Adapting to the Fall

По возвращению в Рим Луций Катон поприветствовал их и заверил, что никакого нападения на консулов еще не было. С облегчением услышав эту новость, они спросили, где могут найти Марка, а затем сразу же направились дальше в город, получив нужный ответ. Каструм пятой и шестой когорт выглядел совершенно идентично их собственному. Он был того же размера, с той же планировкой здания и даже с тем же легатом, стоящим перед преторием. Единственной отличительной чертой его было окружение, но даже оно выглядело довольно похожим. Перси и Рейна вошли в каструм и направились прямо к преторию, перед которым Марк разговаривал с горсткой центурионов. Как только он заметил их, он поспешно закончил говорить и отослал центурионов прочь, прежде чем пригласил их подойти. — Легат, — сухо произнесла Рейна. — А где Грейс? — тут же спросил Марк. "Ну и ну", — подумал Перси. Вот и все, что он заметил. — Он... Его здесь нет, сэр, — сказала Рейна. — Он дезертировал? — Нет! Он... — она вздохнула. — Он понадобился Юноне. Он скоро вернется. Марк усмехнулся, как они оба и предполагали. — Действительно. Царица богов нуждается в Грейсе, как никто другой. Он вернется в полном порядке, в цепях, — он подозвал к себе солдата. — Мне нужно, чтобы ты передал сообщение для моего примипила. Джейсон Грейс дезертировал из легиона и теперь объявлен вне закона. Я хочу, чтобы наши лучшие люди разыскали его, чтобы он предстал перед судом. Ты меня понял? — Да, легат! — ответил легионер. — Хорошо. А теперь поторопись! Легионер в последний раз кивнул и поспешил к каструму первой когорты. Перси взглянул на Рейну и понял, что она думает о том же самом. Тот, кого пошлет Катон, никогда не сможет задержать Джейсона, но это не мешало им беспокоиться о будущем своего друга. Куда он пойдет без легиона? Вернется ли он, чтобы сдаться и понести наказание за нарушение правил? Перси не знал, но сейчас об этом не стоило беспокоиться. — А теперь вы двое, — сказал Марк. — Доклад о задании. — Мы нашли мятежников, — сказал ему Перси. — Они устроили базу в старом поместье к востоку от Неаполя, но их лидера с ними не было. Лука бросил своих людей, которые теперь все мертвы от наших рук. — Что? — сердито сказал Марк. Выражение чистой ярости на его лице было настолько сильным, что Перси впервые почувствовал себя почти запуганным этим человеком. Марк закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он открыл глаза, они были полны решимости и хладнокровия, хотя гнев все еще оставался в них. — Ты не убил Луку? — сказал он. — Его там не было... — Это не должно иметь значения! — выплюнул легат. — Ваша миссия состояла в том, чтобы разобраться со всеми мятежниками, а вы вернулись, оставив их лидера в живых, вместо того чтобы продолжать его поиски. — У нас есть основания полагать, что он придет сюда, — сказала Рейна. — Что? — его лицо на мгновение исказилось от гнева до простого удивления. — Мы думаем, что он может покуситься на жизнь консулов. Марк принялся расхаживать взад-вперед. Рейна и Перси переглянулись, совершенно не зная, как поступить в сложившейся ситуации. Они оба предпочли просто молчать, пока Марк не заговорит снова. Некоторое время легат продолжал расхаживать на месте, погруженный в свои мысли, пока наконец не остановился и не перевел взгляд на Рейну. — Ареллано, я назначаю тебя в личную охрану консулов. Их жизни будут в твоих руках. Ты, — прорычал он, обращаясь к Перси, — вернешься в свой каструм и доложишь обо всем новому центуриону. Он назначит тебе справедливое наказание за то, что ты не смог задержать лидера восстания. А завтра я отправлю тебя обратно, чтобы ты разыскал его и привел ко мне живым. Рейна выглядела такой же удивленной, как и он. Марк всем сердцем держался за свое слепое предубеждение и действительно верил, что Рейна была худшим центурионом в легионе, несмотря на доказательства, говорящие об обратном. А теперь он доверяет ей жизнь двух самых важных людей в Риме? Во что он играет? — Вы меня поняли? — спросил Марк. — Да, легат, — хором ответили Перси и Рейна. — Ареллано, нам нужно поговорить наедине. Она нерешительно посмотрела на Перси, но тот лишь пожал плечами. Марк вошел в здание, и Рейна неохотно последовала за ним, предоставив Перси одному возвращаться в каструм. *** Перси не хотелось признаваться в этом, но ему действительно нравился его новый центурион. Это был человек на пять лет старше его по имени Кай Адвент. Он перевелся из десятой когорты, и это объясняло, почему Перси видел его раньше, но никогда не общался по-настоящему. Кай был очень добр, когда Перси заговорил с ним, сказав, что он согласен с тем, что понижение Рейны было несправедливым, и сказал, что чувствует себя виноватым за то, что занял ее место. Он даже зашел так далеко, что сказал, что выбрал бы ее или Джейсона в качестве своего опциона, если бы не знал, что Марк мгновенно отвергнет эту идею. После того, как Перси рассказал ему о том, что произошло на миссии и как отреагировал Марк, Кай сказал, что он не считает, что Перси заслуживает наказания, но не может ослушаться приказа. Поэтому в качестве компромисса он поручил Перси организовать оружейную комнату, что было достаточно просто, хотя и утомительно. На самом деле оружейная комната была гораздо более грязной, чем в прошлый раз, когда он был там. Оружие было разбросано тут и там без особого порядка, а куски доспехов по какой-то причине были просто свалены у ног манекенов. Он не был уверен, как все дошло до такого состояния, но принялся за дело. Он закончил собирать все с пола и уже собирался надеть доспехи на манекены, когда в комнату кто-то вошел. — Перси? — произнес знакомый голос. Он с удивлением посмотрел на вход и увидел Рейну, которая стояла там с хмурым видом, возможно, и не предназначенным для него. — А, привет, — поздоровался он. — Я просто убирал и передвигал вещи, как приказал наш новый центурион. — О, — сказала она. — Ну, мне было поручено обменять мои доспехи на комплект, более подходящий моему рангу. — Боги, как я ненавижу Марка, — пробормотал Перси. Она ухмыльнулась, и выражение ее лица смягчилось. Перси схватил ближайший нагрудник и протянул ей. Она взглянула на него и сказала: — Слишком большой. — Я так и думал, — согласился он. Он продолжил поиски, пока не нашел доспехи, наиболее подходящие к ее стройной фигуре. — Это подойдет, — одобрила она. Перси поставил их на стол и подошел к ней, но потом заколебался. — Ничего, если я тебе помогу? Она закатила глаза. — Конечно, идиот. Он принялся расстегивать ее ремни и снимать доспехи, пока на ней не осталось ничего, кроме обычной одежды. Он воспользовался моментом, чтобы просто посмотреть на нее. Без доспехов она выглядела намного лучше. Ее глаза встретились с его глазами. Какое-то время они смотрели друг на друга, пока не слились в поцелуе. Она быстро стала действовать более страстно, когда он прижал ее к стене, а она обвила руками его шею. Одна из его рук опустилась к ее бедру, а затем нашла путь под рубашку и обратно к талии, нежно касаясь ее мягкой кожи. Это продолжалось около минуты, но в конце концов она оторвалась от его губ и поцеловала в щеку. — Жаль, что у нас так мало времени, — печально прошептала она ему на ухо. — Мне тоже, — согласился он. Она слегка оттолкнула его от себя, а затем схватила его за руку. Она переплела свои пальцы с его и посмотрела через его плечо туда, где он положил ее новые дрспехи. Перси поднес тыльную сторону ее ладони к своим губам, прежде чем отпустить и, наконец, вручить ей новый нагрудник. Через некоторое время он помог ей застегнуть все ремни и прочее, пока она снова не была полностью экипирована. Сейчас она выглядела как любой другой легионер, к чему нужно было привыкнуть. — Полагаю, у нас с тобой разные обязанности, — сказала Рейна. — Да, — согласился он. — Если кто и может защитить консулов от Луки, так это ты. Она одобрительно улыбнулась. — Я не уверена, что у нас будет возможность снова увидеться до твоего отъезда. — Похоже, что нет, — согласился он. —Между прочим, я все ещё уверен в том, что сказал. Я люблю тебя. Ее лицо прояснилось, и она наклонилась, чтобы поцеловать его на прощание. — Я тоже тебя люблю, — сказала она ему. — Возвращайся с Лукой, чтобы все наконец закончилось. — Обязательно, — пообещал он. *** В ту ночь Перси проснулся один в своей камере. Он всегда ненавидел просыпаться в одиночестве. Он не чувствовал, что спал так долго, но и усталости тоже не чувствовал. У него было ощущение, что еще не наступило утро, но он все равно решил подняться и проверить. Оставив доспехи, он вышел из незапертой камеры (что давало ему больше оснований не испытывать неприязни к Каю) и поднялся по лестнице. И действительно, выйдя из здания, он обнаружил темный пустой каструм, залитый лишь слабым лунным светом. Перси задумчиво посмотрел на ночное небо. Если Диана и Артемида были разными богинями, то кто из них управлял луной до того, как одна заснула? Боролись ли они за это, что могло бы объяснить фазы Луны? Они что, работали по очереди? Были ли две отдельные Луны, которые каждая из них контролировала, и зависела ли возможность видеть определенную Луну от того, в какую лунную богиню вы верили? Перси не знал, и от одной мысли об этом у него начинала болеть голова. Все это было так запутанно. Если бы он не видел Юнону собственными глазами, то был бы склонен поверить, что Хирон солгал им. Но тот факт, что единственные два римских полубога, которых он знал, были признаны их божественными родителями, в то время как каждый греческий полубог был полностью проигнорирован их родителями, был достаточным доказательством того, что он говорил правду. — Эй! — произнес грубый голос. Перси мысленно дал себе пощечину, когда посмотрел вниз и увидел, что на него смотрит не кто иной, как легат Марк. Прежде чем он успел придумать оправдание, почему он оказался за пределами своей камеры, когда ему не разрешалось этого делать, Марк повернулся и поманил его за собой. — Пойдем со мной, — сказал легат. — Я хочу поговорить с тобой. Его речь была медленнее, чем обычно, и невнятной. Одного взгляда на его руку и зажатую в ней бутылку вина было достаточно, чтобы подтвердить подозрения Перси о том, что мужчина пьян. Он добавил это к растущему списку странных поступков, которые Марк демонстрировал с тех пор, как они вернулись с задания. Марк провел его в преторий и в свой кабинет. Он выглядел почти так же, как и в прошлый раз, только на этот раз в деревянной клетке мирно спал голубь. Перси проигнорировал его и сел напротив Марка, который странно смотрел на него. Он открыл было рот, чтобы заговорить, но Марк тут же оборвал его: — Заткнись, — приказал он. — Хватит с меня твоих разговоров. Перси ничего не ответил. — Хм. Хорошо. Хороший, послушный, маленький... перебежчик. Перси в замешательстве нахмурился. — Знаешь, почему ты мне не нравишься, Персей? Это потому, что ты предатель. Я не люблю предателей. Человек, который повернулся спиной к своим друзьям и отказался от своих целей и убеждений, чтобы присоединиться к своим врагам. Вот кто ты. — Вы говорите о предательстве восстания? Марк нахмурился и сделал большой глоток вина. Перси посмотрел на бутылку. В течение короткого периода, когда он служил наемником, он практически жил на этом веществе. Давненько он не пробовал ничего, что не было бы разбавлено водой. Поскольку он больше не был стажером, ему теперь платили, но по какой-то причине его не тянуло посещать виноградники или таверны. Возможно, ему было достаточно просто быть с Рейной, и он больше не нуждался в изобретении Диониса, чтобы затуманить свой разум. — Есть ли еще какое-нибудь предательство, о котором я должен знать? — саркастически спросил Марк. — Конечно, я говорю о восстании или о том, что раньше было им. Но ведь они больше не бунтуют, не так ли? Благодаря тебе. — Но я предал их, чтобы присоединиться к вам, — возразил Перси. — Я оставил их и пришел сюда в поисках мира, и поступил правильно. — Мир, — усмехнулся Марк. — Поступил правильно. А что правильно? Прав ли Рим, правы ли были Греция или карфагеняне? Я сомневаюсь, что даже боги знают. Но я точно знаю, что мир был и всегда будет не более чем несбыточной мечтой. — Лука — последний участник восстания. Если мы позаботимся о нем... — Тогда Рим просто найдет другой город для завоевания и еще больше разозленных людей. Вот так это всегда происходит, не так ли? Это просто бесконечный цикл. Голос его звучал почти обиженно. Казалось, что все войны и конфликты давили на него так же тяжело, как и на всех остальных. Этот человек выглядел таким озлобленным, что Перси почти пожалел его. — Вы возглавляете самую выдающуюся армию Рима, — напомнил ему Перси. — Да, — согласился Марк. — Я знаю. Ты хочешь знать, почему я вступил в легион? Перси не смог сдержать любопытства и кивнул. — Мой отец служил, как и я, но гораздо дольше. Получил звание примипила, прежде чем в конце концов ушел в отставку и поселился с женщиной, которая умерла, рожая меня. Все эти жестокости и смерть заставили его покончить с собой, когда я едва достиг совершеннолетия. Я вступил в легион, потому что был молод и голоден. Я взял в руки меч в обмен на еду и кров. А потом меня втянули в войну, о которой я никогда не просил. Я каким-то образом пережил это, выполнил свой долг, наблюдал, как умирают друзья, и был награжден властью. А теперь я все еще здесь. Но, в конце концов, для чего все это? Перси молчал. Он был так поглощен ненавистью к Марку, что никогда не задумывался о тех обстоятельствах, которые превратили его в нынешнего человека. Перси не изменил своего мнения о нем, но вынужден был неохотно уважать его за то, что он все еще держится прямо, даже после всего, через что ему пришлось пройти. — Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, — сказал Марк, допив остатки вина. — Лука. Верни этого ублюдка живым. Он такой же предатель, как и ты, приказавший казнить половину своих солдат, когда они стояли к нему спиной, а потом бросивший остальных. Схвати его и приведи ко мне в цепях, чтобы я сам мог увидеть, как он умирает. — Обязательно, — сказал Перси. — Ты меня слышишь? Я хочу, чтобы его вернули живым. — Я понимаю. — Хорошо, — он попытался сделать еще один глоток вина, прежде чем понял, что бутылка пуста. — Ложись в постель. Ты же не хочешь отправиться в путешествие не выспавшись, правда? Довольный тем, что его не наказали за то, что он гулял ночью, Перси откланялся и вернулся в свою камеру, все время напряженно думая о только что закончившемся разговоре. *** Никогда еще Перси не чувствовал себя таким одиноким в каструме. Джейсон отправился на какое-то опасное задание, а Рейна жила в казарме вместе с остальными телохранителями консулов. Конечно, Кай был милым, и он не был в плохих отношениях ни с кем из других легионеров своей центурии, но Рейна и Джейсон были его единственными настоящими друзьями. Без них он был даже рад, что сегодня снова уезжает. Он честно думал, что вступление в легион будет означать, что он будет меньше путешествовать, чем когда он был в восстании, но теперь он понял обратное. В последнее время ему казалось, что он не может прожить больше двух недель, не отправившись в путь снова. Возможно, все изменится, как только он поймает Луку, но он сомневался в этом. Юнона назвала его "спасителем Греции". Он еще не совсем понимал, что это значит, но у него было смутное подозрение, что это, по крайней мере, означает, что его путешествия еще не закончились. Если быть честным, Перси даже не знал, почему он вообще уезжает. У него не было никаких зацепок относительно того, где может быть Лука, кроме того, что он может попытаться убить консулов. Очевидно, это означало, что лучшее место, где его можно было бы найти, — это рядом с консулами, но по какой-то причине Марк настоял, чтобы он покинул город. Позавтракав в столовой, Перси собрал свои припасы и запихнул их в седельную сумку, которую ему предстояло нести до самых конюшен на окраине города. Он уже выходил из каструма, когда внезапный порыв теплого ветра заставил его остановиться. Он не знал, что это было, но уже чувствовал это раньше. Это случилось после того, как они убили амфисбену, и в другой раз, когда он собирался солгать, чтобы избежать беспокойства Джейсона в ночь перед тем, как они напали на мятежников. Кто-то или что-то наблюдало за ним, и прямо сейчас оно пыталось ему что-то сказать. Впереди его внимание привлек человек. Марк покидал каструм в сопровождении легионера. Перси смотрел ему вслед, пока он не скрылся из виду, затем перевел взгляд на преторий. Он принял решение за долю секунды и вошел в здание. Марк выбрал Рейну, человека, которого он считал наименее способным солдатом в легионе, чтобы охранять двух самых могущественных людей в Республике. Кроме того, он был категорически против того, чтобы посылать их троих разбираться с мятежниками, пока Катон не вынудил его к этому. Вдобавок ко всему, прошлой ночью он вел себя очень странно и сказал несколько вещей о себе. Перси не совсем понимал, что все это значит, но надеялся, что скоро узнает. Он целеустремленно прошел мимо нескольких дверей, пока не нашел ту, которую искал. Он огляделся, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и толкнул дверь. Комната выглядела точно так же, как и прошлой ночью, с той лишь разницей, что на этот раз Марка в ней не было. Его письменный стол был завален свитками и разорванными листами папируса, а кровать была небрежно застелена. Голубь все еще сидел в своей клетке, радостно откусывая маленький кусочек хлеба. Он с любопытством посмотрел на него лишь на мгновение, прежде чем вернуться к еде. Перси просмотрел документы на столе и, конечно же, все они были написаны на латыни, которую он все еще не мог прочитать. Он открыл несколько ящиков и не нашел ничего подозрительного, кроме мешочка с драхмами. Зачем ему драхмы в центре города, в котором используют динарии? На письменном столе больше не было ничего интересного, и он принялся осматривать комнату, но все равно ничего не нашел. Он уже собирался сдаться и смириться с тем, что ведет себя глупо, когда голубь заворковал над ним и привлек внимание. На долю секунды ему показалось, что его глаза светятся оранжевым, но, должно быть, ему показалось. Перси подошел к птице и осмотрел ее деревянную клетку. Он повернул ее и обнаружил потайной отсек, скрытый в основании. Внутри лежало несколько свитков, достаточно маленьких, чтобы их можно было привязать к ноге птицы. Он развернул один из них и с радостью увидел, что записка написана по-гречески. По крайней мере он радовался до тех пор, пока не прочитал, что там написано. «Могу вас заверить, что мои планы не изменились. Я принял предложение, потому что знал, что это создаст возможность, которую мы не можем упустить. Если вы все еще со мной, то вы прибудете в назначенное время и убедитесь, что у нас есть возможность устранить офицеров, не вызывая подозрений. Л.» Сердце Перси бешено заколотилось, когда он отбросил свиток в сторону и взял другой. «Насколько я понимаю, вы посылаете своих самых плохих людей сражаться с нами, так почему же мой самый сильный солдат так легко попал в плен? Вы что, принимаете меня за дурака или просто не знаете своих людей так же хорошо, как я знаю своих? Л.» Он взял еще одну, потом еще и еще. Он прочитал все до единого и понял, что может прийти только к одному ужасающему выводу. «Наше дело под Карфагеном завершено. Я планирую нанять корабль, чтобы отплыть в Рим. Нам было бы легче, если бы вы изменили обстоятельства так, чтобы наше путешествие стало более доступным. Л.» «Я знаю, что делаю, и никогда не сомневаюсь в своих мотивах. Меня окружали предатели, а теперь нет. Вы достигли своей цели, разве этого недостаточно для вас? Этот день стоил мне одного из самых надежных солдат. Л.» «Я разумный человек. Если смерть Галлиона так важна для вас, это будет сделано. Я послал своего самого способного убийцу в Неаполь, и он сделает свою работу, когда придет время. Не смейте намекать, что я не удовлетворил ваших желаний. Л. » «Мне уже все равно. Просто убейте его. Убейте этого предателя, который разрушил все, ради чего я работал. Делайте все, что потребуется. Разоблачите себя, если придется. Он должен умереть. Я хочу, чтобы он умер. Л.» Последний свиток был самый короткий, и почерк был ужасен, как будто автор торопился написать его и отослать. «Спасибо за предупреждение. Скоро. Л.»