Adapting to the Fall

Казнь была мрачным делом. У Перси было много причин радоваться смерти Марка, но это не отменяло дискомфорта при виде обезглавливания. Еще хуже было то, что толпа гражданских кричала и швыряла в него всякие предметы. Марк, несомненно, заслужил это, но все это оставило неприятный привкус во рту. Перси рубил соломенную куклу, сокрушаясь, что смерть Марка не принесла ему радости. Он хотел отпраздновать это событие и быть счастливым, но все пошло иначе. По крайней мере, это доказывало, что он все еще имел сострадание и был лучше своих врагов. Возможно, это должно было его утешить. Но этого не произошло. В последний раз, когда он был так зол, он перечислял имена друзей, за которых хотел отомстить. Если бы в данный момент он занимался тем же, то к списку добавились бы еще два имени. Но сейчас он помнил лишь имя Луки. Бьянка и Нико были его самыми верными друзьями во время восстания. Будучи детьми двух братьев (Посейдона и Аида), они были самыми могущественными полубогами в восстании, и это свело их вместе. Нико редко открывался, но всегда был рядом, чтобы подставить ухо или свой меч, когда это было необходимо, в то время как чистота и доброта Бьянки, вероятно, были беспрецедентны для ребенка Аида. Однажды она призналась ему, что подумывает о том, чтобы покинуть мятеж, но не знает, как объяснить это брату. Перси тогда не понял ее решения, но все равно поддержал его. Теперь он жалел, что не уговорил ее уйти раньше. Так она осталась бы жива. В глубине души он всегда надеялся, что брат и сестра все еще где-то там, счастливы и здоровы. Вот почему он не стал колебаться, когда узнал, что римляне держат в плену полубогов. Но он знал, что они никогда бы не ушли, не попрощавшись, а Нико был слишком предан их делу, чтобы вообще уйти. Несмотря на то, что смерть была единственным объяснением их исчезновения, окончательно убедиться в этом после стольких лет было все равно что потерять их снова. Еще хуже было то, что они были убиты по приказу Луки. Солнце было уже совсем низко, когда Перси заметил Рейну, входящую в преторий. Он был слишком измотан, поэтому решил проявить немного милосердия к соломенной кукле и вложил меч в ножны, последовав за Рейной. Он догнал ее как раз в тот момент, когда она входила в свою комнату. Она заметила его прямо перед тем, как закрыть дверь, и остановилась. Она задумчиво посмотрела на него, потом отступила в сторону и жестом пригласила войти. Он вошел в комнату, и она закрыла за ним дверь. Он открыл рот, чтобы заговорить, но она заговорила первой. — Ты ведь мне доверяешь, правда? — спросила она. — Что? Конечно, доверяю. — Видимо, недостаточно, чтобы рассказать мне о Марке. — Дело не в том, что я не доверял тебе эту тайну. Я просто не хотел рисковать быть замеченным кем-то, иначе Марк узнал бы, что я слежу за ним. — Ладно. Я понимаю. — Подожди, правда? Вот так просто? — Да. Я поняла, что на самом деле не злюсь на тебя. Меня больше возмущало то, что я так и не поняла его предательства и что не я его остановила. — Честно говоря, я бы тоже ничего не узнал, если бы не божественное вмешательство. Она понимающе кивнула, уже услышав его объяснения о таинственном божестве, которое наблюдало за ним. — Марк усложнял мне жизнь с тех пор, как я вступила в легион, — сказала ему Рейна. — Наверное, я всегда мечтала быть той, кто наконец-то спустит его на землю. Но потом появился ты и уложил его несколько раз, а я даже не заметила. — Прости? Она покачала головой и ухмыльнулась. — Я просто рада, что ты был здесь, когда Рим нуждался в тебе. — Хорошо. — Кстати, ты неплохо выглядишь. Он опустил глаза и вспомнил, что переоделся. Его доспехи остались в камере. — Спасибо. Твои новые доспехи довольно причудливы, но я думаю, что без них ты выглядишь лучше. — Неужели? — она сделала шаг к нему и застенчиво улыбнулась. — Может быть, тогда ты поможешь мне снять их? — О. Это то, что ты хочешь сделать прямо сейчас? — игриво спросил он. Она расстегнула наручи и позволила им упасть на пол. Затем она обвила руками его шею. — Знаешь, теперь, когда я легат, я думаю, что мы сможем подыскать тебе более хорошее жилье, чем камера. — И где бы ты предпочла, чтобы я спал? — спросил он, хотя уже знал ответ. Она ответила ему поцелуем. *** Перси открыл глаза, и его первой мыслью было: "почему я такой маленький?".Он посмотрел вниз и увидел, что стоит босиком на песке у самой кромки моря. Он был на побережье Внутреннего моря, но не в Риме. Какой-то предмет в небе привлек его внимание. Пятнышко становилось все больше и больше, пока он не понял, что это птица. Она полетела прямо на него, а затем зависла перед его лицом. Теперь, когда она была совсем близко, он понял, что птица полностью сделана из металла. Она развернулась и улетела на небольшое расстояние, прежде чем обернуться и выжидающе посмотреть на него. Перси воспринял это как знак и побежал за ней. Птица вела его несколько минут вдоль берега, а потом немного вглубь острова. Он миновал несколько скал и редких деревьев, пока они не добрались до деревянной хижины. Дверь открылась, и на пороге появился старик с длинными седыми волосами и какими-то бронзовыми скобами на ногах. Он опирался на причудливого вида металлическую трость и с любопытством смотрел на него. Он поднял руку, и механическая птица приземлилась на его запястье. — Шаг вперед, мальчик, — приказал старик. Перси сделал это осторожно, не зная, что и думать о нем. Птица чирикнула, и старик кивнул, как будто понял, о чем она говорит. — Тебя окружает сильная аура, дитя, — сказал он. — Кто вы такой? — спросил Перси. — Меня зовут Дедал, и я здесь, чтобы помочь тебе. Его зрение затуманилось, и когда он снова смог ясно видеть, то оказался совершенно в другом месте. Он снова был нормального роста и стоял позади толпы людей на Римском форуме. На возвышении стояла горстка легионеров, Ларс Кальдус и Марк. Один из легионеров, стоявший позади Марка, был довольно мускулистым и держал в руке огромный меч. Все лица внезапно исчезли из фокуса, за исключением лица Марка. Бывший легат начал стареть. Его волосы стали длиннее и поседели. Легионер толкнул его на колени. К тому времени, как его голова оказалась на плахе, это был уже не Марк. Меч опустился, и упала голова Дедала. Перси проснулся в холодном поту. Он сел так быстро, что Рейна заерзала рядом с ним. Она открыла глаза, и он почувствовал себя виноватым за то, что разбудил ее. Она встревоженно посмотрела на него и слегка приподнялась, обнажив плечи. Он знал, что остальная часть ее тела тоже была обнажена под одеялом. Все изменилось так быстро. Если бы он узнал несколько дней назад, что проснется голым в постели со своим легатом, то бросился бы с обрыва раньше, чем какая-нибудь психическая болезнь, толкнувшая его на такой поступок, смогла бы его забрать. — Что случилось? — спросила Рейна. — Ничего, — ответил Перси. — Просто сон. Она сочувственно кивнула. — Ложись спать, — сказал он ей. Ее глаза остекленели и устремились мимо него к окну, и она застонала. — Слишком поздно для этого, — сказала она. Он выглянул в окно и увидел, что небо светлеет. Он вздохнул, откинул одеяло и встал. Нашел свою одежду и накинул ее на себя. Когда он оглянулся, то увидел, что Рейна быстро отвела от него взгляд и покраснела. Он ухмыльнулся. Боги, он любил ее. Его все еще поражало, как сильно ее внешность контрастировала с ее настоящей личностью. Ему и в голову не могло прийти влюбиться в ту холодную и суровую женщину, которую он встретил в Карфагене. Конечно, эта женщина ничем не отличалась от той, с которой он только что проснулся. Она не поменялась, просто перестала скрывать от него свое истинное "я". Он понимал, почему она так много скрывала от тех, кого не могла назвать своими друзьями, но ему было грустно, что так мало людей когда-либо узнают, кем она являлась на самом деле. Он мог только представить, как одиноко она будет чувствовать себя без него или Джейсона. Пока она одевалась, Перси налил немного воды из кувшина в два кубка и сел за ее стол. Наконец она полностью оделась и села напротив него. Она взяла второй кубок и тут же осушила его, прежде чем налить еще. — Есть новости от Галлиона? — спросил ее Перси. — Значит, ты хочешь сразу перейти к делу? — сказала Рейна. — У нас нет так много времени, чтобы тратить его попусту. И консулы, и Галлион в опасности. Она вздохнула. — Ты совершенно прав. Мы еще не получили никаких сообщений из Неаполя. Вчера я послала второго голубя на всякий случай. — Хорошо. Мы можем только надеяться, что этого будет достаточно. Последовала пауза, прежде чем Рейна заговорила снова. — Что касается Луки... — Неудавшееся покушение Марка почти доказывает, что его целью являются консулы. Я думаю, чтобы защитить их, лучше находиться рядом с ними. Рейна не ответила. — У тебя есть другая идея? — спросил Перси. — Перси... — мягко сказала она. — Я беспокоюсь. — О чем же? — О тебе. — Что? — Перси, ты дал нерушимую клятву. Луку нужно остановить раз и навсегда, в этом нет никаких сомнений, но я беспокоюсь, что ты поклялся на реке Стикс по неправильным причинам. — Это по каким же причинам? — прямо спросил он. — Месть. Злоба. Я не хочу, чтобы ты делал что-то безрассудное. — Убить Луку и покончить с его планами завоевания — это безрассудство? — Нет. Я не пытаюсь помешать тебе сдержать клятву. — Тогда что ты пытаешься мне сказать? Ты думаешь, я проиграю? — Я думаю, что ты победишь, но боюсь, чего тебе будет стоить эта победа. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты потерял себя из-за ненависти. Перси отвел глаза. Он вспомнил свою первую встречу с Лукой и тот день, когда они сделали его своим лидером. Он вспомнил истории, которые Аннабет рассказывала ему о своих путешествиях с ним и Талией. Потом он вспомнил, кем стал Лука, и то, что вымостило дорогу, по которой он шел. Дав это обещание, Перси сделал свои первые шаги по той же самой дороге. — Мне очень жаль, — честно признался он и на мгновение замолчал. — Я подумаю немного, пока буду охранять консулов. Потом, когда я снова встречусь с Лукой, я надеюсь, что убью его, потому что должен, а не потому, что хочу. — Спасибо, — сказала она с улыбкой. — Это все, что мне нужно было услышать. А теперь иди ешь и умывайся. Тогда мы сможем поставить тебя на новую должность. — Как прикажете, легат. *** Перси уже начал жалеть о своем выборе. Он стоял по одну сторону главного входа в резиденцию консулов, а другой легионер — по другую. Эта работа была невероятно скучной. Они просто стояли там в течение длительного периода времени и ждали чеге-то, а Перси не был терпеливым человеком. Он мог бы сразиться с целой армией монстров, прежде чем одержит победу над скукой. Другой легионер тоже в этом не помог. Перси пытался завязать с ним разговор, но у них слишком быстро закончились темы для разговора. Он не понимал, как тот может быть так доволен своими обязанностями. Как он может просто смириться с монотонностью стояния на страже так долго, даже не проявляя раздражения. Возможно, просто сказывался опыт, но Перси всерьез надеялся, что ему не придется делать эту работу достаточно долго, чтобы получить этот самый опыт. Он почти желал, чтобы Лука поторопился и попытался убить консулов, чтобы он мог остановить его и никогда больше не делать этого снова. Но когда это Лука делал его жизнь проще? Наконец дверь открылась, и оба консула вышли, продолжая беседовать. Они прошли небольшое расстояние от здания, прежде чем остановиться. За ними последовали еще четверо легионеров — те, кому было поручено быть настоящими телохранителями. Консулы закончили разговор, и один из них ушел с двумя стражниками, а Ларс Кальдус остался. Он отдал приказ одному из охранников и поманил Перси к себе. Перси повиновался, и охранник занял его место у двери. — Персей, — сказал Ларс. — Пойдем со мной. А ты, — он указал на второго телохранителя, — продолжай тащиться следом. Они оба кивнули, и Перси мысленно возблагодарил богов, как греческих, так и римских, что ему больше не придется стоять у двери. Ларс двинулся вперед, и Перси последовал за ним. — Итак, — сказал Ларс. — Поговори со мной, легионер. — Э-э, о чем? — спросил Перси. — Даже не знаю. Давай начнем с того, что ты здесь делаешь. — Мне нужно остановить Луку и убедиться, что вы можете быть его целью. — Нет-нет. Не в качестве моей охраны. Здесь, в Риме. Почему сын одного из самых могущественных греческих богов записался в римский легион? — О. Ну, когда я узнал, что планы восстания простираются гораздо дальше, чем мы все хотели, я попытался помешать этим планам изнутри. Меня поймали почти сразу же, поэтому я пришел в более лучшее место, где я мог попытаться остановить их мирно, — он сделал паузу. — Ничего из этого не вышло. — Хм. И чего же ты хотел? — Того же, что обещали Марк и Галлион на мирной встрече перед тем, как все пошло наперекосяк. Чтобы Рим прекратил попытки превратить нас в римлян. Мы хотели вернуть себе право поклоняться нашим богам, наслаждаться нашей собственной культурой и уменьшить контроль Рима. — Да. Я помню, как подписывал эти мирные предложения. Мои предшественники были чрезмерно параноидальны после захвата греческих городов-государств. Попытка навязать вам наших богов была глупым оскорблением для вашего народа и практически заставила вас выйти в открытое восстание. Я хочу, чтобы вы знали: хотя мятежники и не выполнили свою часть сделки, мы выполнили ее. Я получил известие из упомянутых городов-государств, что народная оппозиция там значительно уменьшилась. Я могу только надеяться, что этого будет достаточно, чтобы предотвратить новые восстания. — Благодарю вас, сэр. — Не надо меня благодарить. Это было в интересах Рима, и так должно было быть с самого начала. Теперь я должен спросить об этом лидере мятежников. — О Луке? — Ты веришь, что он придет за мной и моим коллегой? — Вполне вероятно. Вы же слышали, что сказал Марк. — Действительно. И если он придет, что ты собираешься делать? — Я остановлю его. — А потом что? Перси колебался. — Что вы имеете в виду? — Что ты будешь делать после того, как разберешься с Лукой, полубог? Ты останешься в легионе? — Я не знаю, что буду делать после смерти Луки, — солгал он. Он знал свою следующую цель: спасти богов от их сна. Но он не знал, с чего начать, чтобы достичь этой цели. А когда это будет сделано, что тогда? Слова Марка звенели у него в голове. "Я готов умереть за свои убеждения! Ты можешь хотя бы сказать мне, кто ты такой, перебежчик?". Во что он верил? Он верил в мир. Он верил, что должен спасти богов. Он верил, что любит Рейну. Этого было достаточно? — Нет? — сказал Ларс. — Я не могу притворяться, что понимаю всю эту историю с полубогами и судьбой, но сомневаюсь, что ты будешь жить в Риме. — Меня всегда что-то толкает вперед, — признался Перси. — И обычно это какая-то проблема. Во-первых, я просто пытался выжить сам, когда был молод. Тогда-то я и поверил, что Рим — это зло. Теперь нужно остановить Луку раз и навсегда. Но что я буду делать, когда у меня больше не будет проблем, которые нужно решать, не будет больше борьбы? — На этот вопрос ты и должен ответить. Перси согласно кивнул. Внезапно в его голове возникла картина. Он увидел себя и Рейну, безоружных, мирно держащихся за руки в доме. Там было даже несколько детей, бегающих вокруг, играющих с деревянными мечами. Эта мысль была успокаивающей и заставляла надеяться на лучшее. На мгновение он увидел себя живущим нормальной жизнью. Было ли слишком глупо надеяться, что однажды это станет реальностью? — Я голосовал против того, чтобы позволить тебе вступить в легион, — признался Ларс. — Теперь я очень сожалею об этом решении. Мне очень повезло, что я оказался в меньшинстве. Ступай в строй, легионер. Похоже, тебе есть о чем подумать. *** Несколько дней спустя Перси и еще один телохранитель последовали за Ларсом через ворота каструма первой когорты. Поскольку Рейна все еще была новичком на своем посту, одной из обязанностей консулов было наблюдать за ней и следить, чтобы она выполняла свои обязанности. Неудивительно, что она преуспела в роли легата. Несмотря на более традиционные взгляды легионеров, считавших, что мужчина должен носить ее титул, она сумела добиться уважения и повиновения от своих подчиненных. Однажды Перси посчастливилось стать свидетелем этого. Он случайно оказался в каструме девятой и десятой когорт в то время, когда один особенно откровенный солдат слишком долго разглагольствовал. Он утверждал, что женщина из девятой когорты никогда не сможет соответствовать стандартам Рима. В ответ она обнажила меч и заявила, что подаст в отставку, если кто-нибудь сумеет ее обезоружить. Несколько легионеров одновременно приняли ее вызов. Излишне говорить, что она не подала в отставку. Однако на этот раз ему не удалось увидеть ничего столь впечатляющего. Проходя через каструм, они увидели Рейну, разговаривающую со своим примипилом, Луцием Катоном. Когда они подошли ближе, он понял, что у них был какой-то спор, который закончился в ту же секунду, как они заметили их приближение. — Консул, — поприветствовал его Катон. — Чему мы обязаны этим удовольствием? — Легат, — сказал Ларс, обращаясь сначала к Рейне. — Примипил. Я всего лишь ее куратор. Рейна едва заметно улыбнулась Перси, прежде чем переключить свое внимание на своего начальника. — Боюсь, что сегодня мне нечего сообщить, сэр. Все идет гладко. — А та небольшая жаркая дискуссия, которую вы, кажется, вели перед моим приходом? — спросил консул. — Всего лишь простое разногласие. Ничего, что стоило бы вашего времени. — Не нужно решать за меня. Рассказывайте... — Примипил! — крикнул голос с вершины стены, заставив Ларса остановиться на полуслове. — Вы должны это увидеть! Они все посмотрели друг на друга, прежде чем повернуться и направиться к закрытым воротам, ведущим из города. Когда они приблизились к ним, Перси разглядел за воротами несколько фигур: пару мужчин и какой-то большой предмет. Рейна узнала их раньше него. — Откройте ворота! — приказала она. Легионер тут же начал поворачивать ручку, и ворота начали подниматься. Снаружи каструма стоял Джейсон Грейс. За собой он тащил отрубленную голову какого-то большого монстра. Рядом с ним, закованный в цепи, стоял Лука.