Adapting to the Fall

В глухой ночной тишине слышны были только шаги Перси, пробиравшегося сквозь неподвижный каструм в преторий. Он нарушил комендантский час, но ему было все равно. В данный момент опасность быть пойманным не имела для него никакого значения. Пройдя через здание, он наконец оказался перед дверью, перед которой стоял уже много раз. Он поднял кулак, потом заколебался. Слишком долго он стоял там, раздумывая, стоит ли ему просто вернуться в свою камеру и попытаться немного поспать. Затем он наконец собрал всю решимость в кулак и постучал костяшками пальцев по дереву. Прошло достаточно времени, и он уже собирался постучать снова, но дверь внезапно открылась, и появилась наспех одетая Рейна. У нее было раздраженное выражение лица, но оно быстро сменилось замешательством, как только она поняла, кто ее разбудил. — Перси? Что ты здесь делаешь? Усталость в ее голосе заставила его почувствовать укол вины, но он загладит свою вину перед ней. — Вчера я хотел тебе кое-что показать, но у нас не было времени, потому что... ты знаешь. Она покраснела. Накануне вечером Перси пришел к ней с полностью сформулированным планом в голове, но он рухнул, как только их губы соприкоснулись. Это должен был быть всего лишь быстрый приветственный поцелуй, но в тот момент их губы слишком слеплись. Это было так внезапно, неожиданно и интимно, но быстро закончилось, когда они поняли, что движутся в том направлении, к которому еще не были готовы. — Хорошо, — сказала она, ее щеки отказывались возвращаться к естественному оттенку. — Я тебе сейчас покажу, — решительно сказал он. — Потому что это не может ждать до моего возвращения. — Ладно. Тогда дай мне несколько минут, — сказала Рейна со вздохом, отступая в комнату и закрывая дверь. Через некоторое время они вместе покинули каструм, стражники на стенах были слишком заняты и не замечали их. Они прокрались по тихим улицам Рима и в конце концов добрались до места, где совсем недавно сражались с пиратами. — Тебе не терпелось показать мне пирс? — сказала Рейна, оглядываясь в поисках чего-то необычного. — Ты мне доверяешь? — сказал Перси. Она пристально посмотрела на него, прежде чем кивнуть. Он протянул к ней руки, и она нежно приняла их. Одарив ее озорной улыбкой, он крепко сжал ее ладонь, а затем позволил себе упасть вниз с деревянной платформы, увлекая ее за собой в море. Он едва успел увидеть, как на ее лице появилось выражение тревоги, прежде чем вода скрыла ее из поля зрения. Вопреки ее ожиданиям они оба остались совершенно сухими и плавно опустились на дно Нашего моря, пузырь воздуха появился вокруг них, как только их ноги коснулись песка. Рейна выдохнула, задержав дыхание, а затем удивленно огляделась. Они стояли в сферическом воздушном пузыре, окруженном водой, и только сила воли Перси не позволяла воде заполнить пузырь. — Это невероятно, — сказала она, оторвав взгляд от любопытной рыбы, которая осторожно плавала вокруг пузыря, чтобы посмотреть на Перси. — Может, это и не удивительно, — сказал он, — но вода — мое любимое место. Здесь я больше всего чувствую себя как дома, — он отпустил одну из ее рук и принял сидячее положение, а она быстро последовала его примеру. — Может быть, я все-таки не накажу тебя за нарушение комендантского часа, — пошутила она. Центурион придвинулась ближе, положив голову ему на плечо, и он почувствовал, как в груди разливается тепло. Прошедшая с ней неделя пролетела слишком быстро. Было безумно то, каким образом работало время: тянулось вечно, когда он с нетерпением ждал будущего, и проносилось со скоростью Гермеса, когда он не хотел, чтобы заканчивалось настоящее. Они договорились не торопиться, ради них обоих. Она действительно нравилась Перси, и именно поэтому он не хотел слишком быстро развивать их отношения, опасаясь, что это будет выглядеть так, будто он использует ее, чтобы заменить Аннабет, что было бы несправедливо по отношению к ней. Хотя им и удавалось не торопиться (они едва ли делали больше, чем целовались или держались за руки наедине) они довольно быстро сближались. Рейна на удивление быстро отбросила статус центуриона, когда рядом был только он, и была самой собой. — Это все, что ты хотел мне показать? — спросила она. — Да, — сказал он. — Я просто хотел еще немного побыть наедине, только вдвоем, прежде чем мне придется уйти. Довольная улыбка сияла на его лице, пока они сидели вместе в безмятежном спокойствии, которое, как надеялся Перси, будет длиться вечно. Именно этот момент он и планировал вчера. Именно так он хотел закончить тот короткий отрывок времени, который они провели вместе, прежде чем ему снова придется уехать. Ему хотелось чего-то, что говорило совершенно ясно и без слов, что именно здесь они снова встретятся, когда он вернется. Прошло еще немного времени, и он взглянул на женщину, положившую голову ему на плечо. Она заснула. Именно в этот момент Перси понял, как ему повезло. Это было лучшее, на что он мог надеяться. Быть захваченным в плен именно этим центурионом в Карфагене и оказаться рядом с ней после ухода из мятежа было удивительно само по себе. Еще более маловероятным было то, что он подружился с Джейсоном и с ней, и теперь она хотела быть для него кем-то большим. Вдобавок ко всему, ситуация с мятежом тоже приближалась к мирному разрешению. Это заставило его задуматься, не сделал ли он что-то такое, чтобы произвести впечатление на Тихе и заставить ее присматривать за ним. По крайней мере, казалось, что боги одобряют его выбор. Через некоторое время солнце начало просвечивать сквозь водную гладь, и он понял, что момент миновал. Он должен был скоро встретиться с Марком, а раздражать легата не входило в список хороших идей. Поэтому он неохотно разбудил ее. *** Вместе с отрядом, состоявшим из него самого, Марка и нескольких почтенных солдат из второй и третьей когорт, Перси отправился по той же дороге, что и Галлион со своей первой и восьмой когортами. Путешествие заняло больше времени, чем в последние два раза, когда Перси ездил по этому маршруту, так как Марк давал им гораздо больше перерывов, чем Галлион. Доказывало ли это щедрость Марка, оставалось спорным. На этот раз поездка заняла целых два дня, а это означало, что встреча состоится менее чем через двадцать четыре часа после их прибытия. Однако этот день все равно оказался слишком долгим, поскольку Марк поручил ему подготовить нейтральное место для встречи. Это означало, что он должен был помочь построить палатку, выкопать траншеи по обе стороны от нее, и установить баррикады, позади которых будут стоять солдаты, на случай, если что-то пойдет не так. Затем, когда все это было сделано, ему дали еще больше черной работы, чтобы он не сидел без дела. После огромного списка утомительных дел он лег спать с огромной надеждой в сердце, а проснулся в последний день войны. Он знал, что это правда. После сегодняшних переговоров восстание будет распущено, и снова воцарится мир. Часть его подсознания ругала его за наивный оптимизм, но он ничего не мог с собой поделать. День, которого он ждал, наступил. План был безупречен. Полубоги услышат, что предлагает им Рим, отступят, и Лука будет совершенно неспособен продолжать свой путь войны и хаоса. Друзья Перси будут свободны, легаты будут счастливы, и он сможет вернуться в Рим и проводить больше времени с Рейной. Это сработает, это должно сработать. Перси вошел в палатку Галлиона, где его уже ждали Марк и Авл. В центре палатки стоял стол, а на нем лежали карта и несколько стрел. Присмотревшись, он увидел крошечные свитки, обернутые вокруг древков стрел, точно такие же, как те, что были посланы мятежниками, когда он был здесь в прошлый раз. Он предположил, что именно так они сообщили точное время и место встречи, решив не посылать человека. — Наконец-то, — проворчал Марк. — Легаты, — почтительно произнес Перси. — Теперь, когда мы все собрались, — сказал Галлион, — мы можем идти. Не говоря больше ни слова, трое офицеров вышли из палатки, и Перси последовал за ними. Они пересекли траншею по мосту, а затем встретили примерно дюжину солдат, которые последовали за ними к новой палатке, установленной в середине двух каструмов. Оказавшись там, легаты, примипил, Перси и двое легионеров вошли в палатку, в то время как остальные, предположительно из первой когорты Галлиона, остались снаружи на баррикадах. Перси выглянул из другого входа и не увидел никаких признаков мятежников. Сообщив об этом офицерам, он принялся расхаживать взад-вперед, в то время как Галлион и Авл вели тихую беседу, а Марк просто стоял рядом, выглядя нетерпеливым. Наконец, по прошествии нескольких минут, палатка открылась, и в нее вошли Лука, Аннабет и Алебастр. Аннабет и Лука встали прямо перед ними с настороженными выражениями лиц, в то время как Алебастр встал на страже с их стороны входа в палатку. Никто ничего не сказал, и Марк выжидающе посмотрел на Перси. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что он был единственным, кто знал имена всех присутствующих. — Лука, Аннабет, — сказал он, изо всех сил стараясь говорить официально, — от греческого восстания. Вы стоите перед легатом Марком, легатом Галлионом, и примипилом Авлом, от римского легиона, — он взглянул на своих офицеров и получил от Авла лишь кивок в знак того, что все идет хорошо. — Давайте покончим с этим, — сказал Марк. Галлион откашлялся и шагнул вперед. Очевидно, именно его избрали вести переговоры. — Во имя мира мы готовы простить вам преступления, совершенные при определенных условиях. — Вы хотите вернуть каструм, — сказал Лука. Перси не мог прочитать выражение его лица. Он взглянул на Аннабет, которая решительно смотрела куда угодно, только не на него. Она казалась встревоженной и выглядела далеко не так уверенно, как Лука. — Да, — подтвердил Галлион. — В обмен на амнистию мы просим вас покинуть здание и вернуть всех заложников, которые у вас есть, живыми или мертвыми. Вам будет позволено беспрепятственно отбыть в свои родные города, если вы оставите оружие и дадите клятву никогда больше не поднимать оружие против Республики. — Но.... почему мы должны это делать? — сказал Лука снисходительным тоном. — Здесь у нас есть преимущество. Я не вижу причин, по которым мы должны сдаться вам. Решив не поправлять Луку насчет преимущества, Галлион подсластил сделку. — В какой бы бывший греческий город вы ни приехали, вы обнаружите, что мы ослабили наше влияние на них. Мы отменим комендантский час и сократим военное присутствие до уровня любого римского города. Ваши люди смогут поклоняться любому пантеону, который они выберут. — А налоги? — подала голос Аннабет. Галлион с любопытством посмотрел на нее. — Не изменятся. Я уверяю вас, что монеты, собранные с граждан, вкладываются в качество их жизни. Мы обеспечили их пищей, защитой и даже отдыхом — всем тем, что ваше воюющее правительство не смогло сделать в то время, когда еще существовало. Аннабет открыла рот, чтобы, без сомнения, дать разумный ответ, но Лука поднял руку, чтобы заставить ее замолчать. — Нам нужен предатель, — сказал он, не сводя глаз с Перси. — Что? — удивленно переспросил Галлион. — Мы хотим, чтобы человек, который ударил нас ножом в спину, был доставлен к нам в цепях. Сделайте это, и мы заключим сделку. — Нелепость, — сказал Марк. Перси удивленно уставился на легата. — Нелепость? — сказал Лука, свирепо глядя на Марка. — Мы знаем вашу численность. Неужели вы действительно будете скучать по одному солдату, который даже не римлянин? — Полубог слишком ценен, — настаивал Марк. — Полу... Ты им сказал! — воскликнула Аннабет, впервые взглянув на него. Перси виновато кивнул, едва выдержав обвинение в ее глазах. — Да, сказал. — Да, — сказал Марк. — Он был очень откровенен и выдал все ваши маленькие секреты. Но вы не можете его получить. Он раскаялся в своих и ваших преступлениях на службе Республике. Без него вы можете предложить нам только каструм, который мы легко можем вернуть силой. — Легко? — сказал Лука, начиная терять самообладание. — Тогда почему бы вам не попробовать? Пошлите столько легионов, сколько захотите, к его стенам, и все они падут. — Ты действительно думаешь, что банда греческих дикарей сможет... — Марк! — Галлион попытался предупредить его, но коллега продолжал стоять на своем. — ... удержать каструм против тысяч людей, которыми мы командуем? — Придержи язык, римлянин, — прошипел Лука, яд сочился из его голоса, а рука легла на рукоять меча. — Переосмысли свою позицию, — прорычал Марк. — Мы великодушно предлагаем вам, варвары, все, что вы хотите, и возможность вернуться домой свободными людьми, потому что вы просто не стоите нашего времени или военных ресурсов. Это лучшее предложение, которое вы можете получить от нас. Откажитесь от этого, и мы прорвемся сквозь ваши ряды прежде, чем вы даже поймете, что произошло. Вы все умрете, не совершив ничего, кроме нескольких бессмысленных убийств, и будете забыты в учебниках истории, не оставив после себя ни наследства, ни песен, которые будут воспеты в вашу честь. Лука выхватил меч и направил его на Марка. Перси немедленно встал между ними, выхватив свое оружие и направив его на своего бывшего предводителя. — Опусти меч, Лука. После всего, за что ты боролся, всего, что ты сделал, ты собираешься перечеркнуть все это из-за ненависти и злобы? Это все, что мы хотели, и нам преподнесли это на блюдечке. Это больше, чем ты заслуживаешь. — Ты действительно хочешь умереть, защищая их, Перси? — сплюнул Лука. Он махнул рукой в сторону Аннабет, приказывая ей отойти. Она нерешительно подчинилась. — Ты собираешься отдать свою жизнь за людей, которые убили твоих соотечественников и вторглись в наши города? — Сегодня никто не умрет. Опусти меч и остановись, пока не натворил непоправимых глупостей. Лука замахнулся, и Перси парировал удар. Последовал еще один, потом третий. Перси попытался пнуть его в грудь, но Лука поймал его за ногу и вывел из равновесия, заставив упасть на спину. Лука попытался приставить клинок к горлу Перси, но сын Посейдона откатился в сторону и ловко вскочил на ноги. — Ты хотя бы спросил их, чего они хотят, прежде чем войти сюда? — спросил Перси. — Дело не в том, чего ты хочешь, Лука. Ты можешь покончить с собой, продолжая притворяться, что можешь выигрывать эту войну сколько угодно, но ты также забираешь жизни тех, кого ведешь за собой. Их кровь будет на твоих руках. Взгляд Луки метнулся туда, где стояла Аннабет, неуверенно наблюдающая за ними, прежде чем он снова поднял клинок, чтобы атаковать. Однако прежде чем он успел это сделать, кто-то ударил его по голове сбоку, и он рухнул на землю. Один из легионеров, сопровождавших их в шатре, вложил меч в ножны и отступил назад. — Лука! — крикнула Аннабет и опустилась на колени рядом с его неподвижным телом. — Неужели у вас нет чести? — закричал Алебастр, вытаскивая меч, но остановился на полпути, когда Перси направил на него собственный клинок. — Отойди, — сказал он. — Все еще можно исправить. Марк усмехнулся. Перси повернулся к офицерам и постарался скрыть свое раздражение. — Легат. Лука говорит не за всех. Скажите им то, что предложили ему, и они все еще могут принять ваши условия. — А что с ним? — спросил Галлион, указывая на лежащего без сознания полубога. — Лука сделал свой выбор, — сказал Перси, помолчав немного. — Но его люди — нет. — Да будет так. — Тогда продолжай, — сказал Марк. — Я могу проследить за этой компанией. — Только не один. Авл, останься здесь. Галлион жестом велел двум солдатам и Перси следовать за ним, прошел мимо поверженного Луки и вышел из палатки. Оказавшись снаружи, они увидели всех полубогов, собравшихся на небольшом расстоянии. Галлион шагнул вперед и повысил голос: — Полубоги Греции. Ваш лидер только что напал на одного из наших людей без всякой причины. Несмотря на это, я готов простить вам его пренебрежение и сделать вам предложение. Полубоги переглянулись. Все они по-разному отреагировали на слова Галлиона. Легат продолжил и повторил им все, что он предложил Луке. Он поклялся им, что они получат амнистию и смогут вернуться домой, как будто восстания никогда и не было. В толпе полубогов послышался ропот, который затих, когда Галлион заговорил снова. — Сложите оружие и преклоните колени перед нами, и вы будете вольны покинуть это место, сохранив жизни и все, за что вы боролись. Никто ничего не предпринял, но многие из них выглядели сомневающимися, как будто они хотели принять предложение, но не были уверены, можно ли доверять Галлиону. Перси шагнул вперед и сказал: — Он честен. Его обещания будут исполнены сразу, как вы сдадитесь. Клянусь в этом на реке Стикс. Единственный удар грома потряс небо, и многие лица стали спокойнее, но все же они не преклонили колени. В глазах полубогов читалось множество чувств: смятение, надежда, гнев, сомнение, облегчение. Каждое лицо рассказывало свою историю, и по мере того, как Перси изучал каждое, он все больше и больше нервничал, что никто не встанет на колени. Казалось, прошла целая вечность, а потом на небе начали собираться тучи, и кто-то наконец вытащил свой меч и бросил его на землю, прежде чем опуститься на одно колено. Прошли секунды, за ним последовали другие, потом еще и еще, пока половина мятежников не разоружилась и не преклонила колени перед Римом. Перси не позволил себе даже на секунду почувствовать облегчение, настороженно наблюдая за второй половиной. Они стояли с выражением шока и ярости на лицах, глядя друг на друга и держа руки на оружии в ножнах. Наступила тишина, нарушаемая только карканьем птиц и ветром, сотрясающим ветви деревьев. Облака над головой были серыми и густыми. Перси охватила волна неуверенности, которую, как он знал, Галлион и другие солдаты тоже почувствовали. Затем мятежники кивнули друг другу и обнажили клинки, и Перси подумал, что это все. Они собирались бросить оружие на землю и опуститься на колени. Все будет кончено. — Предатели! — закричал голос. Вперед выступил мужчина. У него было стройное телосложение, обтянутое кожаными доспехами, и пряди черных, как вороново крыло, волос свисали на искаженное ненавистью лицо. Больше всего в нем выделялась повязка, закрывавшая один глаз. Итан. Время замедлило свой бег, и у Перси кровь застыла в жилах. Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, он внезапно понял, что сейчас произойдет, и сразу же бросился бежать, но был слишком далеко. Итан вонзил меч в спину ближайшего коленопреклоненного полубога. Кровь залила траву, и не прошло и секунды, как остальные полубоги, отказавшиеся преклонить колени, последовали их примеру и зарубили тех, кто сдался. Перси бежал так быстро, как только мог, но безрезультатно. Некоторые из коленопреклоненных мятежников поняли, что происходит, и бросились прочь от людей, которых они называли союзниками, пытаясь забрать свое оружие. У них не было ни единого шанса, так как стрелы пронзали их сердца прежде, чем они могли дать отпор. За считанные секунды половина мятежников была уничтожена другой. И в ту же секунду, как закончилось злодеяние, оставшаяся половина развернулась и побежала. Перси не думал ни о чем, приближаясь к убийцам как можно быстрее. Земля неестественно дрожала с каждым шагом короткими, сильными толчками. Он не чувствовал ничего, кроме гнева, и думал только об убийстве. Он даже не задумался о том, как Алебастр из шатра оказался вместе с оставшимися полубогами, держа развернутую книгу в одной руке, используя магию, чтобы скрыть оставшихся мятежников, убегающих с места переговоров. Итан попытался бежать, но Перси уже догнал его. Он замахнулся своим клинком, но Итан отразил его. Его единственный глаз расширился от шока и страха, когда атаки Перси обрушивались на него снова и снова с неумолимой скоростью. Клинок Итана полетел в траву, и он сам был отброшен назад ударом в грудь. Он закашлялся и попытался отдышаться, когда Перси приблизился к нему. — Ты не убьешь меня, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Ты всегда был слишком хорош для этого. Вот из-за чего все это было, не так ли? — вопрос был прерван, и его широко раскрытые глаза медленно переместились с холодного лица Перси на лезвие, вонзенное ему в живот. Перси повернул оружие, прежде чем вынуть его. Итан закашлялся, и кровь хлынула из его рта, когда он упал на колени. Вскоре после этого он бездыханно упал у ног Перси, такой же безжизненный, как и друг, которого он убил. Перси перешагнул через тело, намереваясь догнать остальных убийц, но никого не увидел. Магия Алебастра сработала, и они все спаслись. Все, кроме Итана и Луки, последний из которых все еще должен был лежать без сознания в палатке. Перси помчался обратно тем же путем, каким пришел, и даже не обратил внимания на сильный дождь, внезапно хлестнувший по земле. Он полностью проигнорировал Галлиона и его солдат, пробегая мимо них прямо в палатку и обнаружив там только двух человек. Марк приходил в себя после тупого удара по голове, в то время как Авл лежал лицом вниз с кинжалом, воткнутым в его затылок. — А где Лука? — спросил Перси. Он был удивлен тем, как дрожал его голос. — Эта тварь напала на меня! — сказал Марк. — Я пришел в себя, а они ушли. Галлион вошел в шатер, огляделся и опустился на колено рядом с безжизненным телом Авла. Перси вышел на улицу. В поле зрения не было никого, кроме римлян и мертвых греков. — Клянусь богами, — прошептал Марк, выходя вслед за ним. — Что здесь произошло? — Все, — ответил Перси.