Adapting to the Fall

Напрягая мускулы, Перси опустился так низко, что его нос почти коснулся земли, затем снова поднялся. Он насчитал тридцать. Он сделал еще пять отжиманий, прежде чем поднял взгляд вверх. Рейна пристально наблюдала за ним из-за стола; письмо, которое она писала, было отодвинуто в сторону, а чернильница закупорена. Заметив это, он снова поднялся на ноги. — Закончила? — спросил он. — Да, — ответила она, хотя выглядела разочарованной тем, что он остановился. — Как ты думаешь, они пойдут на это? — Я это знаю. — А что, если они встанут на сторону Марка? — Не встанут. — Но ведь могут. Слава Галлиона опережает нас. Они без труда поверят, что он держит ситуацию под контролем. — Сенаторы гораздо более разумны, чем Марк, Перси. Это они сделали меня центурионом и проголосовали за то, чтобы ты вступил в легион. Они сделают правильный выбор, — он услышал нотку неуверенности в ее голосе, несмотря на ее оптимистичные слова. — Возможно. — Мы ничего не узнаем, пока Сенат не соберется. — Ненавижу ждать, — пробормотал он. — Похоже, у нас нет особого выбора. Он не ответил. Вероятно, понимая, что ей нужно отвлечь его от плохих мыслей, она сказала: — Я думаю, мы можем придумать способ скоротать время. — Да? — Если ты не хочешь просто стоять здесь, я предлагаю тебе наконец подойти и поцеловать меня, — ее щеки запылали ярким румянцем, противореча уверенности в ее голосе. Он усмехнулся. Он находил восхитительным то, что она до сих пор краснела всякий раз, когда речь заходила о какой-либо интимности. — Как пожелаете, центурион, — сказал он с насмешливой официальностью. Она закатила глаза, но ухмыльнулась, когда он приблизился. Она уже встала на ноги, когда он подошел к ней, и с готовностью обхватила его лицо руками в ту же секунду, как он наклонился, и их губы встретились. Вскоре после этого ее язык нашел дорогу в его рот. Поцелуй становился все глубже. Одна его рука спокойно лежала на ее талии, а другая скользила вверх по спине. Он притянул ее ближе к себе, так что их тела оказались прижатыми друг к другу. Они разорвали поцелуй, и какое-то мгновение смотрели друг на друга. Он увидел мольбу в ее глазах, а затем опустился к ее шее, покрывая ее поцелуями. Ее мягкое дыхание коснулось его ушей. Через некоторое время он вернулся к ее губам и поцеловал их в последний раз, прежде чем отстраниться. Их взгляды встретились, и сердце Перси затрепетало, когда он заглянул в ее сверкающие ониксовые глаза. Она действительно была самой невероятной женщиной, которую он когда-либо встречал. Почему их пути так долго не пересекались? Он мысленно помолился Афродите, чтобы их пути никогда не разошлись. Он неохотно оторвал от нее взгляд и посмотрел в окно, где почти не осталось солнечного света. — Уже поздно, — сказал он ей. — Ты не должен уходить, — сказала она. — Ты можешь остаться здесь. Он кивнул. Это было именно то, что он хотел услышать. Та единственная ночь, которую они провели в одной постели после его неловкого эмоционального срыва, была одной из лучших за последнее время. Он проснулся гораздо ближе к ней, чем был, когда засыпал, и обнаружил свою руку на ее теле. До этого момента он совсем уже позабыл о роскоши действительно приятного ночного отдыха. Она взяла его за руку и медленно попятилась от того места, где они стояли, ведя его ближе к кровати. Он понял, что она имела в виду, и его сердце забилось быстрее. — Ты уверена, что хочешь этого? — нервно спросил он. — Да, — ответила она. — Я готова. Я имею в виду... с тобой готова. Он ободряюще улыбнулся и снова соединил их губы, когда они подошли к кровати. Вскоре после этого они оба упали в постель, и их одежда внезапно начала исчезать. *** — Я тебе не верю, — сказал Перси. — В это так трудно поверить? — спросил Джейсон. — Ты сказал, что тебе было десять лет. – Да. — И ты убил лестригона? — Да, — сказал Джейсон, как будто все еще ждал, когда он перейдет к сути. — И он был взрослым? — Конечно. — Как, во имя Аида, можно убить лестригона в десять лет? — Тогда было довольно страшно, — признался он. — Но я сумел оглушить его молнией, а затем ударил в лицо своим копьем из императорского золота. — И это все, что потребовалось? — Да. А кто был твоим первым монстром? — Минотавр, — ответил он, прежде чем снова сфокусировать взгляд на Джейсоне. — Где ты вообще раздобыл копье из императорского золота? — Это был подарок. — От кого же? Джейсон заерзал. — Это долгая история. — У нас есть время. — Нет, — Джейсон указал вперед, где стоял каструм. Они были примерно в минуте пути от него. — Черт. — В другой раз, — сказал он. — Теперь расскажи о Минотавре. — Да? — Что ты делал, сражаясь с этой тварью? Разве он не привязан к лабиринту? — Обычно, да, — ответил он. — Но это произошло, когда мне было около двенадцати, как раз когда Дедал нашел меня. Минос послал эту тварь, чтобы попытаться убить его. — Царь Минос? Перси кивнул. — Я думал, он умер. — Его призрак был все еще силен и неумолим. Теперь он судья мертвых, в подземном мире. — О. Так как же ты его убил? — Дедал подсказал мне, как это сделать. Как только Минотавр набирает скорость, он уже не может ни остановиться, ни развернуться, поэтому я увернулся в последнюю секунду, и он врезался в дерево. Его рог сломался, и я использовал его в качестве оружия. — Ты убил минотавра его собственным рогом? — Да. Джейсон впечатленно присвистнул. Они вошли через ворота каструма, отмечая конец своего патруля, и прошли мимо других легионеров, занятых своими обязанностями. Они уже собирались отправиться на тренировочную площадку, когда увидели Марка, разговаривающего с кем-то перед преторием. На человеке были доспехи центуриона, украшенные красным плащом через плечо. Это был Луций Катон, примипил Марка. Перси встречался с ним всего один раз, когда ему поручили чистить конюшни первой когорты, и он нравился ему почти так же, как Марк. — Что он здесь делает? — вслух удивился Джейсон. Перси пожал плечами. Примипил заметил их и ткнул большим пальцем через плечо, подзывая к себе. — Пробацио, легионер, — проворчал Марк, когда они приблизились, и хмуро посмотрел на Перси. — Вам что-то нужно от нас, легат? — спросил Джейсон. — О, конечно, — саркастически сказал Катон, его голос звучал глухо и протяжно. — Игнорируйте меня. Меня здесь нет. — Прошу прощения, примипил, — покорно произнес Джейсон. Катон только закатил глаза. — Да, мы нуждаемся в вас, хотя и не хотим этого признавать. — Мы как раз собирались послать за вами, — сказал Марк. — Но теперь осталось дождаться женщину. Глаза Перси сузились, но он не стал комментировать. Он на собственном горьком опыте убедился, что злить Марка — плохая идея, и у него возникло смутное подозрение, что чистка конюшен была для него довольно лёгким наказанием. Через некоторое время Рейна, наконец, появилась с тренировочной площадки и подошла к ним. Очевидно, ее позвали. Она остановилась перед ними и поздоровалась с вышестоящими офицерами. Марк бросил на нее ядовитый взгляд, на который она ответила невинным взглядом. — Сенат решил отменить мое решение оставить восстание в более чем умелых руках Галлиона, — прорычал он. Казалось, он ждал, что кто-то сознается, но, когда никто не сознался, он продолжил: — Они хотят, чтобы я послал за ними грека с отрядом, который выберу сам. — Моя центурия более чем готова пойти, — вызвалась Рейна. — Нет, — решительно ответил Марк. — Слишком много солдат привлекают слишком много внимания. Полубог пойдет один. — Эм-м, — заговорил Перси. — А можно мне взять хотя бы Джейсона? — он хотел сказать "Рейну", но знал, что не сможет отделить центуриона от ее центурии. — Нет. Я посылаю тебя только потому, что Сенат вынудил меня к этому. Выбор предоставили мне, а это значит, что я могу послать отряд, состоящий лишь из одного солдата. — По крайней мере, — сказал Катон. — Ты полубог, так что можно считать, что ты равняешься силе мятежников. Но мы не пошлем никого из наших солдат на самоубийственную миссию против таких опасных врагов. Джейсон и Рейна обменялись многозначительными взглядами, и между ними возникло молчаливое согласие. Джейсон перевел взгляд на офицеров и сказал: — Мы тоже полубоги. — О, неужели? — сказал Катон. — Как удобно. — Это правда, — сказала Рейна. — Мы клянемся в этом. Моя мать — Беллона, а его отец — Юпитер. — Юпитер? — недоверчиво переспросил Марк. — Какая ложь! Мой предшественник — твой отец, мальчик. — Он не мой родной отец, — сказал Джейсон. — Я незаконнорожденный. Моя мать вышла за него замуж через много лет после того, как родила меня от Юпитера. — Неужели я должен верить, что твой отец — царь богов? — спросил Марк. Внезапно над головой раздался оглушительный грохот, и массивная молния пронзила относительно безоблачное небо. Марк и Катон удивленно подняли головы, а затем с благоговением уставились на Джейсона, в глазах которого плясали крошечные искорки. Последовало долгое молчание, прежде чем Маркус, наконец, нарушил его, сказав: — Ареллано, ты понижена в должности. — Что? — Рейна, Перси и Джейсон сказали это одновременно. — Не притворяйся удивленной, — сказал он. — Это должно было случиться уже очень давно. Несколько раз ты переступала через мою голову, чтобы получить то, чего хотела, и результаты вашей центурии никогда не были равны другим в моем легионе. "Это ложь", — подумал Перси. — Теперь, когда я узнал, что вы лгали мне на протяжении всей своей службы, сенаторы не смогут оспорить мой выбор. — Это несправедливо! — запротестовала она. — Не говори мне о справедливости, Ареллано. А теперь следи за своим тоном, иначе тебе грозит наказание похуже понижения в должности. Перси никогда не видел ее такой разъяренной. Она выглядела почти готовой убить Марка прямо здесь и сейчас. Честно говоря, взгляд, который она бросила на него, был настолько опасным, что Перси немного занервничал, но она прислушалась к предостережению легата и держала рот на замке. — Ну, тогда, я полагаю, эти три легионера могут преследовать мятежников, — сказал Катон своим раздражающим протяжным голосом. Он выглядел так, словно случившееся было самой забавной вещью, которую он когда-либо видел. — Что? — сказал Марк, с удивлением поворачиваясь к своему примипилу. — Если все они полубоги и у них нет центурии, которой нужно управлять, — объяснил Катон, — то это делает их и способным, и расходными материалом. Нет причин не посылать их. Марк, похоже, ни в малейшей степени не был согласен с этим утверждением, но, похоже, не мог придумать веского аргумента против него. У него был выбор: либо вернуть Рейне должность, либо отпустить ее на задание. Перси мог сказать, что обе эти идеи были ему отвратительны. С очень несчастным видом он сказал: — Они могут идти. — Отлично. Если вы позволите, я стану центурионом их центурии, пока мы не найдем кого-нибудь более подходящего для этой роли. Мой опцион может легко справиться с моей центурией на некоторое время. Марк некоторое время молчал, видимо, глубоко задумавшись. — Да, — наконец рассеянно сказал он. — Отлично. Давай поговорим в моем кабинете. — Без промедлений. Марк вошел в преторий, по какой-то причине даже не потрудившись похвастаться своим триумфом. Катон задержался только для того, чтобы сказать им, чтобы они явились к нему утром, так как именно в это время они уезжают. – Малакас, — презрительно пробормотал Перси, глядя на дверь, за которой скрылись оба офицера. Затем он посмотрел на своих новых попутчиков и попытался привлечь внимание Рейны, но она яростно зашагала прочь. Он хотел было последовать за ней, но Джейсон схватил его за руку и удержал. — Дай ей немного времени, чтобы все обдумать, — сказал он. Он видел, что кузен подавляет в себе негодование. *** Трио полубогов покинуло Рим пешком, не получив разрешения взять лошадей. Перси предположил, что это была просто мелкая пакость против них со стороны Марка за то, что они обратились без его ведома в Сенат. — Что плохого в плечевом ремне? — спросил Перси. В данный момент он держал на плече шест, на конце которого была привязана сумка и еще какие-то предметы. Она называлась сарцина и являлась стандартной вещью для пеших прогулок в Риме. Перси обнаружил, что нести ее очень неудобно. — Что ты имеешь в виду? — растерянно спросила Рейна. — Зачем возиться с этим дурацким шестом? Почему бы просто не запихнуть все в сумку и не перекинуть ее через плечо? — Вряд ли это было бы лучше. — Это освободило бы руку. — И отяготило бы ее. А что, если начнется драка? Ты потеряешь драгоценное время, снимая сумку со своего плеча. Шест мы просто можем легко отбросить, и он мгновенно исчезнет. Перси на мгновение задумался. — Полагаю, ты права. Он шел рядом с Джейсоном, который никак не прокомментировал сказанное, а Рейна шла в нескольких шагах впереди них. Перси изучал ее, как будто ее спина могла выдать какую-то информацию о том, как она себя чувствует. Он не знал, как она восприняла понижение в должности. Если не считать обиженного взгляда на Катона перед тем, как он отослал их, или всякий раз, когда упоминалось имя Марка, она вела себя так, словно ничего не случилось. Она, естественно, взяла инициативу на себя, тем самым отвлекаясь от осознания того, что произошло, сосредоточившись на текущей задаче, в чем он не мог ее винить. Перси не мог избавиться от чувства вины. Они выдали свою тайну, чтобы отправиться вместе с ним на задание, чтобы поддержать его и присматривать за ним, что дало Марку вескую причину лишить их званий. Он прекрасно справился бы и сам, но у него не было возможности сообщить об этом до того, как дело было сделано. Перси взглянул на Джейсона. Поскольку опционы выбирались лично их центурионами, понижение Рейны означало, что его тоже понизили. Несмотря на это, сын Юпитера выглядел более сердитым за нее, чем за себя. Иметь офицерское звание было не так важно для него ( хотя он был очень хорош в этом) в то время как Рейна была рождена, чтобы руководить. — Как ты думаешь, где мы их найдем? — спросил Джейсон. — Я не уверен, — признался Перси. —Если бы я был на их месте, то взял бы лодку и отплыл в Македонию как можно скорее, если бы отступал. Это было бы самое безопасное место для них, чтобы получить некоторую отсрочку и перегруппироваться. Но если они собираются нанести новый удар в ближайшее время, то могут просто держаться поближе к Неаполю и Капуе. Лучший вариант для нас — это продолжать двигаться туда... туда, где это произошло, и двигаться дальше оттуда. Джейсон кивнул. Перси взглянул на солнце. Они шли уже пару часов. Его ноги начали болеть. Он хотел попросить Рейну остановиться, чтобы они могли передохнуть, но в этот момент стрела пролетела в воздухе и приземлилась у их ног. Он бросил свою сарцину и выхватил меч, направив его в ту сторону, откуда прилетела стрела, и его спутники сделали то же самое. — Стой! — приказала Рейна. — Кто бы ты ни был, брось свой лук и покажись. В деревьях началось какое-то движение. Перси крепче сжал меч, наблюдая за появившейся фигурой, а затем в полном шоке выронил его. К ним с луком на плече и поднятыми руками подбежал мужчина средних лет с длинными каштановыми волосами и такой же бородой, но ниже пояса это был белый жеребец. — Х-хирон? — выпалил Перси в полном шоке. — Здравствуй, Персей, — сказал кентавр. — Ты кентавр, — сказал Джейсон с благоговением и совершенно бессмысленно. — Хирон? — сказала Рейна с узнаванием в голосе. — Пойдем, — велел ему старый тренер. — Нам нужно многое обсудить. *** Хирон провел их между деревьями к небольшой поляне, где был разбит уютный маленький лагерь. Там был костер, над которым висел большой котел, наполненный тушеным мясом. Вокруг костра лежало несколько бревен для сидения, а на краю поляны стояла высокая палатка, под которой лежала куча соломы, на которой, по-видимому, спал Хирон. На краю небольшого лагеря лежала груда брезента, палок и других припасов. — Садитесь, пожалуйста, — сказал Хирон. — Вы голодны? Еда уже должна быть готова. Они кивнули и сели, Перси выбрал бревно рядом с Рейной. Хирон нашел несколько мисок и ложек и принялся раскладывать для них рагу. Перси с благодарностью взял свою миску и подул на нее, чтобы остудить. Вкус у мяса был изумительный. — Так ты и есть тот самый Хирон? — спросила Рейна, попробовав свою порцию. — Тот, кто обучал таких греческих героев, как Ахилл и Геркулес? — Да, — ответил Хирон, накладывая немного тушеного мяса в свою миску. — Хотя я знал его как Геракла. — Хирон, — сказал Перси, и его нетерпение взяло верх. — Где ты пропадал? Кентавр вздохнул. — Это длинная история, которую не так просто рассказать. — У нас есть время. — Я знаю, дитя мое. Я просто не знаю, с чего начать. — Как насчет того, почему ты исчез? — Нет. Все началось гораздо раньше. Полагаю, мне следует начать с конца войны. — Между Римом и Грецией? — Да, — он сделал глубокий вдох. — После того как греческие города-государства пали и Рим начал свою политику в отношении них, поклонение греческим богам резко упало. Они начали слабеть, а потом один за другим впали в подобие сна. Перси открыл рот, чтобы задать вопрос, но Хирон поднял руку, заставляя его замолчать. — Пожалуйста, подожди, пока я закончу. Во всяком случае, Афина поняла, что происходит, раньше, чем большинство других богов. Она обратилась к своему наименее любимому, но наиболее способному сыну, Дедалу. Давным-давно она прокляла его бессмертием в наказание за преступления, в которых он пытался раскаяться всю свою жизнь, и потому что знала, что однажды он ей понадобится. Когда боги начали слабеть, Афина велела Дедалу собрать всех полубогов, которых он сможет найти, и обучить их, чтобы однажды они смогли спасти греческих богов от их затруднительного положения. Она знала, что это единственный выход. Желая служить так сильно, как только можно, чтобы искупить свои прошлые ошибки, Дедал подчинился ее воле и начал искать детей богов. Он нашел несколько до того, как наши пути пересеклись и мы объединили усилия. Мы разбили лагерь в самом безопасном месте, какое только смогли найти, и направили туда полубогов. Мы продолжили поиски. Дедал отправился в земли к югу от Нашего моря, а я обыскал земли к северу от него. На это ушло много лет, но в конце концов мы нашли каждого полубога, которого смогли почувствовать. Мы начали тренировать вас всех, решив, что будем скрывать информацию о богах, пока вы не будете готовы к этому. Это была наша самая большая ошибка. Хирон печально посмотрел на свою миску, прежде чем съесть еще одну ложку. После недолгого молчания он продолжил: — Трагедия произошла, когда призрак Миноса обманул Дедала, заставив поверить, что в Карфагене есть еще один полубог. Он немедленно отбыл туда и в итоге был схвачен и доставлен в цепях в Рим, где был казнен за измену без суда и следствия. Я могу только предположить, что проклятие Афины исчезло после того, как она заснула. Когда мы получили это известие, вы все были справедливо возмущены. Бедный, юный Лука получил власть вождя, и с этого дня целью полубогов стало отомстить Риму. Я делал все возможное, чтобы убедить вас всех подождать. Я подумывал рассказать вам всю правду, но понимал, что это только еще больше расстроит вас. Мне все еще нужно было что-то предпринять, поэтому однажды я поговорил с Лукой наедине и рассказал ему все. Только тогда я понял, насколько он был сломлен внутри, насколько безумие его матери и смерть любимой Талии повлияли на него. Он сказал мне, что его не волнует опасность исчезновения богов. Он сказал, что они заслужили это за то, что сидели сложа руки, пока Рим завоевывал Грецию. Он сказал, что, как только он закончит, он отправит самую большую армию, которую когда-либо видел мир, на Олимп и сам заявит права на город. Он покачал головой и поставил миску с тушеным мясом, едва притронувшись к нему. Его глаза были полны такой грусти, какой Перси еще никогда не видел. — Мойры сами явились мне. Они сказали, что грядущие события высечены на камне и не могут быть изменены. Я знал, что большинство полубогов потеряют свои жизни, и был совершенно беспомощен, чтобы остановить это. Я не мог спасти их, поэтому сбежал, когда стало слишком трудно оставаться. И только после недавнего предательства я снова начал наблюдать за ними. Кентавр замолчал, и Перси понял, что история окончена. Он попытался обработать всю информацию, но ее было слишком много, и у него возникло слишком много вопросов. Он не знал, о чем спросить в первую очередь. Прежде чем он успел принять решение, вместо него заговорила Рейна: — Почему ты все время указываешь на "греческих богов"? — спросила она. — Ну, римские боги, конечно же, не пострадали, — ответил Хирон, как будто это было очевидно. — Что ты такое говоришь? — сказал Перси. — Римские и греческие боги не одно и то же? — О, нет. Греческие и римские боги — это два совершенно разных пантеона. Зевс и Юпитер — это два разных бога, так же как Посейдон и Нептун, Аид и Плутон и так далее. — Это не имеет никакого смысла, — сказал Джейсон. — Почему же? — Юпитер сверг своего отца Сатурна после того, как тот съел других своих детей: Нептуна, Плутона, Юнону, Цереру и Весту. Юпитер вырос, а затем заставил Сатурна выплюнуть его братьев и сестер, и вместе они свергли его, и так они стали олимпийцами. — Почему у вас есть праздник в честь этого парня? — спросил Перси. Сатурналии казались ему очень странной традицией. Джейсон не обратил на него внимания. — Разве это не та же самая история, что и у греков? — Да, они очень похожи. — Как могут одни и те же вещи происходить в одно и то же время в разных местах? В этом нет никакого смысла. Как Сатурн может иметь тех же детей, что и Кронос, которые свергают его таким же образом? — Ты задаешь сложный вопрос, дитя. Первое, что вам нужно знать, чтобы понять ответ на этот вопрос, — это то, что человеческая вера очень сильна. Греческие боги, конечно, пришли первыми, и смертные узнали эти истории и распространили их по всей своей культуре. Когда Рим начал набирать силу, они переняли те же самые легенды и изменили их, и вскоре все римляне поверили, что это правда. Вера ответственна за то, что они реальны. — Так... они просто появились в один прекрасный день? — спросил Перси. — Нет. Второе, что вам нужно знать, — это то, что время податливо. Римляне верили, что события происходили в прошлом, поэтому они действительно происходили в прошлом. Таким образом, римские боги существовали в то же самое время, что и греческие боги, хотя вера в них еще долго не приходила. И поскольку римские боги существовали до рождения Рима, они были ответственны за рождение верований своего народа. — Это так запутанно. — Действительно. Только сами боги могут полностью понять это. — Значит, ты хочешь сказать, — сказала Рейна, — что римские боги существуют только потому, что римляне в них верили, но также и потому, что в них всегда можно было верить? — По сути. — Это действительно не имеет никакого смысла. — Для смертного разума, возможно, и нет. Перси никак не мог прийти в себя и, судя по лицам друзей, догадывался, что они тоже с этим борются. Решив сменить тему разговора на что-нибудь менее запутанное, Перси спросил: — Ты сказал, что Мойры говорили с тобой. — Ах, да. Мойры не принадлежат ни к одному из пантеонов. Есть только три Судьбы, и они действуют как для римских богов, так и для греческих. Поэтому их не постигла та же участь, что и греческих богов, простите за каламбур. — И они сказали тебе, что должно произойти. — Не так явно. Только основы. — Но почему ты ничего не мог сделать? Ты мог бы сказать нам. Мы могли бы предотвратить все это. — Не мечтай о борьбе с судьбой, дитя. Судьбы мудрее, чем ты можешь себе представить. События, которые они увидят, обязательно произойдут, несмотря ни на что. — Но я собираюсь остановить его. Я должен остановить Луку и всех остальных. — Ты имеешь в виду остановить? Или убить? Перси колебался. — Все, что потребуется. Хирон вздохнул. — Персей, Лука пошел по неизлечимому пути, как и те, кто следует за ним. Я не хочу, чтобы ты тоже опустился вниз. Перси ничего не ответил. — Ты не знаешь, где они? — спросил Джейсон. — Боюсь, что знаю. — Где же? — спросил Перси. — Перси, я скажу тебе, но мне нужно, чтобы ты дал мне обещание. — Какое обещание? — Не позволяй мести поглотить себя. Это случилось со многими великими героями до тебя. Это случилось с Лукой. Обещай мне, что, когда придет время сделать выбор, ты будешь делать то, что нужно, а не то, что ты хочешь сделать. Перси посмотрел ему в глаза. — Обещаю, — сказал он.