Adapting to the Fall

— Почему вы опоздали? — сурово спросил Тит у Перси и Рейны. Сейчас они вчетвером шли от растущей толпы гражданских к храму Аполлона. Несмотря на ошибку с письмом, в конце концов все обернулось замечательно. Перси все еще не мог поверить, что Рейна добралась туда быстрее него, несмотря на свое задание. Возможно, он провел больше времени, обыскивая дома прихвостней, чем думал. — Пришлось изменить план, — сказал Перси. — Я не знаю латыни, поэтому заставил Рейну поменяться со мной местами. Тит недоверчиво уставился на него. — Ты только что сказал, что не разбираешься в латыни? Почему ты не упомянул об этом во время планирования? — Я не думал, что это имеет значение, — Перси смущенно почесал затылок. — Мы в греческом городе. — Правил мой римский отец, который постоянно общался с римским легатом. Из-за того, что ты не упомянул об этом, Джейсона могли убить! Перси рассмеялся. Тит сверкнул глазами, но ничего не мог с собой поделать. — Я бы не стал заходить так далеко, — сказал Джейсон. — Да, — согласился Перси. — Я имею в виду, без обид, но убить Джейсона? Смертным? Мы сталкивались с гораздо более серьезными проблемами, чем твой отец. — К тому времени, как ты появился, он уже начал уставать и ошибаться, — возразил Тит. — Если бы он думал, что не сможет победить в сражении, — сказала Рейна, — то сумел бы выйти из него до того, как были бы нанесены смертельные удары. — Вот именно, — сказал Джейсон. — Мы все равно победили, не так ли? Тит все еще выглядел несколько раздраженным их импровизацией, но перестал спорить. Они молча направились к храму Аполлона. Добравшись до него, они обнаружили, что Оракул уже отправилась в путь. Она присоединилась к ним, когда они направились к южному выходу из города. Они рассказали ей о своём плане и его осуществлении, но Перси видел, что она не очень-то слушала их. Она была слишком взволнована, желая поскорее увидеть свою дочь свободной. Через пару часов они наконец добрались до пристани на берегу моря. Все пошло бы гораздо быстрее, если бы они позвали Блэкджека и Сципиона, но он сомневался, что два пегаса смогут унести всех пятерых. Ему оставалось только гадать, зачем они построили Дельфы так далеко от моря. Титан на самом деле не содержал заключенных, за исключением одного особого случая. Любого, кто не подчинялся ему, заковывали в кандалы и продавали тому, кто был готов заплатить за рабский труд. Вот почему он держал своих пленников возле доков, чтобы их можно было отправить, как только их накопится достаточно. Дочь Оракула, однако, была более ценна для Титана в качестве рычага давления. Он позволял Пифии видеться с ней дважды в год, чтобы быть уверенным в ее преданности. Перси не хотел даже думать о том, что делали с девушкой в промежутках между визитами. Группа вошла в крошечную деревню, достаточно большую, чтобы вместить не более дюжины человек. Сейчас в порту не было ни одного корабля, но вдалеке виднелись два уплывающих. В деревне было очень тихо, как будто ее покинули. Не было видно ни одного человека. — Похоже, они уже пронюхали о поражении Титана, — сказала Рейна. — Я бы не удивилась, если бы горстка наемников сбежала отсюда, едва набив карманы, — сказала Пифия. Ее голос звучал нервно. Джейсон посмотрел на Тита. — Где же камеры? — Он указал на правый край деревни. — Там. Они последовали за ним по грязным дорогам, пока не достигли одного из немногих зданий, построенных полностью из камня. Оракул подошла прямо к ней и толкнула дверь. Перси быстро последовал за ней. По обе стороны от двери висели канделябры, и Перси схватил один из них по пути внутрь. Они прошли между камерами, и Перси осветил фонариком каждую из них. С каждой пустой камерой, в которую они заглядывали, Перси становилось все тревожнее. Он не знал почему, но его охватило ужасное чувство. По мере того как они приближались к концу здания, тревога становилась все сильнее. В конце концов, они осмотрели все камеры, кроме одной. Перси заглянул в нее, и у него перехватило дыхание. — Нет! — Пифия распахнула дверь камеры, которая была оставлена приоткрытой, и вбежала в нее. — Нет! Рэйчел! В камере лежала на спине женщина примерно того же возраста, что и Перси. Она выглядела очень худой. У нее было бледное лицо и вьющиеся ярко-рыжие волосы. Ее глаза были широко открыты, зеленые и безжизненные. Возможно, она была хорошенькой, когда еще была жива. Оракул схватила ее и заплакала, мараясь кровью. Горло ее дочери было перерезано, и мухи жужжали вокруг ее безжизненного тела. Судя по всему, она была мертва по меньшей мере пару дней. Никто из остальных четверых не знал, что сказать. Они могли только в ужасе молча смотреть, как Оракул сжимает в объятиях свою убитую дочь и рыдает. *** После изнурительной работы они встали позади скорбящей женщины, пока она стояла на коленях у свежей могилы дочери. Перси почувствовал себя виноватым. Он понимал, что это неправильно, но все же чувствовал. Оракул считала, что Титан приказал убить ее дочь в наказание за то, что они с Джейсоном сбежали из плена. Формально это делало их косвенно ответственными за случившееся, хотя было все еще нелепо пытаться возложить вину на себя, как настаивала сама Оракул. Прошло не меньше получаса, прежде чем Пифия встала и повернулась к ним. Ее лицо было заплаканным и совершенно разбитым. Ее глаза были пустыми, и казалось, что она смотрит прямо сквозь них. — Пойдемте, — сказала она скрипучим голосом, в котором звучало непостижимое опустошение. — Я должна вам заплатить. — Мы не должны делать это прямо сейчас, — тихо сказала Рейна. Она посмотрела на нее. — Я надеюсь, ты никогда не поймешь этого, девочка, но время не исправит меня. У Рейны не нашлось на это ответа. — Пойдемте, — повторила Оракул. Она повернулась и направилась вверх по склону к храму Аполлона. Все четверо неохотно последовали за ней. Оказавшись внутри, она зажгла две трехногие жаровни, которые почему-то испускали зеленый дым. Она села на табурет и начала медленно, глубоко дышать. Они терпеливо ждали несколько минут. В конце концов, она молчала так долго, что Перси открыл рот, чтобы спросить, не случилось ли чего-нибудь, но дым внезапно рассеялся, и она открыла глаза. Ее радужки исчезли, не оставив ничего, кроме белизны. Она начала наклоняться вперед, и Тит бросился, чтобы удержать ее. Через несколько секунд она моргнула, и ее глаза вернулись в нормальное состояние. Она отмахнулась от Тита, и он осторожно отпустил ее. Затем она посмотрела на трех полубогов. — Я видела богиню, — сказала она им. — Женщина с огнем в глазах. Она владела сосудом Пандоры. Перси ждал, пока она скажет еще что-нибудь, но она промолчала. — И что же? — Это все, что я видела, — сказала она. — А что насчет пророчества? Она покачала головой. — Я не даю пророчеств с тех пор, как Аполлон заснул. Мои силы слабее, чем у моего предшественника, и мое зрение затуманено. Я могу лишь мельком увидеть будущее, и ничего больше. Перси недоверчиво уставился на нее. Они проделали весь этот путь, сделали все это и были вознаграждены тремя крошечными предложениями? Почему Гестия не могла просто сказать им эти слова и избавить их от хлопот? Он вздохнул. Это раздражало, но он не злился. Если бы они не пришли сюда, он, возможно, не воссоединился бы с Рейной. Он не встретил бы Тита должным образом. И граждане Дельф все еще находились бы под тираническим правлением Титана. Так что назвать эту поездку пустой тратой времени было бы даже близко не справедливо, но он все равно чувствовал, что идти к Оракулу за этой информацией было довольно бессмысленно. Он хотел бы, чтобы богини хоть раз говорили ясно и прямо. К сожалению, он сомневался, что эта тенденция изменится в ближайшее время. — Эта богиня, — сказал Перси. — Это была Веста? — Не знаю, — ответила Оракул. — Я рассказала тебе все, что знаю наверняка. Я выполнила свою часть сделки. Пожалуйста, теперь оставьте меня. Ему не нравилась мысль о том, чтобы оставить ее на произвол судьбы в том душевном состоянии, в котором она находилась. Он боялся узнать, что она может сделать. Он почти запротестовал, но тут Рейна положила руку ему на плечо. Он встретился с ней взглядом и смягчился. Он в последний раз взглянул на Оракула. — Мне очень жаль, что мы не смогли сделать для вас больше. Она не ответила. Он взял кувшин, лежавший рядом с ней, и вышел из храма вместе с Рейной. Джейсон и Тит последовали за ними. Все четверо остановились в нескольких шагах от здания, затем Тит прочистил горло, и все посмотрели на него. — Я не могу притворяться, что понимаю, что все это значит, — сказал он. — Хотя мне, наверное, и не нужно. Но я полагаю, что это прощание. — Что ты теперь будешь делать? — спросил Джейсон. — Останусь здесь, — ответил он. — Соберу последние деньги моего отца и сделаю все возможное, чтобы сохранить мир, пока не появится легион. Потом я сдамся как дезертир. — Сдашься? — спросил Перси. — Но почему? Ты же знаешь, что тебя никогда не узнают. — Я совершил много ошибок. Я думаю... самое время начать платить за них. Последовало короткое молчание. — Тит, я прощаю тебя за то, что ты пытался убить меня, — сказал Перси. — Прошлое осталось в прошлом. Но я думаю, тебе следует знать, что ты тоже можешь простить себя. Тит встретился с ним взглядом и печально сказал: — Это не имеет значения. — Тит... — Не надо. Я уже принял решение. — Ты же знаешь, что они делают с дезертирами, — сказал Джейсон. — Мы не можем просто позволить тебе сделать это. — Умоляю вас, сделайте это. Перси увидел в его глазах печаль и непоколебимую решимость. Он знал, что не существует слов, которые могли бы убедить его пойти другим путем. Он хотел бы, чтобы это было так, но ему пришлось сдаться. Перси посмотрел в сторону храма Аполлона. — Обещай мне, что позаботишься о ней. Тит кивнул. — Конечно. Она сделала то же самое для меня. Джейсон все еще не был готов отказаться от него, но в конце концов вынужден был признать, что Тит сделал свой выбор. Они попрощались с этим человеком, и он вернулся в храм Аполлона. Они знали, что, скорее всего, больше никогда не увидятся. Вероятно, не желая, чтобы горький момент длился слишком долго, Рейна взяла инициативу в свои руки. Они покинули город и нашли лагерь, который использовали ранее, планируя операцию. Перси сел, а Джейсон использовал крошечную искру молнии, чтобы разжечь огонь. — Ты уверен, что она видела Весту? — спросила Рейна. — Если подумать, — сказал Джейсон, — кто еще это может быть? У Гестии был огонь в глазах, но она спит. — И она была маленькой девочкой, — добавил Перси. — Или, по крайней мере, приняла вид девочки. Пифия сказала, что видела женщину, и когда Веста заговорила со мной во сне, она не была ребенком. — Так что же нам делать? — спросил Джейсон. — Как нам ее найти? — В этом нет необходимости, — произнес новый голос. Внезапно напротив них, по другую сторону костра, появилась женщина, которая выглядела всего на несколько лет старше их. Как и у Гестии, в ее глазах горел огонь, но ее глаза были немного другими. Вместо того, чтобы просто трепетать вокруг зрачков, пламя охватило все ее глаза, включая белки. Она была одета в плащ без капюшона, который закрывал ее плечи и позволял ее темно-каштановым волосам свободно падать на спину. Женщина была потрясающе красива, и ее теплая улыбка напомнила ему улыбку матери, что удивило его, учитывая, как давно он видел ее в последний раз. Хотя она и излучала ауру силы, напоминающую ауру Гестии, ее внешность больше напоминала внешность ее сестры Юноны. — Веста, — сказал Перси. — Тебе не нужно кланяться, — быстро сказала она. Перси, который как раз собирался это сделать, выпрямился и попытался изобразить небрежность. — Семья не кланяется друг другу, — сказала Веста. В ее голосе звучали те же самые добрые нотки, что и в голосе Гестии. — Так вот кто мы? — спросил Перси. Она встретилась с ним взглядом. — Ты мой чемпион. У девственной богини меньше семейных уз, чем у смертного. — Но почему я? — спросил он. Этот вопрос мучил его так долго. — Почему не Джейсон? Или Рейна? Почему вы выбрали меня, грека? — Они действительно доблестные герои, и у них есть свои роли, — ответила Веста. — Но ты обладаешь определенными качествами, которых нет у них. — Например, какими? — он посмотрел на своих друзей, чтобы увидеть их реакцию на это, но они были совершенно неподвижны. Казалось, они даже не заметили Весту. — Что вы с ними сделали? — Ничего особенного. Я просто хотела поговорить с тобой наедине. — Я все равно расскажу им все, что вы сказали. Было бы намного проще просто позволить им услышать наш разговор. — Да, — согласилась она. Перси ждал, но его друзья застыли во времени. Он вздохнул. — О каких качествах вы говорили? — Они не поддаются определению, Персей. Это просто вещи, которые делают тебя самим собой. То, что ты бежал в Рим, было правильным поступком, и это заставляло тебя помогать людям этого города, когда ты не был обязан это делать. Именно они являются причиной того, что твоя возлюбленная, которая является прирожденным лидером, часто все еще ищет у тебя ответы. — Я не понимаю, о чем вы говорите. Я всегда делаю только то, что считаю нужным. Я просто стараюсь делать то, что правильно. В этом нет ничего особенного. Любой на моем месте мог бы сделать то же самое. — И держу пари, ты также убедил себя, что это задание будет твоим последним. Перси нахмурился. — Так и есть. Всю свою жизнь я просто прыгал от одного боя к другому. Я исправил все беспорядки, в которых оказался, благодаря какому-то чуду или вам, и это задание последнее. Как только я закончу с этим, я просто хочу получить шанс на нормальную жизнь. — Я знаю, что хочешь. И у тебя будет много времени, чтобы побыть наедине с Рейной, на какое-то время. Но нормальная жизнь — это не твоя судьба. Перси помедлил с ответом. — Мне все равно, что вы думаете о моей судьбе. Я сам выберу свою судьбу. Ее улыбка стала еще шире. — Конечно, выберешь. Он пристально посмотрел на нее. — Что это значит? — Это значит, что у тебя больше контроля над своей жизнью, чем ты думаешь, и я счастлива, что ты, наконец, осознаешь это. Он сидел в полном недоумении. Он посмотрел на Рейну, застывшую на месте. В его сознании возник образ, который он видел раньше, но который еще не стал реальностью. Он и Рейна сидели вместе в доме, прижавшись друг к другу у теплого очага. У них не было ни оружия, ни каких-либо других забот. Он почти видел лица двух темноволосых детей, но изображение было недостаточно четким. Вот чего он хотел, когда все будет закончено. Если бы у него действительно был выбор, он бы был таким. — Зачем ты позвал меня? — спросила Веста, тыча в очаг металлической кочергой. — Что? — спросил он. — Ты позвал меня сюда не просто так. Для чего? — Я не... — он осекся. Хотя он и не просил ее об этом, но понял, что вот-вот сделал бы это. — У меня есть кое-что, что я должен вам отдать. — Что? Он встал и поднял сосуд, который лежал рядом с ним. Он подошел к богине и протянул ей кувшин. — Я думаю, Гестия хотела, чтобы это было у вас. Она взяла его и поставила его перед собой. — Нет. Я думаю, она хотела, чтобы ты подарил это мне. — А какая разница? — Есть большая разница. Как ты обычно напоминаешь мне, ты грек. Ты передал это мне, что может означать только одно. Она помолчала. Он не знал, было ли это для драматического эффекта или она ждала, что он вмешается с правильным ответом. Как бы то ни было, он просто ждал продолжения. — Она хочет единства, — сказала она. — Да, она упоминала об этом, — сказал Перси. — Но я не знаю, что это значит. — Нет, — согласилась она. — Тебе пока не суждено этого понять. Перси разочарованно вздохнул. — Почему все не может быть проще? Почему бы вам просто не объяснить мне это хоть раз, вместо того чтобы быть такими таинственными? Она усмехнулась. — Хочешь верь, хочешь нет, Персей, но у нас, богов, есть причины для поступков и информация, которую мы предпочитаем скрывать. Ты узнаешь достаточно скоро, но сказать тебе сейчас — значит рисковать другим исходом твоих поисков, менее предсказуемым. Перси фыркнул через нос. — Ладно. Вы можете хотя бы сказать, что нам теперь делать? — Единство — это то, чего должны достичь боги, а не вы. Но нам нужно, чтобы наш король согласился на это. — Юпитер? Она кивнула. — Это будет нелегко. Боюсь, что единственные, кто мог бы его убедить, — это Судьбы. — Тогда попросите их. Она покачала головой. — Боюсь, все не так просто. — Почему нет? Гестия сказала, что можно заключить с ними сделку. — Судьбы все предвидели. Они уже давно знали, как разрешится этот кризис, постигший греческих богов. Они будут действовать, когда поймут, что пришло время действовать. — И когда же это произойдет? — Я не могу сказать наверняка. Но вы трое и Судьбы — последние игроки в этой игре. Вы должны спросить их. — Как мы это сделаем? Откуда вы вообще знаете, что это должны быть мы? Неужели все боги видят будущее или что-то в этом роде? — Нет. Оракул может, хотя в наши дни он ограничен. Та, которую ты встретил, произнесла пророчество вскоре после того, как получила свои силы от предыдущего. Она не помнит этого, но боги помнят. — Какое пророчество? Она серьезно посмотрела на него. — Не могу сказать. — Почему? — Тебе было бы слишком опасно об этом знать. Все, что вам нужно знать, это то, что вы должны отправиться в Лощину Пророчества. Судьбы должны ждать вас там, чтобы поговорить. — Должны? — Лощина расположена на полпути между Римом и Афинами, двумя столицами пантеонов обоих народов. Твои крылатые друзья должны быть в состоянии найти ее. Но я должна тебя предупредить. Это путешествие будет опасным. — Значит, ничего нового. Она покачала головой и серьезно посмотрела на него. — Это была не шутка. Это будет опасно. Труднее, чем все, с чем вы когда-либо сталкивались. Вам понадобится больше, чем просто сила, чтобы пройти через это. — Что там находится? — Даже не знаю. Лишь немногие смертные когда-либо знали о ее существовании, не говоря уже о том, чтобы рискнуть войти в нее. Ни один бог даже не осмелился вторгнуться на территорию Судеб. — И вы ждёте этого от нас. — Это единственный выход. Это было предсказано заранее. — А что, если их там нет? — Они там. Эта попытка будет смертельной, но не бесплодной. Другой вариант — бросить вызов Судьбам и сдаться, позволить своим богам увянуть и зачахнуть, что приведет к вымиранию их вида. Кроме того, вы могли бы полететь на римский Олимп и попытаться убедить Юпитера самостоятельно, что было бы самоубийством. — Ладно. Я все понял. Что нам делать, когда мы окажемся там? — Боюсь, вам придётся выяснить это самостоятельно. — Вы можете нам хоть что-нибудь сказать? — Просто будь осторожен. Это последнее препятствие на твоём пути. Я верю в тебя. Даже когда все будет сделано, я все равно останусь твоим покровителем. Возможно, я не смогу быть с тобой в лощине, но я всегда буду присматривать за тобой. Она посмотрела на огонь и перевернула полено. Она задумалась, потом бросила странный взгляд в сторону Джейсона. — Юнона никогда так глубоко не заботилась о герое, — сказала она. — Не говоря уже об одном из полубогов ее мужа. Она часто завидует некоторым другим богам за то, что они могут рожать смертных детей. Он должен знать, что она видит в нем больше своего сына, чем сына Юпитера, и что ей хотелось бы, чтобы они могли проводить больше времени вместе. Пожалуйста, скажи ему. — Почему она сама не может ему сказать? Она посмотрела на него, но ничего не ответила. Веста подняла ящик Пандоры, и пламя внезапно стало намного выше. Когда его друзья пришли в норму, ее уже не было. — Что только что произошло? — спросил Джейсон. — Где кувшин? — спросила Рейна. Они оба были на ногах, с мечами в руках, и оглядывались вокруг в поисках любой опасности. — Садитесь, — сказал им Перси. — Веста только что говорила со мной. *** На следующее утро они были собраны и готовы к путешествию. Минуту назад Перси посвистел так громко, как только мог, и теперь они просто ждали. Он уже начал беспокоиться, когда на них опустились две тени. Блэкджек и Сципион приземлились перед тремя полубогами и сложили крылья. — Приветствую вас, юные герои, — сказал Сципион. Затем он с любопытством посмотрел на Рейну. — Привет, босс, — сказал Блэкджек. — Я уж было подумал, что вы нас бросили. Кто ваша хорошенькая подружка? — Рейна, — ответил Перси. — Что? — Рейна медленно приблизилась к пегасу, но остановилась, когда он произнес ее имя. — Ничего, — ответил Перси. — Я разговаривал с ними. — О, — она снова обратила свое внимание на пегаса. Сципион все еще наблюдал за ней, пока Джейсон гладил его гриву. —Она тоже полубог, – заметил он. — Да, — ответил Перси, — и она полетит с нами. Может ли один из вас справиться с двумя всадниками? — Это не проблема, босс, — вызвался Блэкджек. — Но куда мы полетим? — В место под названием Лощина Пророчества. — Никогда о таком не слышал. Перси посмотрел на Сципиона. — Я тоже, — сказал он. — Веста сказала мне, что это на полпути между Афинами и Римом. — Значит, у нас есть направление, — сказал Сципион. — Вы можете его найти? — Можете на нас рассчитывать, босс,— заверил Блэкджек. Через несколько минут они уже были в воздухе. Джейсон ехал один на Сципионе, а Перси ехал на Блэкджеке с Рейной, обнявшей его за талию и положившей подбородок ему на плечо. — Это невероятно, — пробормотала она. Перси улыбнулся. — Да, это так. — Я никогда не думала, что увижу пегаса лично, не говоря уже о том, чтобы прокатиться на нем. — Ты всегда этого хотела? — Мне всегда было любопытно. Картины никогда не оставляли у меня самых высоких ожиданий, но они оказались великолепными. — У вашей дамы хороший вкус, — сказал Блэкджек. Некоторое время они летели молча. Ветер был немного холодным, когда проносился мимо них, но с Рейной, обнимающей его, ему было удобно. Полет на пегасе действительно был удивительным. В его сознании это был идеальный способ путешествовать после плавания. — Если ты не собираешься возвращаться в легион, что ты собираешься делать после того, как мы закончим это задание? — спросил Перси. Какое-то время она молчала. — Я не уверена. Честно говоря, я об этом особо не задумывалась. Я просто знала, что... — Да? — Я знала, что не хочу больше быть вдали от тебя. Перси улыбнулся. Он знал, что она этого не видит, но эти слова сделали его слишком счастливым. — Ты же знаешь, что я очень люблю тебя, правда? — сказал он. — Да, ты говорил, — он чувствовал ее собственную улыбку. Перси на мгновение задумался. — А как же Хилла? Ты когда-нибудь думала о том, чтобы найти ее? — Ты же знаешь, что думала. До сих пор не было возможности просто бросить все и пойти искать ее. Я даже не знаю, с чего начать. — Может быть, твоя мать просто ждет подходящего момента, чтобы сказать тебе. Если бы она была мертва, я не думаю, что был бы какой-то смысл в тайне. Беллона, вероятно, просто хочет воссоединить вас двоих после того, как все срочные дела будут закончены. — Да. Возможно, — в ее голосе не было уверенности. — Если нет, я могу попросить Весту подтолкнуть меня в нужном направлении. Мы найдем ее. — Мы? — Да. Я не знаю, как будет выглядеть моя жизнь после этого задания, но я просто знаю, что хочу, чтобы ты присутсвовала в ней. Я пойду туда, куда пойдешь ты. Он почувствовал, как она крепче обняла его. — Итак, мы закончим это задание, — сказала она. — Найдем мою сестру, и все будет хорошо. Но что потом? — Потом будем действовать по обстоятельствам. — Куда? — просил Блэкджек. — Что? Нет. Я не имел в виду буквально, — сказал Перси. — И ты в этом не участвуешь. (Прим. Перси сказал: "Then we wing it", что дословно переводится "потом полетим", но самом деле означает "импровизировать, действовать по обстоятельствам", поэтому Блэкджек понял его неправильно.) — О, простите, босс. Он усмехнулся и ласково погладил Пегаса. — Жаль, что я не умею разговаривать с лошадьми, — сказала Рейна. — Что он сказал? — Он сказал "куда?". Подумал, что я имею в виду, что мы буквально куда-то полетим. — О, — сказала она с удивлением в голосе. — Но что именно ты имел в виду? — Я просто имел в виду, что мы выясним это по ходу дела. Поплывем по течению, понимаешь? — Мы просто будем действовать без плана? Без цели? — по ее тону он понял, что эта мысль ей чужда. — Я имею в виду, что мы, вероятно, в конце концов придумаем план, просто не сейчас. — В этом больше смысла. — А что насчет тебя? Мы найдем твою сестру, и у вас будет счастливое воссоединение. Как ты думаешь, что нам делать потом? Она на мгновение задумалась. — Придумаем какой-нибудь план. Он рассмеялся. Какое-то время они летели в приятной тишине, но потом он понял, что забыл включить кое-кого в свое будущее: Джейсона. Этот человек стал такой же важной частью его жизни, как и Рейна, он считал его своим лучшим другом. Но он не мог ожидать, что он будет просто дружить с ними, куда бы они ни пошли. У него была своя собственная жизнь. Он наклонился вперед и велел Блэкджеку подлететь поближе к Сципиону. Пегас выполнил его просьбу, подобравшись так близко, как только мог, не столкнувшись крыльями. — Эй, Джейсон! — позвал Перси. Сын Юпитера повернул голову, чтобы посмотреть на него, и поднял бровь. — Что ты собираешься делать после всего этого? Ты думал об этом? — спросил Перси достаточно громко, чтобы он услышал. Джейсону потребовалось всего две секунды, чтобы ответить. — Я вернусь в Неаполь. Перси был совершенно ошеломлен. Рейна, должно быть, тоже удивилась, потому что сказала: — В Неаполь? Почему? Джейсон пожал плечами. — Это то место, где я хочу быть. — А как же свадьба? — спросил Перси. Джейсон на секунду задумался, прежде чем понял, что он имеет в виду. — Ты знаешь, почему она была назначена на потом? Перси покачал головой. — Потому что идеальная невеста для моей матери и Катрея была всего лишь девочкой. Я убедил их отложить свадьбу до тех пор, пока она не станет достаточно взрослой, чтобы выйти замуж. Я думал, что это заставит меня чувствовать себя лучше, но думаю, что даже тогда я знал, что никогда не женюсь на ней. Перси немного подумал об этом. — Что ждет тебя в Неаполе? — спросила Рейна. Джейсон улыбнулся. — Надежда. Он не объяснил, но Перси не чувствовал, это было его дело, поэтому не стал настаивать. Его друг казался счастливым, и этого было достаточно. Группа двинулась дальше, не ведя больше никаких разговоров, пока пегасы не вынуждены были приземлиться.