Adapting to the Fall

Ворота полностью открылись, и Джейсон втолкнул в них Луку, а затем втащил за собой отрубленную голову монстра. Перси должен был радоваться, что его друг вернулся. Его должно было смутить, что рядом с ним лежала голова гигантского монстра. Ему следовало бы задаться вопросом, как это возможно, что он держит Луку в цепях. Но в тот момент он мог видеть лишь Луку. Он потерял контроль над собой. Ноги сами понесли его вперед, и его кулак врезался в лицо Луки. Он отшатнулся от силы удара, но, к сожалению, остался на ногах. Он поднял скованные руки к щеке, но больше не выказал никаких признаков боли. Перси попытался нанести второй удар, но Джейсон крепко схватил его за руку, удерживая на месте. Перси посмотрел ему в лицо, и сурового взгляда, который Джейсон бросил на него, было достаточно, чтобы привести его в чувство. Он встряхнулся и отступил на несколько шагов, не сводя глаз со своего бывшего стратега. — Как он здесь оказался? — спросил Перси, не отрывая от него пристального взгляда. Лука просто смотрел на него с ненавистью в глазах, сохраняя молчание. — Я наткнулся на него во время своих поисков, — ответил Джейсон. — Он хорошо дрался, но недостаточно хорошо. Как только я заковал его в цепи, то сразу же направился сюда. — В этом нет никакого смысла. Не может быть, чтобы он... — Я знаю. Мы обменяемся новостями позже, — сказал он, с любопытством глядя на Рейну в ее новых доспехах и плаще. — Ну и ну! — сказал Катон, прерывая их разговор. — Разве это не тот дезертир, о котором шла речь? — Люций, — предостерегающе произнесла Рейна. — Спорь сколько хочешь, легат, но дело в том, что он действительно отказался от своих обязанностей. — А теперь он вернулся, в форме, доставив нам самого разыскиваемого человека по эту сторону Нашего моря. — А также этого... монстра, — сказал он, указывая на голову. Вокруг них начала собираться толпа легионеров, глазеющих на происходящее. — Зачем ты принес это в мой каструм? Это создаст здесь беспорядок! — Я думал, что это поможет доказать Марку, что у меня были веские причины не возвратиться немедленно, — ответил Джейсон. — Ну, Марк не будет тебя наказывать, это уж точно, — Катон плюнул под ноги Луке, который едва отреагировал. Джейсон выглядел смущенным, но ничего не сказал. — Я думаю, — вставил Ларс, — что независимо от того, что произошло, я буду полагаться на мнение старшего офицера. Рейна одобрительно кивнула, а Катон прикусил язык и сжал кулаки. — Но я должен согласиться с примипилом в одном вопросе, — сказал Ларс. — От этой штуки нужно избавиться. — Вы правы, консул, — согласился Перси, глядя на Луку. — Но мы должны что-то сделать и с головой. Джейсон фыркнул, а Рейна ухмыльнулась, в то время как Лука продолжал молча смотреть на него. — Забавно, — заметил Ларс. — Легат, позаботься обо всем этом. Персей, проводи меня обратно в Курию Гостилию, а потом я попрошу другого легионера освободить тебя от дневных обязанностей. Он молча кивнул. Ларс повернулся и направился к выходу из каструма. Перси помахал Джейсону и Рейне, прежде чем последовать за консулом вместе с другим телохранителем. *** Позже, в кабинете Рейны, три полубога устроились вокруг ее стола. Рейна вызвалась рассказать о событиях, которые произошли после того, как Джейсон ушел с Юноной. Несмотря на то, что ему не терпелось услышать, как он поймал Луку, Перси молчал, пока она объясняла. — Ух ты, — прокомментировал Джейсон, когда она закончила. — Никогда бы не подумал. Марк был почти таким же римлянином, как и все. — И все же он ненавидел республику не меньше, если не больше, чем Лука, — сказал Перси. — Что ж, отличная работа. Ты обнаружил это, пока не стало слишком поздно. Я могу только представить, что было бы, если бы ты этого не сделал. — Я сделал это не по своей воле. — Точно. Так что ты не имеешь ни малейшего представления, что это за таинственная... сущность, которая тебе помогает? — Ни малейшего, но в данный момент это не важно. Как тебе удалось найти Луку? — Я не находил. — Что? — сказала Рейна. — Он нашел меня, — ответил Джейсон. — После того как я ушел с Юноной, она рассказала мне о троянском морском чудовище... — Цет, — перебил его Перси. — Тот, которого убил мой тезка. — Верно. Ну, как и все монстры, он преобразовался в Тартаре и в конце концов нашел свой путь обратно на поверхность. Юнона сказала мне, что он устроил гнездо где-то в середине Нашего моря и до недавнего времени бездействовал там в течение нескольких столетий. Цет покинул свое гнездо и стал слишком близко подходить к берегу, поэтому Юнона велела мне убить его, прежде чем он решит начать разрушать города. Мне потребовалось некоторое время, чтобы выследить его, но в конце концов я это сделал и сражался с ним, пока он не пал. Вскоре после этого Лука напал на меня, когда я возвращался в Рим. — Но зачем? — спросила Рейна. — Даже не знаю. Я почувствовал, что после всего, что Перси сказал о его навыках, я слишком легко победил его. Как будто он хотел, чтобы я его поймал. — В этом нет никакого смысла, — пробормотал Перси. — Ну, очевидно, он что-то замышляет, верно? — сказала Рейна. Перси лишь рассеянно кивнул. — Нам нужно будет постоянно следить за ним. Консулы настояли на том, чтобы следовать традиции и оставить суд открытым для всеобщего обозрения, что только позволит большему количеству людей находиться в ограниченном пространстве. Вы не знаете, есть ли у него еще союзники, которых он мог бы использовать здесь? — Нет, — ответил Перси. — Не думаю. Он бросил своих последователей, тех, кто убивал своих друзей ради него. Я не знаю, почему он это сделал, но я знаю, что если он не хочет, чтобы они работали на него, то у него точно нет никого, кто работал бы на него здесь. — Хмм. Я просто не могу понять. Быть закованным в цепи в самом сердце республики, окруженный мощью целого легиона — самое худшее место, которое он мог найти. Я не могу придумать никакого плана, который он мог бы замышлять, чтобы это обернулось в его пользу. — Он думает не так, как мы. Он всегда был хитер и терпелив. Ему нравилось рисковать, но только тогда, когда он знал наверняка, что может манипулировать шансами в свою пользу. Но я даже не могу понять, насколько отличается человек, за которым я следовал, от того, кем он стал. Отдал бы он свою жизнь ради достижения своих целей, какими бы они ни были? — Перси откинулся на спинку сиденья и провел рукой по волосам, расстроенный тем, что так мало знает. — Мне нужно с ним поговорить. — Я не уверен, что это пойдет тебе на пользу, — сказал Джейсон. — После нашей драки он не сказал ни единого слова на протяжении всего пути. — Я должен попытаться. — Я пойду с тобой, — предложила Рейна. Перси открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. — Да, хорошо. Я думаю, что будет хорошо не быть с ним один на один. Они оба встали. — Тебе надо немного отдохнуть, — сказала Рейна Джейсону. — Ну, я не могу сказать, что мне это не нужно, — согласился Джейсон. Он поднялся со стула и направился к двери. — Джейсон, — сказала Рейна, прежде чем он успел уйти. — Хорошо, что ты вернулся. Он одобрительно улыбнулся и вышел из комнаты. Перси и Рейна последовали за ним, а затем отделились от него после того, как покинули преторий. Джейсон направился к казармам, а они пошли к зданию тюрьмы. Они открыли дверь и вошли внутрь. В каждом каструме (в том числе и в каструме Катона) было место для содержания преступников, но Рейна заперла Луку в девятом и десятом из-за того, что он был ближе всего к Курии Гостилии, где он должен был предстать перед судом через два дня. Кроме того, всегда хорошо держать своих врагов близко, чтобы не потерять их след. Они прошли весь путь до конца первого этажа, где два охранника стояли снаружи той же самой камеры, которую ранее занимал Марк. Они с любопытством наблюдали за их приближением. Рейна приказала им подождать ее снаружи, и они колебались лишь мгновение, прежде чем молча кивнуть и повиноваться. Внутри камеры Лука небрежно лежал на койке, закрыв глаза и заложив руки за голову. Перси подошел к решетке и увидел едва заметную реакцию, понимая, что он не спит. — Лука, — сказал он. Мятежник ничего не сказал. — Почему ты здесь? Ответа не последовало. — Что ты задумал? Тишина. — Почему ты бросил мятежников, которые были тебе верны? Ничего. Перси забарабанил кулаками по решетке. — Скажи что-нибудь! Лука открыл глаза, но не разжал губ. Его лицо исказилось, как будто он боролся между проявлением ненависти и сохранением холодной решимости, но все же он ничего не сказал. — Знаешь, Рим добровольно отказался от всего, за что я сражался, когда все еще считал тебя своим другом, — сказал ему Перси. — Они ослабили свою власть над народом, перестали пытаться контролировать жизнь граждан бывшей Греции, и позволили нам снова поклоняться нашим богам. Теперь он смотрел на него, даже не пытаясь выглядеть спокойным. Никогда еще Перси не смотрел на него с таким чистым, необузданным отвращением. Но несмотря на все эти чувства, он не мог не вспомнить, каково это — верить в этого человека, и ему стало больно. — Ты собираешься что-нибудь сказать? — спросил он. Лука не ответил, что само по себе было его ответом. Решив, что допрос ни к чему не приведет, Перси сдался. — Твой суд через два дня. Молчание только навредит тебе там, — предупредил он. С этими словами он повернулся спиной к Луке и вышел, а Рейна последовала за ним. Как только они оказались снаружи, охранники вернулись через дверной проем, чтобы занять свои посты перед камерой. Рейна перевела взгляд на него. — Ты когда-нибудь видел его таким тихим? — спросила она его. Перси покачал головой. — Возможно, он просто не доверяет себе, боясь случайно раскрыть тебе свои планы, — предположила она. — Сомневаюсь, что все так просто, — ответил он. — Я назначаю тебя в охрану консулов во время суда. Если у него действительно есть какой-то трюк в рукаве, ты будешь там, чтобы остановить его. — Было бы гораздо проще просто убить его сейчас. — В Риме так не принято. Мы должны следовать надлежащей процедуре. — Мы уже знаем, что он виновен. Этот суд — всего лишь бессмысленная формальность, которая только дает ему больше времени для побега. — Он хотел быть здесь. Если его план состоял в побеге, то зачем вообще беспокоиться о попадании в плен? Он подумал об этом, но так ничего и не понял. — Даже не знаю. Я просто надеюсь, что мы не узнаем этого на собственном горьком опыте. Проработав все утро, Перси получил свободное время, длившееся до суда. Это его очень раздражало. Рейна была слишком занята командованием легионом и подготовкой к судебному разбирательству, а Джейсон компенсировал свое отсутствие более напряженной и продолжительной работой, чем обычно. Это оставило Перси наедине с его беспокойством о предстоящем событии. По крайней мере, у него были обязанности. Он попытался безжалостно напасть на соломенный манекен, но это каким-то образом дало ему еще более ясное представление о совершенно невероятных сценариях, в которых Лука роет туннель до Курии Гостилии, а затем она взрывается греческим огнем или армия наемников врывается через потолок, чтобы убить всех в комнате. Несмотря на непрекращающееся беспокойство, он все еще не мог понять, что такого Лука планировал, чтобы избежать правосудия и, вероятно, убить консулов. У него было много идей, но ни одна из них не была осуществима. Терпение Перси наконец истощилось, когда он бесцельно бродил по каструму. Он приложил все усилия, чтобы попытаться думать о чем-то другом, кроме Луки, но потерпел полную неудачу. Так что вместо того, чтобы свести себя с ума и потратить еще больше времени, порыв решимости заставил его пойти к зданию тюрьмы. Накануне он снова попытался поговорить с ним, но получил тот же результат. На этот раз он должен был заставить его что-то сказать. Оказавшись внутри, он сумел убедить охранников ненадолго уйти. Он нашел Луку в той же позе, что и в прошлый раз: развалившимся на койке, скрестив руки за головой. Он открыл глаза, когда Перси остановился перед его камерой, но по-прежнему, что неудивительно, ничего не сказал. — До суда еще около часа, — сказал ему Перси. Лука не ответил. Перси вздохнул. — Ты знаешь, что можешь уменьшить свои мучения, просто ответив на мои вопросы прямо сейчас. Он закатил глаза. — Где Аннабет? Лука спокойно поднялся на ноги и подошел ближе к решетке. — Она где-то здесь, в Риме, и ты все еще ею манипулируешь? Или ты убил ее, как и всех остальных, кто верил в тебя? Рука Луки метнулась между прутьями решетки, но Перси заметил это и отступил подальше. Лука отдернул руку и обеими руками ухватился за прутья решетки, устремив на него полные ненависти голубые глаза. — Слишком много людей погибло ради твоих целей, которые даже близко не приблизились к осуществлению. Что ты надеешься сделать сейчас? Лука отпустил решетку и повернулся лицом к задней стене. Он положил руки на макушку. — Ты теперь один, потому что сделал выбор. У тебя была семья, люди, которые заботились о тебе и полагались на тебя, а теперь они в Подземном Мире из-за тебя. Лука провел ладонями по лицу и ущипнул себя за переносицу. — Аннабет заботилась о тебе. Она любила тебя больше, чем когда-либо любила меня. Она... — Ты думаешь, я этого не знаю? — наконец рявкнул Лука. Он повернулся к нему лицом, скрестив руки за спиной. —Ты же не думаешь, что я тоже не хотел ее любить? Ты думаешь, я не пытался? Перси ошеломленно уставился на него. — Что бы я ни делал и как бы ни старался, — сказал Лука, — она никогда не сможет занять ее место. — Талия, — догадался Перси. — Не смей произносить ее имя! Ты, римлянин, не имеешь права произносить ее имя! — Так вот в чем дело? — Так было всегда. Она была для меня всем, и ее забрали у меня. — Но какое это имеет отношение к Риму? Она была убита монстром. — Тебя там не было! — Лука отступил назад и глубоко вздохнул. Перси терпеливо ждал объяснений. — Ты знаешь, что я здесь жил? — Лука раскрылся. — В этом самом городе. После того как римляне завоевали наши города, мы с матерью бежали сюда, надеясь найти лучшую жизнь вдали от притеснений, которым подвергались греческие граждане. Она пыталась найти работу и умоляла о помощи на улицах, но едва могла заработать достаточно жалости от прохожих, чтобы прокормить себя и меня. Римляне обращались с нами, как с мусором, и плевали в нас, проходя мимо. Это сводило ее с ума. Я был всего лишь ребенком и должен был научиться воровать, чтобы не умереть с голоду. Но в конце концов я сбежал и встретил Талию. Мы вместе покинули этот проклятый город и на собственном горьком опыте убедились, что чудовища могут учуять наш запах. Она десятки раз спасала мне жизнь, пока мы не добрались до Афин и не наткнулись на Аннабет, но оказалось, что этот город еще хуже Рима. Мы не могли повернуть ни за один угол, не увидев римского солдата. Поэтому мы тоже бежали оттуда. И знаешь, что случилось? — Тебя заманили в логово циклопа, — вспомнил Перси. — Да. Нам троим удалось убежать, но она получила сильное ранение. Я думал, что мы достаточно хорошо перевязали ее рану, пока она не начала слабеть. В итоге дошло до того, что мне пришлось нести ее. Я практически бежал обратно в Афины, чтобы найти целителя, который мог бы дать нам какое-нибудь лекарство, а они прогнали нас у ворот. Женщина, которую я любил, умирала у меня на руках, а римляне не пускали нас в город! Она умерла из-за них! Перси сочувственно посмотрел на него, но тут же опомнился. — А теперь Нико, Бьянка, Кларисса, Майкл... — Остановись. — Кастор, Ли, Кэти, Силена, Лорел... — Я сказал, остановись! — Кловис, Холли, Уилл... Лука продолжал протестовать, но Перси не останавливался, пока не произнес все их имена до единого. — ... Трэвис, Коннор, Кьяра, Авл, Алексий, каструм, полный легионеров, и два невинных кучера — все погибли из-за тебя. Это даже не говоря о Марке и других, которых ты тоже привел к смерти. — Мне все равно! — крикнул Лука. —Повтори мне их имена сто раз подряд, и это ничего не изменит. Любая цена — это цена, которую я готов заплатить, чтобы увидеть, как они получают то, чего заслуживают! Перси ошеломленно посмотрел на него. — Ты сошел с ума. — Ты ничего не знаешь обо мне, предатель. — Где Аннабет? — Это не имеет значения. — Что ты с ней сделал? — Она была предательницей, как и все остальные. — Это единственное слово, которое ты знаешь? Если бы Талия вошла в эту дверь прямо сейчас, ты бы тоже назвал ее предательницей? — Я же просил тебя не произносить ее имени! — Что ты сделал с Аннабет? Лука только усмехнулся. — Отвечай мне! — сказал Перси. Он снова погрузился в молчание. — Клянусь богами, если ты... — он резко замолчал и сжал кулаки, сама мысль об этом была для него невыносима. Лука ничего не ответил. — Я хочу, чтобы ты знал, — сказал Перси, — что после того, как тебя приговорят к казни, меч в руки возьму я. Лука все еще молчал, и Перси попрощался с ним. *** Курия Гостилия представляла собой большое круглое здание с широким открытым помещением в центре. Вдоль задней половины стены располагались многослойные платформы, похожие на гигантские лестницы, на вершине которых должно было быть около трехсот стульев, но большинство из них были пусты. Чуть выше этих кресел, прямо напротив входа в здание, возвышался полукруглый балкон с еще двумя креслами и достаточным пространством для пары человек, стоящих за ними. Другую половину стен по обе стороны от двери занимало множество скамеек, расставленных так же, как и стулья. Они были почти полностью заполнены случайными гражданскими лицами, пришедшими посмотреть на суд. Перси шел за консулами по большому открытому залу, и все смотрели на них. Пока они поднимались по ступенькам, Перси насчитал несколько десятков сенаторов на своих местах, причем более трех четвертей из них отсутствовали. Учитывая, что суд над одним человеком едва ли был достаточно важен, большинство их присутствий были необязательными. Решение не присутствовать было мудрым решением, по мнению Перси. Консулы заняли свои места на крошечном балкончике, а Перси занял место позади них. Ожидая появления обвиняемого, Перси обратил внимание на охрану. По бокам от единственного входа в здание стояли два легионера, и по одному с каждой стороны, где кресла сенаторов встречались со скамьями гражданских. Еще полдюжины солдат выстроились на полу прямо перед сенаторами, и двое из них были Рейной и Джейсоном. На балконе над дверью стояли наготове три лучника. Большинство сочло бы это излишеством, но Перси боялся, что этого будет недостаточно. Сама комната была довольно мрачной. На стенах было только два окна: одно позади консулов и его самого, а другое позади лучников. Единственным источником естественного света была дверь, которая должна была закрыться, как только начнется суд. Остальное освещение исходило от факелов вдоль стен и нескольких пар жаровен на полу. Перси не мог себе представить, чтобы жизнь сенаторов была чем-то иным, кроме депрессии, если им приходится проводить так много времени в этом здании. Наконец, после долгих тревожных минут, дверь захлопнулась за тремя фигурами. Двое солдат вывели закованного цепью Луку на середину зала и заняли позицию на небольшом расстоянии позади него. Его глаза несколько секунд изучали комнату, прежде чем остановиться на Перси. Атилий Оденс, консул, с которым Перси не был знаком, заговорил голосом, эхом отразившимся от стен: — Лука, самопровозглашенный стратег греческого восстания, ты стоишь перед Сенатом и народом Рима, а также перед самими богами. Ты обвиняешься в государственной измене, многочисленных убийствах и заговоре с целью убийства легата Галлиона из Неаполитанского легиона, консула Ларса Кальдуса и меня, консула Атилия Оденса. Чем ты себя оправдаешь? Все смотрели на него, затаив дыхание, но Лука не ответил. Его глаза по-прежнему смотрели на Перси, и он усмехнулся, но в остальном оставался неподвижным. — Неспособность защитить себя будет воспринята как признание вины, — сказал ему Атилий. — Я повторяю свой вопрос: ты признаешь свою вину? Лука сделал два медленных шага вперед и приоткрыл рот, но не произнес ни слова. Маленький предмет выпал у него изо рта и приземлился в скованные руки. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, он бросил его на землю. Пуф! Облако дыма быстро поднялось от объекта, скрывая весь пол и всех, кто стоял на нем. Перси напряг зрение, но Луку больше не видел. Послышался кашель и звук вынимаемых мечей, за которым последовал безошибочный звук падающего на пол тела. Послышались шаги, и дверь открылась. А потом наступила тишина. Прошло несколько секунд, и дым наконец начал рассеиваться. Вскоре он исчез. На полу лежал один-единственный легионер с лужицей крови вокруг горла. Ни его меча, ни Луки рядом не было. Рейна вывела остальных солдат из здания вслед за ним, а один остался стоять на коленях рядом со своим павшим товарищем. Публика разразилась паническим ропотом. Атилий заговорил, чтобы успокоить их, а Перси бросился за Лукой, но Ларс схватил его за запястье. — Подожди, — тихо сказал ему консул. — Что? Он убежит! — запротестовал Перси. — Лука ждал до сих пор, чтобы сыграть эту маленькую шутку. Если предположить, что он все это время прятал эту дымовую штуку во рту, то он мог бы использовать ее у городских ворот или в любое время по дороге сюда. Но он ждал, пока соберется столько людей, и я думаю, что у него должна быть причина. — Вы думаете, он вернется? — Я не знаю, но если наша смерть все еще является его целью, то я хочу, чтобы ты остался здесь. Перси смягчился и отступил назад, но продолжал держать руку на рукояти меча. Он наблюдал за входом с напряженным вниманием, ожидая, когда Лука появится через него. Прошло несколько минут, и он уже начал бояться, что Лука выскользнул из его пальцев, когда в окно внезапно ворвался порыв теплого ветра. В отличие от предыдущих, исходящих мягкими толчками, этот был намного жестче, как будто это было предупреждение. Перси быстро выхватил меч и, обернувшись, увидел, как Лука вылезает в окно с украденным оружием в руке и без цепей. Лука не колебался. Он замахнулся, и Перси преградил ему путь, но тут же рухнул обратно в кресла консулов. Публика ахнула. Там не было достаточно места, чтобы драться, поэтому он блокировал еще один удар, а затем кинулся на Луку, отталкивая его вниз по лестнице. Спина Перси ударилась об один из пустых стульев, и тот разлетелся вдребезги. Лука первым поднялся на ноги, меч выпал из его руки. Перси поднял свой и попытался встать, но Лука не дал ему этого сделать. Он бросился на него, и они оба покатились вниз по платформам мимо нескольких сенаторов, пока не достигли самого нижнего уровня. Меч Перси заскользил по полу. Его доспехи защитили его от нескольких синяков, но падение заставило его почувствовать себя довольно ошеломленным, когда он поднялся на ноги, в то время как Лука сделал то же самое. Он услышал, как натягиваются луки, и посмотрел на лучников над дверью. — Стойте! — закричал он им. — Он мой! Они смущенно переглянулись, но опустили луки. Перси взглянул на свой меч, который лежал ближе к Луке. Они посмотрели друг на друга и подняли кулаки. — Это был плохой план, Лука, — сказал Перси. — Консулы там, наверху, а ты теперь здесь, внизу. — Они больше не в преоритете для меня, — прорычал он. — Я здесь ради тебя! С этими словами он нырнул за мечом, а Перси бросился на него. Лука поднял меч по широкой дуге, и ему пришлось вильнуть в сторону, чтобы избежать удара. Лука сделал выпад и отступил в сторону, а затем с размаху опустил меч, заставив Перси поднять руки перед собой. Меч был остановлен его наручами. Прежде чем Лука успел ударить снова, Перси ударил его ногой в грудь, и он отшатнулся назад, но сумел удержаться на ногах. — Сюда! — выкрикнул чей-то голос. Лязг! Меч, который Лука уронил перед тем, как ударился о землю, был брошен Перси одним из сенаторов. Перси не терял ни секунды. Он бросился к нему и услышал за спиной торопливые шаги Луки. Он подхватил его и поднял как раз вовремя, чтобы отразить удар. Они обошли друг друга, держа мечи наготове, и дуэль началась. Лука не был лишен практики. Он был лучшим фехтовальщиком, которого он знал до встречи с Джейсоном и Рейной, и теперь он делал все возможное, чтобы вернуть свой титул. Он размахивался, делал выпады и рубил с такой скоростью и мастерством, которыми мало кто в истории мог похвастаться. К счастью, их обоих учил один и тот же учитель, а теперь в репертуаре Перси была новая римская тактика. Лука замахнулся, Перси парировал удар. — Ты... все испортил! — крикнул Лука между ударами. Перси не ответил. Он просто сосредоточился на сражении. В зале царила полная тишина, все смотрели с напряженным вниманием. Повторяющийся звук их скрещивающихся мечей эхом разносился по комнате. Лука выставил вперед меч, и Перси отскочил назад. Лука насмешливо подтолкнул его вперед, но Перси принял стойку и поднял меч, защищаясь. — Мы могли бы отомстить за Дедала вместе, — выплюнул Лука. — Мы могли бы заставить их заплатить за все! За его спиной послышались шаги, но он не оглянулся, чтобы увидеть их источник. Пока никто не мешал, ему было все равно, кто за ними наблюдает. Перси сократил разрыв и атаковал с сосредоточенным рвением. Он постоянно смотрел на Луку и краем глаза следил за его мечом. Лучше было предвидеть будущие атаки, чем сосредоточиваться только на настоящих. Он тщательно рассчитывал свои удары, блокировал их, когда это было необходимо, и уклонялся всякий раз, когда на его пути появлялась потенциально смертельная атака. Несмотря на все это, он в конце концов поддался на уловку. — Ах! — закричал он. Боль обожгла левую подмышку, место, где у него не было доспехов. Он отшатнулся и посмотрел вниз, чтобы увидеть кровь, стекающую по его нагруднику. Слишком много крови. Лука глубоко ранил его своим мечом. — Перси! — воскликнул знакомый голос, но прозвучал он как-то издалека. Боль только усиливалась, небесная бронза усиливала серьезность раны. Он опустил левую руку и повернулся боком, чтобы сражаться только правой рукой, но его зрение стало расплывчатым. Ему удалось блокировать следующий шквал атак Луки, но его движения замедлились. Затем внезапно теплое чувство расцвело в его груди и быстро распространилось по всему телу. Его чувства обострились, и боль от раны стала менее заметной. Он почувствовал себя более энергичным и бодрым, он почувствовал себя более сильным. Удары Луки обрушивались еще быстрее, но теперь он был готов к ним. С этим странным всплеском энергии он был на самом деле быстрее, чем до того, как получил удар. Но он уже чувствовал, что эффект ослабевает. Ему нужно было поскорее покончить с этим. Лязг! Звон! Столкновение! В течение нескольких секунд их мечи соприкоснулись полдюжины раз, а затем защита Луки дрогнула. Перси не упустил такой возможности. Еще два взмаха, и меч Перси выпал из рук Луки, тот охнул и отшатнулся назад. — Ты... — сказал он, а затем упал на колени. На его груди появилась красная линия, идущая от правой ноги к левому плечу. Она быстро загустела, и из нее потекла темно-красная жидкость. — Ты... уничтожил... дело всей моей жизни... потому что мы убивали... — он прерывисто вздохнул и уставился на Перси широко раскрытыми глазами, которые почему-то все еще были полны гнева. — Но ты... убиваешь ради них? Перси бросился вперед и вонзил меч прямо в грудь Луки. Вздохи наполнили комнату. — П... пре... датель, — с трудом выдавил из себя Лука, делая последние вдохи. Перси вытащил свой меч и отступил на несколько шагов, когда Лука обмяк, а вокруг него начала собираться лужа крови. Затем он выронил одолженный меч и рухнул на землю. Внезапно над ним возникло лицо Джейсона. Он быстро начал расстегивать ремни на броне Перси и отрывать полоски ткани от своей собственной одежды для импровизированных повязок. Пока он работал, Перси посмотрел мимо него и увидел Рейну, которая стояла на одном колене и тяжело дышала, как будто это она только что сражалась. — Все кончено... — тихо пробормотал Перси, но тут кровопотеря стала невыносимой, и сознание покинуло его.