Never listen to the no's

— А ты, должна заметить, очень хорошо влияешь на Узуй Тенгена. Он даже почти не прогуливает занятия. — А? — Ренгоку удивленно выгибает брови. Он немного не догоняет причем тут его друг и самостоятельная работа по истории Японии, которую он сам выпросил сделать, чтобы повысить балл. — Я преподаю в его классе тоже. Раньше почти не замечала его на уроках, прогуливал он, а теперь приходит чуть ли не на каждый, — женщина мило улыбается, прикрывая рот ладошкой. Очевидно, учитель будет рад частому посещению своего предмета, потому и она так радостно это рассказывает. — Это похвально. — Причем же тут я? — Ох, а разве ты не общаешься с ним? — Да, но… — Всё дело в том, что ты дисциплинированный и организованный мальчик. Наверняка помог ему с историей, — она произносит это твёрдо, подняв серьёзный взгляд с тетрадей на Ренгоку, отчего он становится вдруг необычайно горд за своего друга, раз его успехи так хвалят. — А сегодня я узнала, что он не только умеет на уроки приходить, так ещё и писать! Кёджуро сдерживает подступающий приступ смеха. Во дела! Кто бы мог подумать, что он станет когда-либо кому-то примером. На дополнительных занятиях, которые Кёджуро проводил у себя в комнате специально для Тенгена, тот, казалось, вовсе не слушал и находил лишний повод отвлечься. А теперь учитель говорит такие вещи. Узуй прямо на глазах исправляется. — Я очень рад за него! — Да, я тоже. Всё благодаря тебе, так что пусть старается и дальше. И передай от меня, что если ещё раз побьёт одноклассников, то мы его из школы выгоним, — непонятная тёмная улыбка озарила ее морщинистое лицо. Теперь это выглядит жутко. — Хорошо, я передам, — Кёджуро кивает раз десять подряд, мигом вылетая из учительской. По привычке скрестив руки на груди, Ренгоку идёт по коридорам и нервозно сжимает пальцами плечи. В голове зациклилась фраза про выгон из школы, будто на кассетной плёнке вновь и вновь крутят один и тот же момент. Сэнсэй же это не серьезно? Просто предупреждение? А вдруг реально выпрут, напишут в характеристике, что он хулиган, тогда прощай поступление в университет. Что же делать? Узуй врезается в него на лестнице, отчего оба чуть не падают, но Кёджуро вовремя реагирует, потому успевает схватить его за запястье, удержав на месте. Они молча оседают на ступеньках, совершенно точно не осознавая случившегося. В руках у Тенгена была гора тетрадей, поэтому вряд ли он видел перед собой кого-либо, так что повезло ему не скатиться по лестнице жопой кверху. И ничего, что все эти тетради разлетелись веером, главное — они сами не свалились. — Пиздец, — дрожащими руками снимая капюшон с головы, Узуй устало проводит пальцами по волосам. — Ещё б немного… Ты же мог упасть! Ренгоку молча смотрит куда-то сквозь Тенгена, полностью растворившись в своих мыслях. Если Тенген не прекратит нападать на хулиганов, то его самого примут за такого же, даже если он защищает себя или других. Нужно как-то донести это до сведения учителей. Нельзя же так просто выгонять его! — Эй, ты в порядке? — Узуй подсаживается на пару ступенек выше, чтобы быть рядом с другом. Он неуверенно кладёт ладонь на плечо Кёджуро, отчего тот вздрагивает, на секунду вырываясь из размышлений. — Да, нормально, — Ренгоку даже не улыбается при виде Тенгена, как обычно это делает, продолжая рассматривать попадавшие по всей лестнице тетради. — Не пизди, — Узуй за подбородок разворачивает лицо Ренгоку к себе. В глазах читается раздражение и некие искры злости. — Знаешь же прекрасно, что можешь рассказать мне. — Сэнсэй просила передать, что если ты ещё раз подерёшься, то тебя выгонять со школы, — с досадой вздыхает Ренгоку, стараясь держать уверенный взгляд, даже если его пальцы дрожат, а в голове путаница. — И что? — цокает Узуй, выпуская лицо Ренгоку из рук. Он встаёт и опускается вниз по лестнице, чтобы собрать тетради в стопку. — В смысле «и что»? Тебя выгонят! — И пусть. Всё равно мне тут не нравится. — Тогда мы будем очень редко видеться, — говорит Ренгоку, и Узуй в ответ на эту фразу хмурится. Ему явно это не нравится осознавать — по лицу заметно. — Слушай, ты же сам понимаешь, что я не специально. Они первые начали, а я защищался. — Понимаю. — Тогда в чем проблема? Если хотят, то пусть выгоняют. Я не смогу объяснить, что на мне мстит компашка уебанов, которые приставали к моим восхитительным жёнам, — выплёвывает Узуй. Ему омерзительно вспоминать ту ситуацию, и это побуждает в нём желание снова начистить рожи этим придуркам. — Я знаю! Знаю! — Ренгоку встаёт со ступеньки, подбегая к Тенгену. Он разворачивает его за руку, всматривается в лицо и видит своё отражение в алых радужках: растерянный и взвинченный мальчишка, отчаянно пытающийся подавить в себе нарастающую тревогу. Давно он себя так не чувствовал. Они смотрят друг на друга, пока Ренгоку не обнимает Тенгена, утыкаясь лицом в серую толстовку. — Надеюсь, ты не будешь лезть на рожон. Только в крайнем случае. И если нужна будет помощь — зови меня. — О, конечно, мой супермэн, — язвит Узуй, но Ренгоку слышит, как участилось его сердцебиение. Это заставляет улыбаться. — Тогда выгонят и тебя за компанию. Лучше я сам разберусь. — Нет! — Не тупи! Я просто буду держаться от них подальше. И девочек предупрежу ещё раз, чтобы не светились в общественных местах по вечерам, — с каждым словом голос Тенгена с крика переходит в шёпот. Он успокаивающе поглаживает спину Ренгоку, сам того не замечая. — Ладно, — Кёджуро нехотя отстраняется и вновь заглядывает в глаза Тенгена, хмуря брови. — Тенген… Но Узуй перебивает его, тыкая пальцем на гору бумаги: — Так, окей, мне нужно хрень эту отнести. Напрягли меня, понимаешь? Увидел сэнсэй, что без дела шатаюсь по коридорам, так сразу всучил. — Я помогу. Они вместе собирают злосчастные тетради и относят их в учительскую, а потом договариваются встретиться в кабинете искусств после занятий. Кёджуро не имеет ни малейшего понятия, почему Узуй выбрал именно это место. Вечерний свет солнца полностью заливает класс, воссоздавая атмосферу уюта и тепла. Кёджуро нарушает тишину открывающимися дверями. Узуй сидит на парте возле окна, скрестив ноги. Выглядит он так, словно сам является частью этой идиллии: красно-оранжевые лучи аккуратно ложатся на его светлые волосы и толстовку, серьги в ушах тоже играют переливами. Ренгоку тихо подходит ближе, становясь рядом с партой. Через плечо Тенгена он наблюдает за тем, что тот делает. Узуй даже не шевелится, когда чувствует пламенное дыхание на своей шее: знает, кто позади. У Тенгена в руках альбом и красный карандаш. Плавными движениями руки он рисует: деревья вдали, здание корпуса, ворота, фигуры людей. Кёджуро поднимает голову и смотрит в окно. Да, верно, Узуй рисует школьный двор, прекрасный пейзаж, даже если сейчас оно выглядит как разной толщины штрихи. — Ты умеешь рисовать? Почему я этого не знал? — тихо спрашивает Ренгоку, и в его голосе слышатся нотки восхищения. — Типа того, — Узуй даже не отрывается от своей работы. — Ещё год назад я ходил в клуб искусств. Но как-то пропал интерес к клубной деятельности, потому и стал рисовать только для себя. Под настроение. — Это очень красиво! — Еще не закончено даже, а ты так хвалишь, — смеется Узуй, чиркая карандашом что-то вроде теней. Ренгоку не разбирается во всех этих художественных штуках. Сам он только круг без циркуля нарисовать может, чем безмерно гордится. Кёджуро вспоминает утренний разговор, свои незаконченные фразы, которые он так жаждет сказать, просто обязан произнести вслух. В груди всё сжимается от мысли, что из-за своих принципов, прекрасных и правильных принципов Тенгена могут выгнать. — Пообещай, — резко говорит Ренгоку, становясь перед Тенгеном, заслоняя ему обзор на школьный двор. — Что именно тебе пообещать? — несерьезно говорит Узуй, даже не поднимая головы. — Вечную дружбу? Конечно, без проблем. Сделать тебя таким же ярким, как я? Ну, это будет сложнее. Всё-таки я неподражаем. — Тенген! — взгляд у Ренгоку слишком жесткий, хмурый, а повышенные тона заставляют Тенгена сдаться и перестать отпускать неуместные шутки. — Я слушаю, — он поднимает голову и замирает, полностью поглощенный прекрасной картиной, которая перед ним открывается: огненные цвета ярким блеском светят Кёджуро в спину, и выглядит он так, будто сами языки пламени обволакивают его силуэт. Он похож на второе солнце в закате. — Пообещай мне, что не вылетишь со школы. Узуй знает, что за смысл имеют эти слова: не лезь в бутылку, не провоцируй, не отвечай на провокацию, береги девочек и себя. Он вздыхает. — Обещаю, — честно говорит Узуй, притягивая Ренгоку за запястье к себе, чтобы обнять. Напряжение во всем теле пропадает, стоит Тенгену дать обещание, даже если оно значит не столь много, ведь кто знает, что случится в будущем, а стоять бездейственно тот точно не будет. — Спасибо, — он улыбается, и после одобрения Узуй выпускает Ренгоку из объятий. Он придвигает стул, садясь рядом с партой, чтобы наблюдать за рисованием. Узуй заканчивает пейзаж, когда солнце уплывает за горизонт. — О, порисуй ещё как-нибудь! — весело говорит Ренгоку, стоя у двери в ожидании, пока Тенген соберётся. — Например? — Узуй закидывает альбом и карандаши в рюкзак. — Что мне нарисовать? — То, что очень сильно нравится. Вечером Узуй рисует улыбку, которая ему очень сильно нравится. Он рисует Кёджуро.