Adapting to the Fall

Коннор. Удар! Трэвис. Удар! Кэти. Удар! Ли. Удар! Кастор. Удар! Перси не позволял себе думать, не позволял себе горевать. Он только позволял себе тренироваться и вспоминать. Каждый раз, когда его меч ударял по манекену, в его сознании возникало новое имя кого-то из потерянных друзей, сопровождаемое ярким изображением их безжизненных лиц, когда их клали на погребальный костер. Это было все, что он мог сейчас делать. Единственное, что он мог чувствовать, — это гнев. Кларисса. Удар! Он услышал приближающиеся шаги, но не обратил на них внимания. Майкл. Удар! — Перси, — сказал Джейсон. Уилл. Удар! — Перси, это должно прекратиться. Это ненормально. Кловис. Удар! — Ты вернулся четыре дня назад и ни разу не разговаривал с Рейной. Перси промолчал. Он был так рад перспективе вернуться в Рим и снова увидеть Рейну, когда уезжал. Но теперь все было по-другому. Все изменилось. — Мы оба беспокоимся о тебе. Поллукс. Удар! Шерман. Миранда. Удар! Удар! В конце концов Джейсон, казалось, понял, что попытка заставить Перси говорить была безнадежной, ведь другие попытки достучаться до него тоже потерпели неудачу. Он сдался и ушел, предоставив Перси самому себе. Силена. Удар! Лорел. Холли. Кьяра. Удар! Удар! Удар! Вскоре у Перси кончились имена, но он продолжал яростно нападать на соломенную куклу, стоявшую перед ним. Его ярость продолжала расти, пока его атаки не стали настолько быстрыми, что человеческий глаз едва поспевал за ними. Манекен в конце концов сдался и разлетелся на множество кусочков. Перси удивился, что это продолжалось так долго. Полубог постоял несколько секунд, переводя дыхание, а потом убрал меч в ножны и решил попытаться уснуть; роскошь, которой он в последнее время нечасто удостаивался. Он прошел через каструм и очутился в своей прежней камере. Он снял доспехи и бросил их на землю, прежде чем лечь на койку. Увидев, что сделал Перси на переговорах, Галлион, казалось, убедился в преданности Перси Риму и предложил Марку сделать его легионером. Когда Марк попытался отклонить эту идею, Галлион упомянул, что давал показания перед Сенатом о действиях Перси, и Марк был вынужден принять его рекомендацию. Так что Перси больше не был условно осужденным, хотя Марк по-прежнему не позволял ему спать нигде, кроме своей камеры. Упав на свою койку, Перси понял, что устал больше, чем думал, так что заснул почти мгновенно, и вскоре ему приснился сон. Он шел по багровому полю. Он знал, что под ногами у него трава, но по ее виду этого сказать было нельзя, потому что вся она была залита кровью, насколько хватало глаз. Вдалеке виднелся человек, стоящий к нему спиной, и Перси направился к нему. Чем ближе он подходил, тем моложе становился этот человек. Перси остановился, когда оказался рядом с ним; он не выглядел старше десяти лет. Мальчик повернулся к нему лицом и испуганно уставился на него одним здоровым глазом, другой был прикрыт повязкой. Перси не мог контролировать себя. Он был зол, и сам не знал почему. Он выхватил меч и ударил мальчика прямо в сердце, повернув лезвие, чтобы тот умер. Кровь хлынула из его груди, и мальчик закричал. Перси проснулся весь в поту, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем. Он закрыл глаза и медленно, глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он перевернулся на другой бок и попытался снова заснуть, но сон не шел к нему. А потом наступило утро. *** После того, как Перси надел свои доспехи и пристегнул меч и пустую флягу к поясу, он вышел из своей камеры и поднялся по лестнице, направляясь к выходу из здания. Однако прежде чем он успел туда добраться, дверь открылась и появился Джейсон. Опцион закрыл дверь и встал перед ней, преграждая ему путь к выходу. — Отойди, — сказал Перси. — Нет, пока ты не поговоришь со мной, — сказал он. — Отойди! — повторил Перси, на этот раз более настойчиво. — Нет. Перси попытался протиснуться мимо опциона, но был остановлен болезненным ударом, который заставил его отпрыгнуть назад. Джейсон продолжал решительно смотреть на него. Еще больше разозлившись, Перси снова попытался проскочить мимо кузена, но его отбросила назад маленькая молния. Он упал на спину, яростно моргая после ослепляющей атаки. Перси сердился, когда снова поднялся на ноги. — Остановись и поговори со мной, или я снова ударю тебя, — сказал Джейсон. Перси хотел дать отпор, но металлический привкус во рту заставил его решить, что удовлетворить желание Джейсона было бы проще. — Ладно, — сказал он. — Почему ты не поговорил с Рейной? Перси некоторое время молчал. — Я убил человека, Джейсон. — Нам всем пришлось сделать нелегкий выбор. — Я убил человека, за которого когда-то отдал бы свою жизнь. — Ты хочешь сказать, что он этого не заслужил? — Конечно, нет. — Слушай. Я понимаю, что это было ужасно, но ты должен перестать отталкивать своих друзей. Мы просто хотим помочь. Поговори с Рейной. — Поговорю. В конце концов. — Лучше бы поскорее. Ты же не хочешь, чтобы она на тебя злилась. Перси молча кивнул. Джейсон велел ему заняться своими обязанностями, и не успел он опомниться, как незаметно пролетел весь день. Он вернулся в свою камеру, проведя еще один день, избежав разговора с Рейной. В ту ночь ему приснилось, что он снова оказался на залитом кровью поле. На этот раз там было много людей, выстроившихся в очередь. Он подошел к ним, и первый повернулся к нему лицом. Он выхватил меч и рубанул по нему, а потом появился следующий. Он убивал их всех и не останавливался, как бы сильно ему этого ни хотелось. Все, кого он знал и о ком заботился со времен восстания, повернулись к нему лицом и пали от его руки, прежде чем он проснулся с чувством вины, сжимающим его сердце, хоть и знал, что кошмар не был реальным. Перси на собственном горьком опыте убедился, как долго он может лежать в таком изнеможении без сна. Ему хотелось спать, хотелось убежать от всего хотя бы на несколько часов, но он просто не мог. Наконец, услышав приближающиеся шаги, он приподнялся и сел на край койки. Он протер глаза, ожидая увидеть Джейсона, стоящего возле его камеры, но вместо него там оказалась Рейна. — Перси, — сказала она сочувственным, но строгим тоном. — Привет, — поздоровался он, стараясь говорить небрежно. Она ждала продолжения еще несколько секунд, прежде чем поняла, что он не собирается говорить. — Я даю тебе пространство, необходимое для того, чтобы ты справился с этим, но я больше не могу сидеть сложа руки, пока ты продолжаешь свое ужасное саморазрушительное поведение. — Я в порядке, — солгал он. — Неужели? Ты выглядишь несчастным. Как много ты спишь? — Достаточно. И я сказал, что все в порядке. — Перси... Он поднялся на ноги и подошел к решетке. — Я в порядке! — сказал он. — Так что перестань беспокоиться обо мне. Она посмотрела на него печальными глазами. — Тебе не нужно проходить через это в одиночку, — прошептала она. Теперь они стояли очень близко друг к другу, но были разделены решеткой. — Угу, — ответил он, избегая встречаться с ней взглядом. Она выглядела так, словно хотела сказать что-то еще, но после некоторого молчания решила принять его решение и ушла. Он подождал достаточно долго, чтобы она ушла, прежде чем последовать к выходу из здания. Оказавшись на открытом воздухе каструма, он посмотрел в сторону столовой, где его ждала тарелка с едой, но перевел взгляд на преторий. Он направился к нему, решив, что с него хватит ожидания. Он целеустремленно шагал по зданию, пока не добрался до кабинета Марка и не постучал в дверь. Прошло несколько секунд, прежде чем она открылась, показав самого легата. — Чего ты хочешь, легионер? — спросил он, произнеся последнее слово так, словно оно оставило кислый привкус во рту. — Позвольте мне пойти за ними, — сказал Перси. — За кем? — Восстание. Позвольте мне выследить их. — О, конечно. Прямо сейчас, — саркастически сказал он. — Я сделаю это и больше никогда тебя не увижу. Скорее всего, ты снова присоединишься к ним и будешь смеяться над своим маленьким трюком на переговорах. Перси глубоко вздохнул. Как бы ни злили его слова легата, он не мог позволить себе проглотить наживку. — Галлион сам видел бойню. Он видел, как я убил одного из убийц. Что еще я могу сделать, чтобы завоевать ваше доверие? — Ничего, кроме возвращения в прошлое, чтобы никогда не присоединяться к восстанию. — Сэр... — У Галлиона есть свои люди, которые выслеживают их. Что еще ты можешь сделать? — Я их знаю. Я найду их быстрее, чем люди Галлиона. Чем скорее о них позаботятся, тем меньше шансов, что они оправятся и нападут снова. — Мятеж находится за пределами территории моего легиона. Галлион держит ситуацию под контролем теперь, когда их силы истощились и они больше не держат укрепленную базу. Я не думаю, что эта борьба стоит моих ресурсов. — Значит, вы плохо думаете, — сказал Перси, не в силах больше сдерживать свой гнев. — Прошу прощения? — Восстание состоит из полубогов и возглавляется хитрым и решительным человеком. Он не успокоится, пока не получит то, чего хочет. Позвольте мне остановить их. — Галлион остановит их. А теперь следи за своим языком, легионер, пока не сказал чего-нибудь такого, о чем потом пожалеешь. — Значит, вы ничего не собираетесь делать? Вы просто хотите, чтобы мы сидели сложа руки, пока банда могущественных убийц замышляет гибель вашей нации? — Я сказал, следи за своим языком, мальчик, — прошипел Марк. — То, что вы слишком боитесь встретиться с ними в бою, еще не значит, что ваши солдаты боятся. — Еще одно слово, и вся ваша центурия будет наказана, — предупредил Марк. Перси хотел сказать еще много чего, но это заставило его замолчать. — Отправляйся в каструм первой когорты и вычисти их конюшни. Ты не должен уходить, пока мой примипил не будет удовлетворен твоей работой. Когда ты вернешься, знай, что твой центурион получит дополнительные патрули и часы для тебя в течение следующей недели. Впредь ты подумаешь, прежде чем неуважительно относиться к своему начальству, — он махнул рукой, показывая, что отпускает его. Кипя от злости, Перси вышел из претория, а затем из каструма. Он знал, что зашел слишком далеко, но этот человек приводил его в бешенство. Неужели этот идиот хочет, чтобы мятежники оправились и вернулись с новыми силами? Он вздохнул и постарался не думать о легате, которого терпеть не мог. Ему нужно было почистить конюшни. Задача, которую он предпочел бы выполнить прямо сейчас, чем провести еще одну секунду в присутствии этого человека. *** Солнце уже садилось, когда он вернулся в свой каструм. Его взгляд остановился на здании тюрьмы, куда он мог пойти отдохнуть, но ноги сами понесли его к тренировочной площадке. Однако, оказавшись там, он обнаружил, что площадку занимает одинокий центурион. Рейна держала в руках два меча и отрабатывала удары и маневры. Он стоял и смотрел на нее некоторое время, прежде чем она заметила его и остановилась. Она подошла к нему, пот блестел на ее лице. — Я слышала, что случилось, — сказала она. — Тебе не следовало выходить из себя. — Я знаю, — сердито сказал он. — Перси, я думаю, он прав. — О, так ты теперь на его стороне? — Нет, никогда. Я просто имела в виду, что люди Галлиона вполне дееспособны, и, возможно, это к лучшему, что ты уделяешь некоторое время себе после того, что произошло. — Мне не нужно время, — выплюнул он. — Мне нужно, чтобы они заплатили! — Перси... — Я пойду за ними с разрешения Марка или без него. — Это самоубийство! Марк не простит дезертирства и неповиновения. И в отличие от того дезертира, который был у нас недавно, Марк пошлет своих лучших людей, чтобы выследить тебя. — Мне все равно! — Перси! Пожалуйста, остановись и подумай минутку. Я отвечаю за твои действия. Ты уйдешь, а платить буду я. Это то, чего ты хочешь? — в ее собственном голосе тоже слышалась ярость. Он остановился и посмотрел на нее. Она была права. Он ненавидел это, но она была права. — Отлично, — сказал он. — Тогда я просто останусь здесь. Побуду немного наедине с собой, пока они там, забирая Зевс знает сколько еще невинных жизней. — Сейчас не время терять голову, — сказала она и положила руку ему на плечо, но он стряхнул ее. — Ну да, конечно, — сказал он обиженно. Он просто повернулся и зашагал прочь от нее к своей камере. — Подожди, я не об этом... Он проигнорировал ее и продолжил свой путь. Оказавшись в своей одинокой маленькой камере, он снял доспехи и лег на койку. Это заняло некоторое время, но в конце концов он заснул. В своих снах он снова был на залитом кровью поле, но человек, которого он убил той ночью, был Рейной. *** Коннор. Удар! Трэвис. Удар! Кэти. Удар! Через два дня после его последнего разговора с Рейной на улице было довольно тепло. Он вернулся к своему новому хобби — безжалостному нападению на манекен на тренировочной площадке, вспоминая тех, кого он потерял. Последние два дня это было все, что он делал, не считая обязанностей, которые он должен был выполнять. Сегодня был выходной день. Обычно это делало его счастливым, но не теперь. Ли. Удар! Он избегал Джейсона и Рейны, насколько это было возможно. Рейна сдалась после еще нескольких попыток поговорить с ним, и он подозревал, что теперь она тоже злится на него. Джейсон постоянно пытался заставить его остановиться и заговорить, что очень раздражало. Никто из них ничего не понял. Они никогда не смогут этого понять. Кастор. Удар! Кларисса. Удар! Было множество вещей, которые он мог бы сделать по-другому, чтобы предотвратить это. Он мог бы прямо поговорить с Лукой о том, кем тот становится, вместо того чтобы поджать хвост и убежать. Он мог бы попытаться убедить полубогов гораздо раньше отказаться от своего дела. Он мог бы остаться с мятежниками подольше, чтобы попытаться повлиять на их действия. Он мог бы выполнить требования Рейны, когда она держала его в плену в Карфагене, что привело бы восстание к гораздо более быстрому концу. Майкл. Удар! Но оглядываться назад было поздно. Он сделал свой выбор, и единственное, что он мог сделать сейчас, — это покаяться за него. Все, что он мог сделать, — это убить всех до единого предателей и ублюдков, которые притворялись его семьей. Он не знал, когда ему действительно разрешат пойти и сделать это. Так что пока он просто тренировался. Уилл. Глухой удар. Он вытер пот со лба и неодобрительно посмотрел на меч в своей руке после слабого удара. Все расплывалось. Он моргнул, и изображение вернулось на место. Он усилил хватку и снова замахнулся на манекен. Удар! Кловис. Удар! Он должен был пойти за ними. Почему они просто не видят этого? Почему бы Марку просто не вытащить голову из задницы и не отдать их в руки правосудия? Почему Рейна должна винить его за то, что он остался на месте? Люди Галлиона не знают, с чего начать поиски. Он должен пойти. Поллукс. Он посмотрел вниз и с удивлением увидел, что его рука неподвижно повисла сбоку. — Поллукс, — пробормотал он. Его меч по-прежнему не касался манекена. Когда здесь стало так жарко? Его зрение затуманилось, и он споткнулся, но удержался. Он моргнул, чтобы манекен снова сфокусировался, но это продолжалось недолго. Может, ему стоит сделать перерыв и немного посидеть? Как только он подумал об этом, он упал, и его зрение померкло. *** Перси проснулся с сильно болящей головой. Он лежал на чем-то удобном, что оказалось настоящим матрасом, а его голова была приподнята пухлой подушкой. Потребовалась секунда, чтобы его глаза привыкли, но когда он огляделся, то понял, что это покои Рейны. Сама центурион сидела за письменным столом, не поднимая глаз от книги. Он заставил себя сесть и заметил, что его правая штанина закатана до колена, а голень обмотана бинтом, но он не чувствовал себя раненым. Он свесил ноги с кровати и уже собирался встать, когда Рейна вдруг заметила, что он проснулся, и бросилась к нему. — Стой, — сказала она. — Тебе нужно отдохнуть. Он упрямо продолжал сидеть, смотря на ее суровое лицо. — Что случилось? — спросил он. — Ты упал в обморок, — ответила она с упреком, но он видел, что она беспокоится о нем. — От перенапряжения. Вот почему мы были обеспокоены. Вот почему мы хотели, чтобы ты притормозил и немного подумал, чтобы подобного не произошло. — Просто было немного жарко, — сказал он, не глядя ей в глаза. — Перси... — Я же сказал, что все в порядке! — Ты совсем другой. Перси, пожалуйста... — она остановила себя прежде, чем сказала то, что собиралась сказать. — Я не позволю тебе уничтожить себя. Позволь мне помочь тебе. — Мне не нужна помощь, — он хотел, чтобы она остановилась. Ему нужно было, чтобы она просто замолчала и позволила ему уйти. — Разве ты не видишь, что делаешь с собой? — Я в порядке! — закричал он. Она отступила на шаг, услышав его тон, и он почувствовал себя виноватым. Он поднялся на ноги, но волна тошноты мгновенно опустила его на одно колено. — Прости, — пробормотал он, опустив голову и закрыв глаза. А потом она оказалась на коленях рядом с ним. Он посмотрел на нее и увидел в ее глазах чистую заботу, от которой все пошло прахом. В его голове мелькали образы. Он отчетливо услышал тошнотворный звук своего меча, входящего в Итана, и увидел его единственный испуганный глаз. Он почувствовал запах дыма от пламени огромного горящего костра, на который он положил десятки своих безжизненных друзей. Он увидел Авла, лежащего лицом вниз в луже собственной крови с кинжалом, воткнутым в затылок. Он увидел багровое поле, которое преследовало его во сне, и вспомнил взгляд Рейны, когда он убил ее. Потом все закончилось, и Рейна, стоявшая перед ним на коленях, оказалась живой и не выглядела преданной. Она выглядела печальной и встревоженной. Он не мог остановить слезы, которые текли из его глаз теперь, когда все эмоции, наконец, вышли на поверхность. Он пристыженно смотрел в пол всего лишь мгновение, прежде чем руки Рейны внезапно обхватили его. Он сидел в шоке в течение нескольких секунд, а потом наклонился ближе к ней, положив голову на ее плечо, держа ее в объятиях и позволяя слезам течь свободно. — Прости, — снова прошептал он. Они долго держались друг за друга, даже после того, как у него высохли глаза. Долгое время они просто стояли в полной тишине, наслаждаясь теплом друг друга. Это был самый глубокий уровень близости, который он чувствовал в последнее время, и это было именно то, что ему было нужно в этот момент. Когда они наконец оторвались друг от друга, он улыбнулся впервые с тех пор, как началась резня. Она заставила его говорить, и он заговорил. Он рассказал ей о своих чувствах и о том, почему так напрягался. Он пытался объяснить ей, что несет ответственность за все случившееся, и она дала ему понять, что это смешно, несмотря на то, что чувство вины никогда не покидало его. Как только все открылось и он почувствовал себя лучше, Рейна объяснила, что Джейсон остановился, чтобы посмотреть на него, когда он рубил манекен на тренировочной площадке. Перси потерял сознание (то ли от недосыпа, то ли от жары, то ли просто от усталости, он не знал) и его меч приземлился ему на ногу, прорезав длинную, но не слишком глубокую рану. Как только Джейсон увидел, что он падает, он поднял его и отнес в комнату Рейны, где она положила его на свою кровать и занялась порезом. Перси не понимал, как сильно его поведение повлияло на друзей, но все равно был благодарен им обоим. Они долго разговаривали. Она заставила его немного притормозить и подумать, прежде чем беспокоиться о восстании. Он не чувствовал себя хорошо, позволяя им разгуливать на свободе, но был рад провести еще немного времени с Рейной. Он вел себя неразумно всю прошлую неделю и должен был загладить свою вину перед ней. Когда он наконец заметил, что устал, небо уже давно потемнело. Рейна сказала ему, чтобы он остался в ее постели на всю ночь. Рейна хотела лечь спать на полу, но после некоторого смущения легла рядом с ним, неловко избегая касаний, пока оба они не заснули. В ту ночь ему не снилось багровое поле.