь, — сказал Перси, пытаясь разрядить обстановку. — Спасибо, — сказала она, и ее щеки покраснели от комплимента. — Ты тоже хорошо выглядишь. Перси не платили за то, что он был стажером, и единственной его одеждой был надетый на нем наряд и старая одежда, подаренная Джейсоном. Сейчас он был одет в обычную одежду из дешевых материалов. У Джейсона было более массивное телосложение, и его одежда была немного мешковатой на более стройной фигуре Перси, поэтому он носил ее только тогда, когда ему приходилось стирать свой основной наряд. Так что он знал, что его одежду нельзя назвать отличной, но все равно принял комплимент. Улыбка на его лице дрогнула, когда потянулись секунды, в течение которых ни один из них не произнес ни слова. Наконец, нарушив неловкое молчание, Перси попытался завязать светскую беседу. — Хорошо, что не надо носить доспехи, а? Рейна бросила на него странный взгляд. — Я полагаю, что это в некотором смысле освобождение. Хотя без них я чувствую себя довольно уязвимой. Он не знал, что на это ответить, потому что не разделял ее чувств. Хотя он был уже близок к тому, чтобы овладеть искусством боя в доспехах, они все еще казались ему помехой, но он предпочел не говорить ей этого. — Итак, насчет... случившегося, — наконец сказала она. Было странно видеть кого-то, обычно такого строгого и дисциплинированного, с ярким румянцем на щеках, но это было мило. — Извини. То, что я сделал, было неуместно, потому что ты мой центурион и все такое. Я не должен был переступать границы дозволенного, — слова сами собой слетели с его губ, хотя он и не хотел их произносить. Перси счел извинения самым безопасным вариантом, поскольку она ему нравилась и он не хотел терять дружбу, которую они построили, если она не чувствует того же, что и он. — Что? Нет, в этом нет необходимости... — она замолчала, опустив глаза и сцепив руки вместе. — Я хотела, чтобы это случилось, — призналась она. Его сердце затрепетало. — Правда? —Да. Я бы так и сделала... Я бы сама начала, но я нервничала из-за того, как ты отреагируешь. — Итак, мы оба хотели поцеловать друг друга. Она кивнула, и ее лицо покраснело еще сильнее. — Это здорово! — он ухмыльнулся, и его захлестнуло облегчение. Рейна наконец встретилась с ним взглядом, но она не выглядела такой же довольной, как он. Что-то все еще беспокоило ее. Она ничего не ответила, в ее глазах появилось опасение. — Я уже забыл о ней, — заверил Перси. — Когда я увидел ее там, то ничего не почувствовал. Эта часть моей жизни осталась в прошлом, и теперь я здесь, разговариваю с тобой. На ее лице появилось легкое облегчение, и он понял, что она ему поверила. — Это... приятно слышать. Чем дольше они смотрели друг на друга, тем спокойнее становилось выражение ее лица, а губы складывались в искреннюю улыбку. — Итак, — сказал Перси. — Что ты теперь собираешься делать? — Я не знаю, — ответила она, и ее глаза вернулись к полу. — Я никогда... Я никогда ни с кем не состояла в романтических отношениях. — О. Мы можем разобраться с этим вместе. Но только если ты хочешь попробовать. Ты и я? Ей потребовалось несколько секунд, чтобы кивнуть. — Да, конечно. Я просто не знаю, что делать. — Это очень просто, правда! Мы просто будем проводить время вместе. — И это все? — В значительной степени. Это нужно для того, чтобы узнать друг друга получше и научиться доверять друг другу больше, чем кому-либо другому. — Хм, — задумчиво произнесла Рейна. — Вообще-то, — резко сказал Перси, — у меня есть идея! Ты свободна через несколько часов? — Я свободна весь день, — она нахмурила брови. — Что... — Увидишь, — он начал поворачиваться к двери. — Подожди! Он снова повернулся к ней и увидел, что она колеблется, прежде чем внезапно подойти и поцеловать его. Он замер, но через мгновение ответил ей тем же. Вскоре она отстранилась и смущенно улыбнулась, глядя на его ошарашенное лицо. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, и когда он это сделал, то улыбнулся в последний раз, прежде чем положить руку на дверную ручку. — Я вернусь через несколько часов, — с этими словами он ушел. *** Как и было обещано, вскоре Перси снова постучал в дверь Рейны. К сожалению, ответа он не услышал. После нескольких попыток он смирился с тем, что ее там нет, и покинул преторий. Выйдя на улицу, он быстро нашел ее беседующей с другим центурионом возле казарм. К тому времени, как он оказался перед ней, разговор закончился, и второй центурион ушел. — Извини, — сказала ему Рейна. — У меня были проблемы с расписанием, которые я должна была разрешить. Надеюсь, я не заставила тебя искать слишком долго. — Вовсе нет, — заверил ее Перси. — Так что же ты придумал? — Сейчас покажу, — неопределенно ответил он и с улыбкой вежливо протянул ей руку. Он дрогнул, когда она посмотрела на его руку и прикусила язык. Затем она огляделась вокруг, словно проверяя, что никто не видит их. Он в смятении опустил руку. — Извини, — сказала Рейна, быстро изобразив извиняющуюся улыбку. — Просто... Я думаю, что мы должны поддерживать платонические отношения на публике. — О. — Извини, — повторила она. — Мне достаточно трудно заслужить уважение к себе потому, что я женщина. А ты — мой подчиненный и мужчина... — О! Нет, я понимаю. Это я должен извиняться. Я даже не подумал об этом. — Все нормально. Просто показывай дорогу. Так они и шли молча, пока не оказались за пределами каструма. — Я должен спросить, — сказал он наконец. — Как давно ты заинтересовалась мной? — Ну, — сказала она, помедлив, чтобы лучше сформулировать ответ. — Если честно, мое восхищение тобой началось еще в Карфагене. — Правда? — сказал он, удивленный и в то же время довольный. — И что же я сделал, чтобы произвести на тебя такое впечатление? — Даже не знаю. Ты был справедлив... Совсем не то, что я ожидала, когда мы расставили эту ловушку. Ты оказался довольно страстным и галантным человеком. Предполагалось, что ты "враг", но на самом деле ты был кем-то, кто сражался за то, во что верил. — Я и не подозревал, что с самого начала был таким очаровательным. Я помню, что поначалу был довольно сердит на тебя. — Ты умудрился вывести меня из себя в первые два дня. Но я не могу особенно винить тебя, учитывая обстоятельства. — Однако я помню несколько довольно приятных разговоров. — Я полагала, что у тебя есть выход, учитывая, как ты решительно попрощался. Я не думала, что ты обрушишь часть здания! — Это был единственный выход. Я знал, что вокруг никого нет, поэтому никто не пострадал. Она вздохнула. — Это здание разваливалось еще до того, как вы устроили в нем засаду, — рассудил Перси. — Что значит еще немного повреждений? — Немного? Перси, ты закопал все наше запасное оружие. Нам потребовалось несколько часов, чтобы все это раскопать. — Подожди, серьезно? — Да. — О. Я... э-э... я этого не знал. Извини. — Все нормально. По крайней мере, мы не потеряли оружие, в отличие от груза, украденного мятежниками. — Верно, — виновато сказал он. — А для чего он вообще был нужен? — До этого момента моей центурией пренебрегали, не позволяли делать то, что нам требовалось. Марк послал нас, чтобы положить конец восстанию, потому что он не понимал, насколько большой угрозой они были в то время, иначе он послал бы больше людей из более престижной когорты. Получив полномочия, в которых я нуждалась, я попыталась обновить снаряжение моей центурии, поскольку ни одно из них не было в отличном состоянии. Несколько орудий сломалось, и даже запасное, что мы привезли с собой, было выковано менее искусными мастерами. — Мне очень жаль. — В конце концов все получилось. Сообщив о своей неспособности положить конец мятежу, я обратилась в Сенат с жалобой, что причина кроется в недостатке надлежащего снаряжения, и они приказали Марку обновить наше оружие. После этого он несколько недель подряд подвергал мою центурию особо строгим тренировкам за то, что мы переступили через его голову, но моральный дух был поднят с помощью нового снаряжения. Однако Сенат не мог возместить потерянные жизни, — разговор принял мрачный оборот, и она поспешно сменила тему. — Куда мы идем? — Хм, — сказал он, останавливаясь. Перекресток, на котором они сейчас стояли, совсем не походил на тот, что Джейсон описывал ему ранее. — В ту сторону? — он нерешительно указал направо. — Перси, ты заблудился? — Нет, конечно, нет. — Куда мы идем? — снова спросила она. Вздохнув, Перси ответил ей: — Я не хотел говорить, пока мы не доберемся туда, но я пытался отвести тебя в Большой цирк. — Но он вон там, — сказала она, указывая ему за спину. — Джейсон сказал идти на юг! — Мы шли на север. Перси посмотрел на небо и понял, что солнце действительно находится в противоположной стороне. — Упс. — Пошли, — она закатила глаза и сделала ему знак следовать за ней туда, откуда они пришли. Смущенный, он зашагал рядом с ней к каструму, радуясь, что она не смеется над его ошибкой. Через некоторое время они подошли к одной из самых знаменитых достопримечательностей Римской Республики — Большому цирку. Огромный овальный стадион, несомненно, был самым большим амфитеатром в мире и был посвящен любимому занятию Перси — гонкам на колесницах. Пара заняла свои места, пока лошади тащили свои колесницы по дорожке в захватывающей борьбе за первое место. По словам Джейсона, они должны были прибыть до начала скачек, но из-за небольшой ошибки Перси они опоздали. Когда они устроились поудобнее, Рейна наконец задала вопрос, которого он так долго ждал. — Зачем ты привел меня сюда? — Когда я был намного младше, — начал он, — Дедал иногда брал меня с собой в город, я имею в виду Александрию, и мы смотрели скачки. Это был его способ вознаградить меня за новое достижение в моем обучении. Многие из моих самых запоминающихся бесед с ним происходили во время гонок. Это было то, чего я всегда ждал больше всего до его смерти. Я всегда хотел увидеть его на таком большом стадионе. Теперь я делюсь этим опытом с тобой. — Похоже, ты действительно восхищался этим человеком. — Конечно. В юности он строил и изобретал великие вещи и жил жизнью, которая войдет в историю, но в старости он стал совершенно другим человеком. Он упорно трудился, чтобы исправить свои самые большие ошибки, подталкивая нас всех быть лучшими, и лично помог мне овладеть всеми моими навыками и способностями, потому что он видел что-то во мне. Я многим ему обязан. — Мне действительно очень жаль. — Это не ты его убила, — твердо сказал он. — Тебе не о чем жалеть. И есть вещи поважнее, чем размышлять о прошлом прямо сейчас. Гонка закончилась, и новые гонщики уже закончили выстраиваться у ворот. Перси несколько мгновений внимательно разглядывал их, прежде чем указать на какую-то колесницу. — Тот, что с темной лошадкой и пятнистым конем, победит. Рейна с любопытством посмотрела на него. — Почему ты так уверен в этом? — Потому что у меня есть на это особый взгляд, — гордо ответил он. — Каждый раз я могу точно определить победившую колесницу до начала гонки, и я никогда не ошибался. — Очаровательно. Тогда нам остается только посмотреть. Хозяин бросил тряпку, что означало начало гонки, и ворота распахнулись. В тот же миг все лошади выскочили на дорожку, и выбранный Перси скакун взял на себя инициативу. Он самодовольно улыбнулся Рейне, которая с восторженным вниманием наблюдала за гонкой. Первый круг закончился, потом второй, третий, и все это время тот гонщик неизменно лидировал. На четвертом круге, однако, они опустились на второе место, а вскоре и на третье, но Перси не волновался. К тому времени, когда начался седьмой и последний круг, его гонщик вновь стал первым и набрал скорость. Они прошли половину круга, когда человек сзади ударил его в бок, заставив его качнуться вправо и потерять свою позицию. Ему удалось прийти в себя, но к тому времени, когда он пересек финишную черту, два других человека уже заняли первое и второе места. Рейна торжествующе посмотрела на него. — Ты сказал, что никогда не ошибался. — Ну, — смущенно сказал он, — в девяти случаях из десяти. Похоже, ее это не впечатлило. — Примерно в половине случаев я прав, — уточнил он. — Это звучит более убедительно, — сказала она с выражением чистого веселья на лице. — Итак, — сказал он, меняя тему разговора. — Ты когда-нибудь бывала здесь раньше? — Несколько раз, — ответила она. — Но только однажды я действительно наблюдала за гонкой. Когда я была маленькой девочкой, отец однажды разрешил нам с сестрой приехать сюда. Она подралась с мужчиной на несколько лет старше ее, и нас вышвырнули вон, — Рейна грустно улыбнулась, вспомнив выходки сестры. — Я и не знал, что у тебя есть сестра, — сказал Перси. — Это... не самое приятное воспоминание. — Тебе не обязательно говорить об этом, если... — Нет, — перебила она. — Я хочу этого, — она помолчала, собираясь с мыслями, а потом начала свой рассказ. — Мне говорили, что мой отец был великим человеком. Это было еще до моего рождения. Он был солдатом и сражался на войне, в конце концов достигнув ранга примипила. Он был известен своей решительностью и мастерством боя, но война сломила его. Моя сестра, Хилла, говорила, что помнит время, когда он был заботливым, но все, что видела я, — это злого пьяницу. Однажды он разозлился на Хиллу и ударил ее, но она сопротивлялась. Но она ему не ровня, и он мог убить ее. Я была так молода и так напугана, но мне не нравилось видеть, как ей делают больно. Поэтому я взял его кинжал и... ударила его ножом в бок. Перси ободряюще положил руку ей на плечо, и она улыбнулась. Он хотел что-то сказать, но решил, что лучше дать ей закончить. — Я была раздавлена тем, что сделала, поэтому убежала, — продолжала она. — Я убежала из дома и больше не возвращалась. Это был последний раз, когда я видела Хиллу. Я пыталась найти ее, но не смогла. Позже, когда я в первый и последний раз встретила свою мать, я узнала, что он истек кровью из раны. Что я убила его. — Ты не можешь винить себя за это, — твердо сказал он. — Но как же иначе? Он умер от моей руки. Они приняли меня в легион только потому, что знали, кто мой отец. Меня бы давно публично казнили за отцеубийство, если бы они знали, что я сделала. — Когда речь заходит о тех, о ком мы заботимся, никакая цена не слишком высока, чтобы заплатить за их защиту. У тебя не было другого выбора. — Я знаю, — сказала она нерешительно. — Но насколько я знаю, Хилла тоже умерла, и я убила своего отца напрасно. — Она жива, — настаивал он. — Судя по тому, что ты сказала, она сильная и способная. Таких людей нелегко сломить. Она улыбнулась, но не выглядела слишком уверенной. — Знаешь, я однажды участвовал в одной из таких гонок, — сказал Перси после некоторого молчания. — Серьезно? — Да. — Ты выиграл? — Ну... не совсем. — Ты пришел последним? — Технически, нет. Видишь ли, как сын Посейдона, я могу разговаривать с лошадьми и понимать их. В то время я этого не знал. Поэтому, когда лошади заговорили со мной, я был так поражен, что сделал резкий выпад и врезался в трибуны. Она рассмеялась. — Да, публика тоже так сделала, — сказал он. — У тебя была еще одна возможность участвовать в гонках? — спросила она, выглядя очень удивленной. — Нет. Двое мужчин сопровождали меня, но я не знал, что они собираются делать, поэтому просто убежал. Она снова рассмеялась, и он присоединился к ней собственным смехом над пережитим унижением. В воспоминании это было довольно забавно. Они продолжали смотреть заключительные два забега, болтая и наслаждаясь ночью без каких-либо мрачных тем, омрачающих приятное настроение. Как только мероприятие закончилось, они покинули цирк вместе со всеми остальными и направились обратно к каструму. — Прости, что я перепутал дорогу, — сказал Перси. — Наверное, мы пропустили одну гонку или две. — Не беспокойся об этом, — сказала Рейна. — Я прекрасно провела время. — Это хорошо. Они добрались до претория в уютном молчании и остановились у ее двери. — Итак... — начал он, но она остановила его. — Внутрь, — приказала она, открывая дверь. Он последовал за ней через вестибюль, хотя вскоре должен был снова уйти. — Итак, — повторил он. — Что ты сейчас чувствуешь по поводу того, что происходит между тобой и мной? Ты что, передумала? — О да, — сказала она с игривой улыбкой. — На самом деле, я думаю, будет лучше, если ты перейдешь в легион Галлиона, чтобы мы больше не виделись. Он усмехнулся. — Значит, мы сделаем это снова? — Думаю, что да. Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, она подошла к нему и поцеловала. Ее движения все ещё были неумелыми и неуверенными, но тем не менее он наслаждался ею. До тех пор, пока она не решит, что из этого ничего не выйдет, и не скажет ему, чтобы он больше не приближался к ней, она научится лучше справляться с этим. Через слишком короткое время она отстранилась, и на ее лице появился легкий румянец. — Ты начинаешь привыкать, — заметил он. — Разве это плохо? — Нисколько. — Хорошо, потому что... Мне это нравится, — ее румянец рос в геометрической прогрессии. Он усмехнулся. Ее глаза сузились. — У тебя есть обязанности на завтра, пробацио, —презрительно сказала она, хотя ее глаза все еще игриво сверкали. Внезапно выпрямившись, он сказал: — Хорошо, центурион. Мне пора идти. Она закатила глаза, все еще улыбаясь. — Поговорим завтра? — неуверенно произнес он. — Конечно. Получив необходимое подтверждение, он удалился. Как только дверь за ним закрылась, он вздохнул. На самом деле, лучше и быть не могло.