Adapting to the Fall

Перси ударил кулаком в стену и тут же пожалел об этом. Голубь издал тревожный звук и отодвинулся в глубь клетки, пока Перси массировал костяшки пальцев. Всегда что-то стояло на его пути. Если это не был лидер и близкий друг, превратившийся в жаждущего мести разжигателя войны или богиня, похитившая его друга, то было что-то еще хуже. Каждый раз, когда он отворачивался, появлялось что-то новое, усложняющее его жизнь. Словно бы судьба пыталась проверить, сколько препятствий можно сбросить на него, прежде чем он не сможет больше терпеть. Рано или поздно что-то должно было пойти согласно его желаниям, разве не так? Он перечитал письма еще три раза, прежде чем запихнуть их обратно в клетку. Все это время Марк работал с Лукой. Марк сговорился с Лукой против Рима еще до того, как Перси покинул мятеж. Предводитель величайшего римского легиона помогал и подстрекал греческого мятежника. Сколько бы раз он ни повторял эти слова, они все равно не имели для него никакого смысла, но все улики были на лицо. Он просто не понимал, почему и как. После отставки Марку была уготована роскошная жизнь, и он готов был рискнуть всем, чтобы добиться успеха в честолюбивых замыслах Луки? Что он надеялся получить? Единственное, что понял Перси, — это то, что он должен остановить его. Писем будет недостаточно, чтобы убедить кого-то в его виновности. Репутация Марка не может быть разрушена вещами, которые так легко подделать. Ему нужны были неопровержимые доказательства, чтобы консулы и Сенат осудили его. Перси бросил последний взгляд на голубя, прежде чем повернуться к двери. Он был так погружен в свои мысли, что забыл обратить внимание на окружающие вещи, когда выходил из кабинета Марка. — Легионер, — произнес чей-то голос. Перси замер и повернулся на голос, молча ругая себя. Кай неодобрительно посмотрел на него. — Легат покинул каструм не так давно, — сказал он ему. — Могу я спросить, что ты делал в его кабинете? Перси на мгновение замолчал, напряженно думая о том, как исправить ситуацию. В конце концов он решил, что единственный выход, — рискнуть и сказать правду. — Почему ты вступил в легион? — спросил Перси. — Что? — удивленно ответил Кай. — Вряд ли это имеет отношение к делу. — Просто окажи мне любезность. Прежде чем ответить, новый центурион пытливо посмотрел на него. — Чтобы прокормить свою семью и служить более важной цели, нежели являюсь я сам. — Могу ли я тебе доверять? — В глубине души я забочусь только о благе Рима и опасаюсь, что бывшие мятежники будут рыскать по кабинетам вышестоящих офицеров. — Марк является предателем. Он с самого начала сотрудничал с мятежниками. Глаза Кая расширились от удивления, потом подозрительно сузились. — Это серьезное обвинение. Почему я должен тебе верить? — Внутри есть доказательства. Я могу тебе показать. Он изучал лицо Перси в течение нескольких секунд, как будто мог понять, лжет ли он, просто взглянув на него. Потом он сказал: — Давай посмотрим. Но сначала отдай свое оружие. Перси неохотно подчинился и повел их обратно в кабинет Марка. Он направился прямо к птичьей клетке, где голубь с любопытством взглянул на него, и поднял крошечные свитки. Кай взял их и быстро прочитал, с каждым прочитанным словом его лицо становилось все более расстроенным. — Кто этот "Л"? — спросил он, когда закончил. — Лука, — ответил Перси. — Это предводитель мятежников, который, возможно, собирается убить консулов. Кай взял один из свитков. — "Я послал своего самого способного убийцу в Неаполь, и он сделает это, когда придет время", — прочел он вслух. — Легат Галлион в опасности. — Ты можешь послать ему голубя с предупреждением? — Мы не знаем, когда было отправлено это письмо. Может быть, уже слишком поздно. — Мы должны попытаться, — настаивал Перси. Он кивнул. — Я немедленно пошлю письмо. — Хорошо. Но в остальном ты должен держать это в тайне. Ты ведь понимаешь это, да? Кай не ответил. Он глубоко задумался. — Никто не должен знать об этом, — настаивал Перси. — Если мы попытаемся раскрыть это дело без более весомых доказательств, Марк легко повернет его против нас и сделает так, что мы станем предателями. — Ты прав, — наконец пробормотал он. — Но что ты будешь делать? — Марк хотел, чтобы я уехал из города. Должна же быть какая-то причина. Я собираюсь последовать за ним и выяснить, что он задумал, и, надеюсь, положить этому конец. Я надеюсь, что там нечего будет останавливать, но я сомневаюсь в этом. — Ты сможешь справиться с этим сам? — Надеюсь, я буду не один. — Что это значит? — Это не важно. Просто затаись и держи это в секрете какое-то время. Э-э, центурион, — добавил он, вспомнив, что разговаривает со своим командиром. Кай моргнул, как будто тоже забыл о своем ранге. — Ладно. Ну, удачи тебе, легионер. Перси снова собрал свитки и вернул их на место, а затем забрал у Кая свой меч. Он вышел из кабинета (на этот раз осторожно, чтобы убедиться, что коридор чист) и покинул преторий. Он бродил по каструму со своими вещами и вел себя так, словно собирался покинуть город, как ему было велено. Пройдя под воротами каструма, он свернул на дорогу, которая вела к побережью, а не к выходу из города. Он добрался до причала и прыгнул в море, не обращая внимания на растерянных прохожих. Он опускался вниз, пока его ноги не коснулись дна. Он все еще мог нормально дышать и чувствовал себя совершенно сухим. Он оглянулся на мгновение, и в его голове возникло воспоминание. Именно сюда он привел Рейну перед самым отъездом на переговоры. Он не помнил, чтобы чувствовал себя счастливее, чем в тот момент. Тогда все шло как надо, и все, о чем ему нужно было беспокоиться, — это как сделать ее такой же счастливой, как сам он себя чувствовал. Он и Рейна наслаждались этим временем наедине, но это был последний настоящий момент блаженства перед тем, как все изменилось. Ему стало грустно, и он подумал, будет ли жизнь когда-нибудь снова такой простой. Перси протянул руку и приказал воде повиноваться. Он использовал ее, чтобы выкопать глубокую яму в песке, а затем сформировал внутри нее воздушный карман. Он снял доспехи и бросил их вместе с мечом в яму, а затем вручную засыпал обратно, надеясь, что песок защитит его снаряжение от воды. Покончив с этим, он выскочил на поверхность. Его ноги коснулись сухой земли, и он огляделся, обдумывая, куда идти дальше. Он посмотрел в сторону Курии Гостилии, здания, где заседал сенат, и понял, что Рейна должна быть где-то поблизости, охраняя консулов. Он хотел подойти к ней. Он хотел рассказать ей, что узнал. Он хотел, чтобы она помогла ему разобраться в этой сложной ситуации, но понимал, что не может этого сделать. Кроме того, он рисковал быть пойманным за неподчинение приказам Марка. Как бы ему ни было неприятно признавать это, но эту проблему он должен был решить без нее. Ноги сами понесли его прочь от пирса, к рыночной площади. Если он хотел проследить за Марком, оставаясь незамеченным, то выбросить доспехи было недостаточно. Ему нужна была маскировка. Его внимание привлекла палатка, набитая разными тканями и постельным бельем, и он подошел к ней. Хозяин широко улыбнулся ему и принялся описывать свой товар. Перси прервал его, сказав, что ему нужно, отдал динарии и поспешил уйти со своими покупками. Он нашел укромный переулок и переоделся. Теперь на нем были новенькие кожаные сапоги, черные облегающие брюки, синяя туника без рукавов, доходящая до колен, и, наконец, шаль с капюшоном. Шаль была единственной вещью, в которой он действительно нуждался, чтобы остаться незамеченным. У него были монеты, и он давно хотел купить новую одежду, так что решил разориться. Теперь он вполне мог сойти за случайного прохожего. Он инстинктивно потянулся к бедру, чтобы нащупать рукоять меча, но тут же вспомнил, что его там нет. Он чувствовал себя таким беззащитным без него, но знал, что если будет держать его при себе, то привлечет ненужные взгляды. Единственным оружием, которое теперь у него имелось, был кинжал, который Рейна дала ему в усадьбе мятежников. Он сослужил ему хорошую службу, но Перси и близко не был так хорош в обращении с этим оружием, как Аннабет, которая владела им в совершенстве. Надев новую одежду, Перси был готов выполнить свою задачу. Теперь ему оставалось только найти Марка. Он мог бы вернуться в каструм и посмотреть, вернулся ли он, или даже проверить все остальные каструмы в городе, но у него была идея получше. Перси упал на колени, закрыл глаза и стал молиться. — Э-э, привет, — прошептал он. — Я не знаю, кто вы такой, но в последнее время вы наблюдали за мной и помогали мне. Я должен попросить вас помочь мне еще раз. Марк — предатель, и я думаю, что он что-то замышляет. Я должен положить этому конец, но не думаю, что смогу сделать это сам. Если вы меня слышите, я умоляю вас о помощи. Какую бы милость вы ни попросили у меня взамен, я охотно это сделаю. Внезапный теплый ветерок коснулся его кожи, и он улыбнулся, приняв это за "да". *** Перси проснулся настороже, сам не зная почему. Перед его глазами стояла пелена, разум был слегка затуманен, а конечности отяжелели. Все его тело говорило ему перевернуться и снова заснуть, но он знал, что проснулся не случайно. Он поднялся на ноги и подошел к окну комнаты в гостинице, которую снимал на ночь, открыл его, чтобы окончательно проснуться. Теплый порыв ветра тут же пронесся мимо него, а затем его сменил холодный ночной воздух. Он воспринял это как знак и натянул одежду и ботинки, аккуратно вылезая в окно. Он быстрым шагом направился прямо к каструму девятой и десятой когорт и прибыл на место через несколько минут. И действительно, как он и предполагал, Марк шел от претория к воротам каструма. Перси, все еще стоявший за стеной, нырнул в сторону ворот и стал ждать. Когда легат подошел ближе, Перси услышал, как он бормочет что-то себе под нос. Он прошел через ворота и продолжил путь в город. Марк шел на расстоянии вытянутой руки, но не видел его. Пока он шел, Перси смог разобрать только слова: "сделай это сам". Он начал следовать за ним. В течение последних двух дней Перси преследовал предателя на протяжении всей его повседневной деятельности. Его усилия ни к чему не привели, хотя Марк с каждым днем становился все более возбужденным и нетерпеливым. Он был еще более агрессивен по отношению к своим подчиненным, чем обычно, и более небрежен в своих обязанностях. Вряд ли за это его можно было осудить, но странное поведение почти подтвердило его подозрения, что он что-то замышляет. Наблюдая, как Марк в конце рабочего дня зашел в свой кабинет и не выходил оттуда больше часа, Перси заглянул в окно и увидел, что тот спит. Он подумал, что легат пробудет там до следующего дня, и решил тоже отправиться отдыхать. Но что-то остановило его. Какое-то могущественное существо подсказывало ему обратное. *** Марк шел не очень долго. Он приблизился к самому центру города, а затем свернул на дорогу, ведущую в более богатый район. Затем он подошел к трем соседним зданиям. Одно явно было казармой, другое могло быть только Курией Гостилией, а третье — большим поместьем с парой легионеров, охранявших парадный вход, который мог позволить себе только очень богатый человек. Марк обошел вокруг третьего здания и вошел через вход, который по какой-то причине оставался незащищенным. Перси последовал за ним в здание. Марк тихо прошел через холл и повернул налево, когда коридор разделился на две части. Он толкнул дверь и проскользнул внутрь. Перси колебался лишь мгновение, прежде чем сделать то же самое. В комнате он обнаружил очень уютную спальню с большой пуховой кроватью, в которой лежали мужчина и женщина. За ней было окно с цветочным горшком на подоконнике. Над человеком с кинжалом в руке стоял сам Марк. — Стой, — сказал Перси, вытаскивая из сапога свой кинжал. Марк резко обернулся и уставился на Перси с выражением абсолютного шока на лице. — Ты! — прошипел он, когда Перси снял капюшон, чтобы было видно его лицо. — Положи кинжал, — тихо сказал Перси. — Грек все-таки вмешался, — выплюнул Марк. — Я должен был убить тебя давным-давно. — Но ведь ты пытался, не так ли? Это ты послал за нами наемников? Марк не ответил. — "Мне уже все равно. Просто убей его. Убей этого предателя, который разрушил все, ради чего я когда-либо работал", — процитировал Перси. — На самом деле у тебя ничего не вышло. Ярость в глазах легата была такой сильной, что он почти чувствовал, как она волнами исходит от него. — Кто они такие? — спросил Перси, имея в виду спящую пару. — Ты действительно такой тупой, каким я тебя поначалу принял. Это Ларс Кальдус. Консул и его жена. Глаза Перси расширились от понимания. Он посмотрел на спящую фигуру, которая была одним из двух самых могущественных людей в Республике. — Так это и есть твоя цель? — сказал Перси, но глаза его были устремлены не на Марка. Он уставился на цветочный горшок и сосредоточился на воде внутри. — Ты хочешь убить консулов? — Нет, я здесь для того, чтобы побрить им бороды, — саркастически бросил он. Вода поднялась из цветочного горшка, поплыла к лицу консула и зависла там. Перси открыл рот и заговорил одновременно с тем, как вода плеснула ему в лицо. — Почему сейчас? Почему не давным-давно? Или почему бы не подождать, пока Лука сделает это за тебя? Зачем тебе вообще это делать? Ларс резко открыл глаза и увидел Перси и Марка, который не заметил никаких изменений. Перси бросил на него предостерегающий взгляд, и консул промолчал. — К черту Луку, — прорычал Марк. — Я покончил с этим идиотом. У него была сила, способная разрушить Республику, а он все это бросил. Он собрал половину своих сил, а потом сбежал, как трус, после того как я предупредил его, что ты пойдешь за остальными. Теперь некому противостоять железному кулаку Рима. — Тогда зачем ты это делаешь, легат? Консул — это всего лишь годичный титул. Зачем рисковать своей жизнью и положением, чтобы убить кого-то, кто потеряет власть всего через несколько месяцев? — Дело не в том, чтобы отстранить их от власти, — ответил Марк. — Речь идет об отправке сообщения. — Кому? — Всем. Сенату, другим легатам, народам, которые Рим еще не завоевал. Если самые защищенные люди в Риме могут быть убиты средь бела дня... — Уже ночь, — заметил Перси. Марк не обратил на него внимания. — ...тогда это показывает, что Рим не так силен, как все думают. Это покажет всем, что они уязвимы. Может быть, кто-то менее глупый, чем этот старый вождь, поймет это и возьмет в руки меч. — Возможно. Ты рискуешь всем ради "может быть"? Это очень рискованная игра. — Я всю свою жизнь ждал, когда появится такая возможность, как восстание, а потом она пришла и ушла. Мне надоело ждать. — Ну, ты слишком долго ждал. Всего на несколько дней раньше ты мог бы сделать это так, чтобы я никогда не узнал о твоем предательстве. — Это не имеет значения. Как только я убью тебя, я закончу то, ради чего пришел сюда. Тогда меня будут считать героем, который убил убийцу консулов. — Боюсь, что нет, Марк, — ответил Ларс Кальдус. Легат обернулся и с ужасом посмотрел на проснувшегося консула. Перси воспользовался возможностью нанести удар и метнулся прямо к кинжалу Марка, но тот оказался намного быстрее, чем он ожидал. Марк обошел его и выхватил меч, так что в руках у него были и меч, и кинжал. Он замахнулся на Перси, который откатился в сторону. Его меч громко ударился о стену, заставив жену Ларса проснуться и закричать. Перси занял оборонительную позицию и поднял кинжал, готовый отразить следующий удар Марка. Марк сделал ложный выпад мечом, который Перси блокировал, но кинжал Марка последовал сразу же ним. Перси увернулся слишком поздно, и лезвие задело его щеку. Перси не мог вспомнить, что произошло дальше. Он помнил лишь то, что как только кинжал коснулся кожи, его действия стали автоматическими. Он очнулся, когда легат был обезоружен и без сознания лежал на земле. Перси убрал кинжал в ножны и повернулся к консулу, который успокаивал перепуганную жену. Он не осознавал, сколько сдерживаемого гнева было в нем, но был рад, что у него хватило самообладания не убить Марка. — Как тебя зовут, легионер? — спросил Ларс. — Персей, — ответил он. — Персей, — повторил консул с узнаванием в голосе. — Ты и есть тот самый грек. Перси кивнул. — Я перед тобой в неоплатном долгу, — сказал Ларс. — Рим отплатит. Подумать только, бывший греческий мятежник спасает Республику от знаменитого легата Марка Лурия II. Осознание того, что он никогда раньше не слышал полного имени Марка, ударило его по лицу. — Я хотел бы поговорить с тобой наедине позже, — сказал консул. — Но прямо сейчас мне нужно, чтобы ты привел пару легионеров и оттащил этого человека в камеру. Тогда ты можешь пойти и осмотреть свою щеку. — Да, сэр, — ответил Перси. *** В доспехах и с мечом на спине Перси вошел в преторий и направился к двери, которая была ему хорошо знакома. Он постучал, и вскоре дверь открылась, явив Рейну в ее новеньких доспехах и пурпурном плаще. — Легат, — с усмешкой сказал он. Консулы настояли на том, чтобы Перси был вознагражден за спасение их жизней и раскрытие измены Марка. Они спросили, чем могут оплатить свой долг перед ним, а он только попросил, чтобы Рейна была повышена в звании после того, как ее ранг был несправедливо украден у нее предателем. Они представили эту идею Сенату, который, как ни странно, счел нужным предоставить ей недавно освободившуюся должность Марка, а не прежний титул центуриона. Ни он, ни Рейна не ожидали этого, но оба знали, что она более чем подходит для этой работы. — Персей, — сказала она без улыбки. — Ты все еще злишься на меня. Она сделала рукой движение, которое говорило: "очевидно." — Брось, — сказал он. — Ты же знаешь, я бы пошел к тебе, если бы представилась такая возможность. — Я была всего в нескольких минутах ходьбы от гостиницы, в которой ты остановился. — Я не хотел уходить слишком далеко от Марка. — Ты сказал Каю и не сказал мне. — У меня действительно не было выбора в этом вопросе. На нее это не произвело никакого впечатления. — Он поймал меня, когда я пробрался в кабинет Марка! — запротестовал он. — Это не причина держать меня в неведении. Он смущенно уставился в землю. Она была права. Он мог бы легко пойти к ней с этой информацией, но предпочел этого не делать. — Могу я загладить свою вину? — спросил он. Она призадумалась на мгновение, прежде чем сказать: — Можешь, — она начала наклоняться к нему. Он лишь на мгновение позволил себе удивиться, прежде чем понял намек и тоже наклонился к ней. Но прежде чем их губы смогли соединиться, ее палец прижался к его губам, останавливая его. — Ты можешь сопровождать меня на допрос Марка, — прошептала она ему на ухо. Едва заметная усмешка появилась в уголках ее рта. — Звучит романтично, — уныло пробормотал он. Она закрыла дверь комнаты, в которую недавно вернулась, и направилась к выходу из претория. Перси последовал за ней. Они вдвоем прошли через каструм и оказались в том же тюремном здании, где спал Перси. Вместо того, чтобы спуститься на один уровень к его камере, они пошли в конец первого уровня к камере, находящейся в самом конце. За решеткой сидел их бывший легат. Видеть его без доспехов было для него очень непривычно. Он выглядел так неестественно. — Хм, — произнес Марк, не удостоив их даже взглядом. — Грек и его сучка. — Следи за своим языком, Марк, — предупредил Перси. — Теперь она легат. Он снова посмотрел на нее и, заметив накидку, нахмурился. — Что вам надо? — Мы хотим поговорить, — сказала Рейна со стальным выражением лица. — А если я откажусь? Что ты тогда сделаешь, убьешь меня? — он невесело рассмеялся. Перси и Рейна переглянулись. — Когда? — мрачно спросил Марк. — Сегодня, — ответил Перси. — Оно того стоило? Предатель свирепо посмотрел на него. — Я должен был попытаться. Я провел всю свою жизнь, молясь, чтобы Республика заплатила за свои преступления, и не мог просто вернуться к ожиданию после того, как Лука разрушил единственную представившуюся возможность. — Но почему? Зачем предавать Рим? Что случилось с "я не люблю предателей"? — Я никогда не был предан Риму. Я присоединился к ним, потому что был одинок и голоден. Я научился драться и был чертовски хорош в этом, но никогда не хотел идти на войну. Я видел, как на моих глазах убивали моих друзей и товарищей, потому что Рим решил, что их и без того обширные владения недостаточно велики! Шла война за войной, завоевание города за городом, и я хотел, чтобы это закончилось. — Твои планы только породят хаос, — сказала Рейна. — Насилие ведет к еще большему насилию. Нет такой вещи, как "одна последняя война". Республика падет, и внезапно несколько армий будут сражаться за ее остатки, а затем кто-то новый поднимется к власти, готовый вести новые войны, чтобы защитить города, которые они завоевали. Марк не ответил. — Откуда ты знаешь Луку? — спросил Перси. — Как получилось, что вы работали вместе? — Тебе действительно хочется знать? — Да. Марк вздохнул. — Думаю, теперь это не имеет значения. Когда восстание только началось, я лично отправился в Гадрумет, чтобы "разобраться" с ними. Я поймал пару ваших шпионов и заставил их привести меня к их главарю, и тогда я заключил сделку с Лукой. — Каких шпионов? — быстро спросил Перси. — Мальчика, едва достигшего совершеннолетия, и его старшую сестру. У Перси упало сердце. Он схватился за прутья решетки и сердито спросил: — Что ты с ними сделал? — Я отпустил их, — сказал Марк. — Как предложение мира. Но они услышали наш разговор и были недовольны тем, что произошло, поэтому Лука приказал убить их прежде, чем они успели уйти и предупредить тебя и остальных. Перси уставился на него, уверенный, что ослышался. — Лука убил их? — Ты глухой? Это ведь то, что я сказал, не так ли? Он приказал своим людям уничтожить их, как только они начали бежать. Он не хотел верить ему, но после всего, что случилось, он знал, что Лука мог сделать это. Переговоры доказали, что он не прочь убивать последователей, которые его больше не устраивают. — Ты не знаешь, где Лука? — спросил Перси, изо всех сил стараясь говорить спокойно. — Нет. Но я хотел бы знать, чтобы рассказать тебе. Или ты убьешь его, или он убьет тебя. В любом случае я буду счастлив. — Жаль, что ты не переживешь ни одного из нас. — Да. Очень жаль... Перси повернулся и пошел прочь. Он слышал, как Рейна идет за ним по пятам. — Я готов отдать жизнь за свои убеждения! — крикнул им вслед Марк. — Ты можешь хотя бы сказать мне, кто ты такой, перебежчик? Перси и Рейна вышли из здания, и дверь за ними захлопнулась. Выйдя на улицу, Перси продолжил свой путь, но остановился, почувствовав руку на своем плече. — Перси, — мягко сказала Рейна. — Мне так жаль твоих друзей. Некоторое время он молчал. Он был слишком зол, чтобы ясно мыслить. — Перси... — сказала Рейна с беспокойством в голосе. — Лука заплатит, — пообещал он. — Я убью его за все, что он сделал. Клянусь в этом Стиксом. Одинокий раскат грома потряс небо.