Adapting to the Fall

На всю оставшуюся жизнь у него будут две вещи, которые он всегда будет отчетливо помнить. Первой вещью был гулкий звук, с которым тело его друга соприкоснулось со дном пропасти. Это повторялось в его голове снова и снова, вызывая тошнотворное чувство в животе каждый раз. Второй вещью было выражение его лица прямо перед тем, как он направил на них свой меч. Взгляд человека, который уже знал, что он мертв, испуганное выражение, которое показывало, что он не хочет умирать, но полностью готов сделать это, чтобы те, кого он любил, могли жить. Этот взгляд навсегда будет выжжен на его сердце. Это первое, что он будет представлять себе, когда будет вспоминать Джейсона, и будет трудно не разрыдаться каждый раз, когда это будет случаться. Потребуется некоторое время, чтобы выбросить из головы и саму атаку. Образ нескольких призрачных мечей, вонзившихся ему в спину и вышедших спереди, разбрызгивая кровь в воздухе. Пройдет много времени, прежде чем он оправится от этого, но в конце концов он это сделает. Воспоминания станут туманными и он не сможет ясно представить их, но об этих двух нельзя было сказать то же самое. Гулкий звук был точкой в конце последнего предложения, в то время как его лицо говорило о целой книге, которую он мгновенно запомнил слово в слово. — Перси, — Рейна схватила его за плечо и встряхнула, чтобы привлечь внимание. Он слышал отчаяние в ее голосе, но также и настойчивость, которая едва отвлекла его от горя. — Нам нужно идти! — сказала она. Перси вытер слезы и поднял голову. Очевидно, безжизненные призраки не удовлетворились тем, что забрали одного из них, так как теперь они шли за ними быстрым шагом. Они шли через пропасть, которая разделяла их, как будто под их эфирными ногами была земля, а некоторые даже начали переходить на бег трусцой. — Мы не можем оставить его, — задыхаясь, проговорил Перси. — Он... он ушел, — сказала Рейна. Он знал, что она изо всех сил старается взять себя в руки и скрыть свои эмоции, но это не сработало. — Мы должны двигаться. Она подняла его на ноги, когда призраки уже были на полпути к ним. Она взяла его за руку и потащила прочь от пропасти. Он неохотно позволил ей увести себя от места, где только что был убит Джейсон. Они повернулись лицом к новой стене с другим туннелем, по бокам которого горели пара факелов, но этот не исчезал в темноте. В конце его виднелся свет. Они бежали рука об руку по туннелю и не останавливались, пока позади них не раздался громкий шум. Они обернулись и увидели, что вход обвалился, отрезая их от призрачных преследователей. Затем последовало невыносимо долгое молчание, пока они оба обдумывали случившееся. — Нет, — пробормотал он. — Нет! Нет, он не может... Он поперхнулся, затем повернулся и слабо ударил кулаком по стене. Он прислонился к ней головой, и тысячи мыслей пронеслись в его голове, тысячи различных сценариев, в которых Джейсон мог бы выжить. Ни одно из них не было правдоподобным. Он почувствовал руку Рейны на своей спине, отчаянно пытаясь найти надежду, которая была слишком далеко от него. Он услышал ее прерывистое дыхание, которое подсказало ему, что она изо всех сил старается не заплакать. Отчаяние быстро сменилось яростью. Он отвернулся от стены к выходу из туннеля и помчался к нему. Если бы Судьбы не оказались в конце этого пути, он прошел бы через еще много испытаний, чтобы добраться до них и заставить их заплатить. Возможно, Рейна последовала за ним, возможно, она что-то сказала. Он и сам не знал. Он был слишком ослеплен гневом, чтобы обращать на это внимание. Джейсон был мертв. Он мог либо притормозить и позволить этому факту поглотить себя, либо сделать все, что в его силах, чтобы сделать это неправдой. Он добрался до конца туннеля и оказался в очень маленькой, но удивительно элегантной пещере. Ароматный запах сразу же ударил ему в ноздри, что почти немного успокоило его, но его гнев был сильнее, чем любой горящий ладан. Стены были увешаны гобеленами, а в комнате горело несколько свечей. На стенах и даже на полу было вырезано огромное количество неразборчивого текста. В глубине комнаты стояла длинная плюшевая скамья. Солнечный свет падал через небольшое отверстие в крыше прямо на него. Перси остановился и огляделся, но больше здесь ничего не было. Не было ни нового туннеля, ведущего куда-то еще, ни алтаря, которому они должны были бы отдать свою кровь. Это был конец, и здесь никого не было. — Мойры! — завопил Перси. Его голос отразился от стен пещеры, но никто не ответил на его зов. Рейна появилась рядом с ним и попыталась схватить его за руку, но он рассеянно отдернул ее. Даже не смотря на то, что он не смотрел на нее, он чувствовал, что она собирается что-то сказать, но у нее не было возможности сделать это. Внезапно он почувствовал головокружение. Казалось, вся комната закружилась, и он чуть не упал, но сумел сохранить равновесие. Когда все закончилось, скамейка уже не была пуста. Слева направо сидели Клото(прядильщик), Лахесис (измеритель) и Атропос (резчик). Все они выглядели одинаково, если не считать цвета одежды, которую они носили. Он мог сказать, кто есть кто, потому что они были в процессе работы над нитью, каждый из которых выполнял определённые задачи. Они казались очень старыми и смотрели любопытными глазами на пустых лицах. Они были тремя самыми могущественными божествами в мире, что делало то, что произошло дальше, чрезвычайно глупым. Оглядываясь назад, Перси позже поймет, насколько самоубийственными были его следующие действия. Сейчас он был слишком убит горем, чтобы избегать глупых решений. Сначала он бросился на Мойр с мечом в руке, со всей серьезностью намереваясь нанести удар. Наткнувшись на невидимую стену, которая отбросила его назад, он решил вместо этого накричать на них. После переезда в Рим латынь стала его основным языком. Как только он увидел Мойр, он совершенно забыл об этом. Он снова перешел на греческий и выкрикнул несколько красочных оскорблений. Любое другое божество ударило бы его, как только он открыл бы рот, но Судьбы просто спокойно сидели и принимали словесные оскорбления. Он на секунду задержал дыхание, прежде чем продолжить. — Пустота гибельна для недостойных. Так вот кем он был, по-вашему? Так вот почему вы его убили? Вы ошибаетесь! Он был более достоин, чем любая из вас! Верните его! Как только стало ясно, что он больше не кричит, Мойры открыли рты и заговорили в унисон. — Там, где под землей рождается будущее, Обретётся надежда, когда упадет орел. Конец придёт кризисам завтрашним и нынешним, При обмене, если позволит король. Пока они говорили, кусок таинственного текста на земле начал светиться. С каждым произнесенным словом символы превращались в правильные греческие буквы, расшифровывающие их речь. Как только они закончили, текст продолжал светиться в течение нескольких секунд, прежде чем снова стал похож на тарабарщину. Взгляд Перси задержался на нем лишь на мгновение, прежде чем вернуться к Мойрам. Он открыл рот, чтобы крикнуть еще что-нибудь, но Клото перебила его: — Дельфийский Оракул произнес это пророчество, — сказала она. — Его слова неизбежны и непримиримы. Вот почему тебе не разрешалось знать их. — Джейсон Грейс тоже никогда не слышал об этом, — сказала Атропос, — но знал, что его судьба — исполнить это. — Не произносите его имени! — закричал Перси. — Вы убили его! Лахесис покачала головой. — Он покончил с собой. Он принял решение утаить информацию, вместо того чтобы повернуть назад. — Он солгал вам, — сказала Клото. — Его возлюбленная, дочь Афродиты, не вела его по лабиринту. Рейна была удивлена не меньше его. — Дочь...? — Человек, которого он потерял, был он сам. Вот кого он видел, — сказала Атропос. — Ему сказали, что Рим должен принести жертву, — сказала Лахесис. — Либо он, либо ты, — все трое указали на Рейну, — должны добровольно отдать свою жизнь за успех поисков. — Он мог бы бороться с пророчеством, — сказала Клото. — Он мог бы рассказать вам все, что знал, и орел все равно упал бы, даже ценой целого пантеона. — Нет, — пробормотал Перси и вытер глаза. — Но он был не таким. Он понимал необходимость этого... — Не смейте говорить о том, каким он был! Вы никогда его не знали! Мы знали! Верните его! — Смерть необратима, — сказала Атропос. — Вы же богини! Верните его! Он хотел вернуться в Неаполь. Он хотел быть счастливым. Он заслуживает того, чтобы жить! Они только посмотрели на него с сожалением. Перси снова попытался приблизиться к ним, но невидимая сила отбросила его назад, как и в прошлый раз. На этот раз, когда он попытался встать, ему удалось встать только на колени. Он обмяк там, побежденный, и слезы начали падать по-настоящему. Рейна оказалась рядом с ним мгновение спустя и притянула его в объятия. Он крепко обнял ее и зарыдал, уткнувшись ей в плечо, и она сделала то же самое. Требуется время, чтобы полностью осознать смерть. Только что ваш друг был жив и находился рядом с вами с оптимистическими планами на будущее, а в следующую минуту он уже лежал мертвый на дне ямы. Как можно просто принять это? Как можно просто продолжать жить, зная, что он этого сможет? Он и раньше сталкивался с потерями, даже слишком часто. Но все эти смерти были вызваны людьми. Его мать, убитая в жестокой уличной драке; полубоги, убитые своими братьями по оружию за попытку заключить мир; Нико и Бьянка, замолчавшие за то, что слишком много знали; Дедал, публично казненный за ошибки, которые он потратил на то, чтобы исправить прошлое. Некоторые смерти были более случайными, чем другие, некоторые ранили больше, но у всех у них был человек, отобравший их жизни. Джейсон умер, потому что три всемогущие ведьмы написали стихотворение, в котором говорилось, что это необходимо. Это казалось таким произвольным и ненужным. Лощина была идеально спроектирована, чтобы убить его самым неожиданным образом, все еще давая ему иллюзию выбора. Джейсон не должен был умереть, но по какой-то причине он был мертв. Он мог бы возложить вину на Судьбы, и он прилагал чертовски хорошие усилия, но какой в этом смысл? Пройдет десять тысяч лет, и его имя будет давно забыто, а они все еще будут такими же здоровыми и целыми, как и всегда. Человеческая жизнь была для них мгновением ока. Что такое один полубог по сравнению с целым пантеоном богов? Перси вспомнил, как очнулся в храме Аполлона. Он посмотрел в глаза тупым головорезам Титана и сказал им, что Джейсон его брат. Теперь он понял, что не лгал. Джейсон, возможно, и не открывал много, но несколько раз он рассказывал ему все как есть. Перси доверил бы ему свою жизнь. Всего несколько месяцев назад Перси был обручен со своей подругой детства и полон решимости освободить свой народ из лап римских завоевателей. Затем он встретил двух замечательных незнакомцев, которые были членами этих армий. За такое относительно короткое время он сблизился с ними. Он влюбился в одну из них, а второй оставил в его сердце неизлечимую дыру. Он не мог понять, как долго они с Рейной оставались в таком положении, печально обнимая друг друга. Это могло длиться часами. Он никогда не забудет того, что сделали Судьбы, и не простит их, но, по крайней мере, у них хватило совести быть терпеливыми и позволить им обоим погоревать. Когда слезы, наконец, перестали течь, Рейна прошептала: — У нас была миссия. Перси лишь слабо кивнул, еще слабее оттого, что его подбородок покоился на ее плече. — Он хотел бы, чтобы мы ее закончили, — сказала она. Перси отстранился и вытер лицо. Он сделал очень прерывистый вдох и кивнул более отчетливо. — Ты права, — сказал он. — Давай покончим с этим... ради него. Они повернулись к Судьбам, которые просто сидели и смотрели на них. Перси взял Рейну за руку и постарался больше не сердиться. — Вы можете убедить Юпитера? — спросила Рейна у Мойр. Ее голос был ровным, но он слышал в нем презрение. — Сделать что? — спросила Атропос. Перси сделал шаг вперед и сжал свободную руку в кулак. — Вы чертовски хорошо знаете, что... Рейна сжала его руку, и этого было достаточно, чтобы он смог взять себя в руки. Он глубоко вздохнул и позволил ей говорить самой. — Единство, — сказала она. — Что бы это ни значило. Вы можете убедить Юпитера сделать это? Лахесис ответила: — Мы считаем это возможным. — Если вам не нужно больше времени, — сказала Клото, — мы можем немедленно отправиться на Олимп. Рейна посмотрела на Перси, и тот кивнул. Она снова посмотрела на Мойр и открыла рот, но не успела ничего сказать. Перси почувствовал то же самое, что и в туннелях. Когда он снова смог видеть, их уже не было в пещере. Они даже не были в Лощине. Теперь они стояли в тронном зале на Олимпе. Перси не сразу сообразил, что это тот самый Олимп, на котором он бывал раньше. Они стояли в огромном дворце Зевса, двенадцать греческих олимпийцев дремали на своих тронах. Очаг в центре комнаты был не зажжен, и он мог видеть Гестию, мирно лежащую там, точно в том положении, в котором он видел ее в последний раз. Перси обернулся и увидел Мойр, стоявших позади него. Поскольку Рейна все еще держала его за руку, ей тоже пришлось повернуться. — Я думал, мы отправимся на римский Олимп, — смущенно сказал Перси. Атропос покачала головой. — Нет. Это должно произойти здесь. Это должно произойти с большинством богов в одном месте. Перси огляделся, но но там все еще были только греки. Когда он снова перевел взгляд на Мойр, то заметил, что они выжидающе смотрят на него. — Что? — спросил он. — Ты должен пригласить сюда римлян, — сказала Лахесис. Перси нахмурился. — Я? — Ты грек, — сказала Клото. — С уходом сына Гермеса ты стал самым старшим сознательным греком божественной крови. Ты единственный, кто имеет на это право. Перси посмотрел на Рейну, и она пожала плечами. Было странно стоять в комнате, полной богов, и слышать, что ты обладаешь наибольшей властью. Он оглянулся на Мойр, которые ждали его действий. — Я приглашаю сюда римских богов, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Прошло несколько секунд, прежде чем двери дворца распахнулись и в зал вошла толпа людей, большинство из которых были вооружены и одеты в полные боевые доспехи. Впереди шел человек с короной на голове, держащий в руках золотое копье, вокруг которого змеилась одна-единственная молния. Прямо за ним стояла его жена Юнона, которая выглядела очень мрачной. Рядом с ней стояла Веста, которая несла сосуд Пандоры в руках и тепло улыбалась Перси. Позади них стояло множество богов, смутно напоминавших своих спящих греческих коллег. Перси узнал Аполлона, Диану, Марса, Бахуса и еще нескольких, но большинство из них он не мог назвать. Единственное, что действительно привлекло его взгляд, был пожилой мужчина, носящий золотую корону на длинных, белых волосах и держащий серебряный трезубец, усыпанный многочисленными жемчужинами. Борода у него была под стать волосам, но на лице было лишь несколько морщин. На нем не было доспехов, только тога, оставлявшая обнаженной половину его мускулистой груди. Если не считать выбора оружия и того факта, что глаза у него были цвета морской волны, как и у Перси (он всегда считал, что унаследовал их от отца) Нептун не имел никакого сходства с Посейдоном, который выглядел лет на сорок, не больше. Римский морской бог гордо прошествовал в зал вместе со своими родственниками и окинул Перси оценивающим взглядом. Перси счел отсутствие злобы в его глазах хорошим знаком. Однако он не знал, что и думать о нем. Казалось, Юпитеру потребовалось какое-то время, чтобы понять, что Судьбы находятся в комнате. Он остановился в нескольких шагах от них, а остальные римские боги выстроились позади него. — Парки, — сказал он с испуганным видом. — Сегодня Мойры, — сказала Клото. — Что все это значит? — спросил он. — Вам не нужно было готовиться к сражению, — сказала Лахесис. — Это вопрос мира, — сказала Атропос. Юпитер спрятал копье за спину, но все еще выглядел несколько смущенным. Затем чья-то рука легла ему на плечо. Он повернулся лицом к третьему и последнему коронованному римскому божеству: худощавому мужчине в мягких одеждах поверх бледной кожи. Казалось, он только что появился позади Юпитера. — Брат, — сказал новый бог. — У меня ужасные новости. — У тебя всегда только плохие новости, Плутон, — пренебрежительно сказал Юпитер. — Это касается твоего сына. Суровое лицо Юпитера стало смертельно опасным. — Мне очень жаль. Он не только погиб, но и не вошел в мои владения, — объяснил Плутон. Лицо короля напряглось. — Что? — Я думаю, он отправился в Аид. Сердце Перси сжалось. Юпитер яростно повернулся к Судьбам. — Почему мой сын находится в подземном мире спящего грека? Но ответила ему Веста. Она шагнула вперед и высоко подняла кувшин, чтобы все могли его видеть, а затем объявила: — Обмен подношениями состоялся. Греки стремятся к единству. Большинство римских богов начали перешептываться между собой. Юпитеру потребовалась секунда, чтобы понять ее, затем он прищурился. — Мой сын? Ты променяла жизнь моего сына на дух в бутылке, чтобы спасти их от беды? — Это больше, чем просто их спасение, муженек, — сказала Юнона. Если король вообще мог выглядеть более разъяренным, то он так и сделал. Юпитер повернулся к ней так резко, что ей пришлось отступить на два шага, но она сохранила самообладание. — И что же ты сделала? — потребовал он ответа. — Я помогла моему воину исполнить его предназначение, — ответила она с легкой дрожью в голосе. — Ты привела его к смерти! — Ты знал пророчество, вы все знали его. — Каждый раз, когда ты пытаешься истолковать пророчество, люди умирают! — крикнул Юпитер. Юнона вздрогнула. — Это должно было случиться, любовь моя. Это в наших интересах, это в интересах каждого. — Я не позволю, чтобы мой народ подвергался насилию... — Юпитер, — хором сказали три Судьбы. Он сосредоточил свой взгляд на них. — Они говорят правду, — сказала Клото. — Их гибель, — Атропос и Лахесис указали на спящих олимпийцев, — не обеспечит вам триумфа. — Это только подготовит почву для повторения истории, — сказала Лахесис. — Ты же знаешь, что ни одна империя не вечна, — сказала Атропос. — Рим в конце концов падет, как и Греция до него. — Когда этот день настанет, — сказала Клото, — вы будете спать на своих тронах, и никто не придет вам на помощь. — Греция пала, потому что их боги были слишком слабы, чтобы остановить это, — возразил Юпитер. — Зевс похоронил себя из-за собственной некомпетентности. Я не буду пачкать свою лопату, выкапывая его. Я смогу работать, чтобы мой народ построил империю, достаточно сильную, чтобы править тысячелетиями. — Твое высокомерие погубит тебя самого, — сказала Лахесис. — Древний закон единства существует не просто так. Время пришло. — Избегни этого, и ты падешь вместе со своими собратьями-богами и миром, — сказала Атропос. — Выбор, который ты сделаешь сегодня в отношении них, повлечет за собой такое же наказание и для вас. — Юпитер, — сказала Веста. — Пожалуйста. Это единственный выход. Пусть смерть твоего сына не будет напрасной. — Я никогда не просил его отдать за них жизнь! — Но он это сделал. Он сделал выбор, потому что он и эти два героя знали, насколько это важно. Мы нуждаемся в греках так же, как они нуждаются в нас. Юпитер некоторое время молча расхаживал по комнате, явно погруженный в свои мысли. Перси даже не мог понять, о чем он думает. Он даже не знал, о чем идет речь и почему царю богов так не нравится эта идея. Юпитер наконец остановился и встретился взглядом с Перси. Он посмотрел на него и Рейну в течение нескольких секунд, прежде чем сказать: — Дочь Беллоны и Спаситель Греции. Ты веришь, что заслужил этот титул, грек? Ты думаешь, что можешь просто позвать нас сюда и заставить всех твоих драгоценных богов проснуться здоровыми и невредимыми? Перси судорожно вздохнул. — Я никогда не называл себя спасителем чего бы то ни было. Я не знаю, что это за штука с единством, но я знаю, что вы должны это сделать. Было бы глупо позволить Джейсону умереть просто так. Рейна сжала его руку. Веста бросила на него предостерегающий взгляд, но дело было сделано. — Глупо? — переспросил Юпитер. Искра электричества отскочила от его кожи и взмыла в воздух. — Ты называешь меня глупым? Глаза Перси расширились. — Нет! Нет, я только хотел сказать... — Заткнись. Это тот самый герой, который нас вызвал? Он — предполагаемый Спаситель Греции? Он заходит так далеко, делает так много и даже не знает, за что борется. Перси поморщился. Эта последняя фраза в значительной степени подвела итог всей его жизни. — Я не буду этого делать, — сказал Юпитер. Веста выглядела потрясенной. — Брат... — Я не сделаю этого, — повторил Юпитер, — пока он не докажет свою правоту. — Разве он уже не сделал достаточно? — запротестовала Веста. — Больше ни слова. Мое решение уже принято. Он вернет косу Кроноса, только тогда он заслужит право носить свой титул. — Вы имеете в виду Сатурна? — спросил Перси, прежде чем смог остановиться. Юпитер сердито посмотрел на него. — В отличие от этого дурака, — он указал на Зевса, — я без колебаний избавился от столь опасного оружия. Как только мой отец потерпел поражение, я передал его косу Плутону. Избавившись от останков Сатурна, мы должным образом уничтожили оружие. Но в кульминационный момент войны Зевс отбросил косу Кроноса в сторону, чтобы собрать порубленные куски и бросить их в Тартар. Косу тут же забрали, и с тех пор она пропала. — Так зачем же было ждать до сих пор, чтобы что-то предпринять? — Мы пытались, — буркнул Юпитер. — И он, и я. Герои, которых мы послали на поиски, не вернулись живыми. Если ты так же достоен, как считает моя старшая сестра, ты добьешься успеха. Остается выяснить, так ли это на самом деле. — Так что же нам делать?... — Никаких "мы" не будет, — коротко ответил Юпитер. — Это тебе нужно доказать свою правоту, а не ей. Дочь Беллоны останется здесь. — Но... — Хватит вопросов. Перси стиснул зубы. Ему стало ясно, что у Юпитера вошло в привычку отсекать людей. Он взглянул на Рейну, которая беспомощно смотрела на него. — Ты отправишься на гору Отрис, где найдешь Атласа, — приказал Юпитер. — Из-за своего особого состояния он никогда не сможет полностью поддаться проклятию, которое постигло других греков. Он был самым доверенным офицером Кроноса. Если кто и знает, где находится коса, так это он. И прежде чем ты спросишь, его римский двойник находится в Тартаре, где и положено быть всем титанам. В отличие от греков, мы не проявляли даже намека на милосердие к нашим врагам, так что ты не сможешь увидеть их на поверхности. Перси оглянулся на других богов, которые выжидающе смотрели на него. Он оглянулся и увидел своего спящего отца среди других греческих олимпийцев. Затем он встретился взглядом с Рейной, которая ободряюще кивнула ему. Перси снова посмотрел на Юпитера. — Хорошо. Как я туда попаду? — Встретимся на окраине города, — сказала ему Веста. — Веста, — предупредил Юпитер. — Я знаю, — сказала она. — Ничем ему не помогать. Но он все еще мой защитник, и я хотела бы поговорить с ним, прежде чем он уйдет. Юпитер усмехнулся, но сказал: — Только побыстрее. Веста слегка улыбнулась Перси и вышла из дворца. Он знал, что это был намек, но он не был готов идти прямо сейчас. Он только что потерял своего лучшего друга и не хотел иметь дело с этим в одиночку. Но было ясно, что у него не было особого выбора в этом вопросе. Он снова повернулся к Рейне и взял ее руки в свои. Он хотел поцеловать ее, но не знал, сочтут ли боги это уместным, особенно учитывая, что ее мать, вероятно, была где-то среди них. Прежде чем он успел решить, стоит ли рисковать, она заключила его в объятия. — Возвращайся целым и невредимым, — прошептала она ему на ухо. — Я не могу потерять и тебя тоже. — Не потеряешь, — пообещал Перси. Он не собирался отпускать ее, но тут Юпитер прочистил горло. Он неохотно отстранился и повернулся лицом к богам, которые расступились, освобождая путь из дворца Зевса. Перси бросил на Рейну последний взгляд и пошел вслед за своей богиней-покровительницей. Лощина должна была стать последним препятствием. Вот что она ему сказала. Теперь он отправился выполнять какое-то случайное задание, которое, очевидно, не выполнили многие другие полубоги. Он должен был задаться вопросом, действительно ли существует "последнее препятствие". Каждый раз, когда он огибал очередной путь по направлению к финишу, ему приходилось делать еще один круг. Сколько времени пройдет, прежде чем колесница начнет разваливаться или лошади слишком устанут? Хуже всего было то, что теперь он был единственным оставшимся всадником. Ему не разрешили взять с собой Рейну, а Джейсон ушел. Он должен был продолжать гонку в одиночку, в то время как последний круг становился все длиннее и длиннее. И он не мог просто остановиться, кто-то должен был пересечь финишную черту, и он был единственным, кто мог это сделать. Перед дворцом десятки мелких римских богов выстроились вдоль дорожки, молча наблюдая за ним. Но одна богиня особенно привлекла его внимание. На ней был полный комплект пластинчатых доспехов, с одной стороны на поясе висел меч в ножнах, а с другой — пылающий факел. Жара, казалось, не действовала на нее. Когда он проходил мимо, она внимательно посмотрела на него, как будто одновременно предупреждая и пытаясь определить его достоинство. Ее черные глаза были такими же, как у Рейны, но в данный момент ей недоставало тепла. Он достиг края Олимпа, где они с Джейсоном приземлились в тот единственный раз, когда он был здесь. Веста сидела, скрестив ноги, перед Блэкджеком и Сципионом, которые каким-то образом умудрились проделать весь путь из Лощины. Сосуд стоял у нее за спиной, а на коленях лежала сумка. Перси отказался говорить первым. Он все еще был отчасти в шоке, а также сердит на нее. Она прекрасно знала, что случится с Джейсоном, и все равно отослала их в Лощину. Он не собирался отчитывать ее за это, потому что не хотел больше терять время, но он все еще мог тихо сердиться. — Я уверена, что мои извинения мало что для тебя значат, — сказала она, словно прочитав его мысли. — Так что я приберегу их для того времени, когда у тебя будет больше времени на размышления. — Это все? — прямо сказал он. — Нет. Ты должен понимать, что у моего брата может быть тяжелое понимание, когда речь заходит о греках. Ему всегда было горько жить в тени Зевса, поскольку он был "оригиналом". За последние десять лет или около того он привык быть единственным королем. Даже если в глубине души он понимает, что это в его интересах, он не будет так легко компрометировать свою позицию власти. — При всем моем уважении, госпожа, мне все равно. Все, что я хочу знать, это что такое единство. Я хочу знать, за что умер мой друг. Сципион склонил голову набок, но ничего не сказал. Она печально вздохнула. — Если ты до сих пор не понял этого сам, то я ничем не могу тебе помочь. Перси закатил глаза. — Меньшего я и не ожидал. Теперь я могу идти? — Можешь, но тебе это понадобится, — она подняла сумку. — Юпитер не хочет, чтобы я помогала тебе, но это слишком мало. Ему и не нужно знать об этом. Перси взял у нее сумку и быстро вскочил на Блэкджека. — Я действительно думала, что он не заставит тебя сделать это, — сказала она. — Возможно, я был наивна, а может быть, просто Элпис действует на меня. Но я уверена, что если кто-то и может добиться успеха, то это ты. Удачи. Со вспышкой света она исчезла. — Что все это значит? — спросил Блэкджек, как только она ушла. — Не беспокойся об этом, — ответил Перси. — Летим отсюда. — А что с остальными? — сказал Сципион. Глаза Перси снова наполнились слезами, но он сморгнул их. — Рейна вынуждена остаться здесь, а Джейсон... Блэкджеку потребовалось некоторое время, чтобы понять. — Нет. — "Я хочу знать, за что умер мой друг", — мрачно процитировал Сципион. Перси молча кивнул. — Мне очень жаль, босс, — сказал Блэкджек. — Давай просто полетим. Сципион, тебе не обязательно лететь. Останься здесь с Рейной и составь ей компанию ради меня, хорошо? Сципион кивнул, непривычно спокойный. — Мы скоро вернемся, Сциппи, — Блэкджек расправил крылья и взлетел.