Never listen to the no's

Чувство справедливости у Ренгоку зашкаливало с самого детства. Если он видел, как старшие задирали младших, дети издевались над животными или одноклассники хамили учителям, то сразу разгорался кострищем и шел разбираться, защищать, помогать. Так и сейчас. Очень много мыслей, а Кёджуро не может с ними совладать. После того дня они не виделись все выходные, а ощущение, будто вечность. И ни единого звонка, даже смс-ки на телефон не приходило. Вдруг Кёджуро сделал что-то не так? Обидел? Разозлил? Да он вообще в таких делах понимает ровным счетом ничего. Ренгоку сжимает чехол с боккэном, висящий мертвым грузом на спине. И кажется, что вещь тяжелее обычного, будто вниз тянет, к асфальту или под него — прямиком в землю. Зарыться бы там и помереть со стыда. Но права такого ему никто не даст, это не прописано в кодексе семьи Ренгоку: сдаваться. Сдаются только трусы, а Кёджуро таким не был никогда. Потому на самом деле не было ему стыдно за свои действия. Ощущение уверенности, что Кёджуро поступил правильно все еще не потухло в грудной клетке. Поцеловал, да. Ну и что с того? Они останутся друзьями несмотря ни на что. Ренгоку видел в фильмах, что друзья тоже целуются. Потом им может быть неловко пару дней, недель, месяцев… Потом они могут перестать общаться… Нет! Потом они решают свои разногласия словами через рот, даже если таких сюжетов в фильмах один на миллион. Неинтересно ведь, когда проблему так легко исправить? А драму на ровном месте устроить всегда успеют. — Что… Кёджуро замирает на перекрестке, всматриваясь в странную компанию с явно негативной атмосферой: недалеко от рамэнной, в которую они с Сенджуро (а теперь и с Узуем) частенько заглядывают, стоят трое детей и парень постарше с розовыми волосами. Ренгоку смотрит в их сторону так пристально, и как будто его взгляд становится осязаемым, обжигающим спину, отчего парень оборачивается. «Задираешь младших? Нехорошо», — Ренгоку продолжает мысленно атаковать, надеясь, что парень не дурак и поймет всю серьезность, посылаемую с другого конца улицы. Тот лишь ухмыляется и вновь устремляет свое внимание к детям. Те стоят, заслоненные спиной упрямого мальчишки со шрамом на лбу. Ренгоку сильнее сжимает лямку на чехле, торопливо направляясь к компании. Он не знает о чем они говорили, в чем конфликт, есть ли вообще какое-либо разногласие среди них. Возможно, они просто так всегда общаются, однако в сердце Ренгоку жар из-за предчувствия неправильности. — И почему вы никак не поймете, что… — Прекрати. Парень поворачивается на голос. На его лице красуется недовольная гримаса, и он шипит устрашающе, давая понять, что Ренгоку прервал на самом интересном месте отсчитывания малышни. — А ты чего лезешь не в свое дело? Большие-большие голубые глаза с длинными ресницами, точно у девочек, совершенно не злые, выдают в этом пареньке не самую последнюю мразь. И Кёджуро думает, что надежда на нормальный диалог еще есть. — Мне кажется, они не хотят с тобой разговаривать, так что прекрати это и оставь их в покое, — в голове мимолетно проносится лицо матери, которая всегда учила быть вежливым, какой бы не была ситуация, — пожалуйста. Последнее слово вылетает из уст смазанным, тихим, но собеседник прекрасно слышит его, оттого на его красивом лице расцветает ехидная усмешка. — Как мило, — хмыкает он, — а когда кажется — креститься надо. Ренгоку уже не пытается улыбаться, его взгляд становится строже, пронзительнее. Парень с розовыми волосами сглатывает, и Ренгоку почти ликует своей победе без боя. — Отвали, а? Не суй нос в то, что тебя не касается. Вдруг из оцепенения выходит мальчик в футболке с кабаном, которая виднеется из-под распахнутой школьной рубашки. Он выскакивает вперед, тыкая пальцем прямо в лоб старшему: — Я тебя не боюсь, ясно?! Я иду напролом! — Иноске, не нужно! — за не по-детски мускулистую руку хватает мальчик со шрамом на лбу. — О-он с-сказал, ч-что… — запинаясь, пытается сказать школьник, спрятавшийся за спинами своих друзей, но ловит предупреждающий взор задиры и замолкает. У него из глаз слезы ручьем льются, и Ренгоку ощущает отчетливо, что если одними словами не отделаться от конфликта, то он все равно не бросит этих троих. — Если тебе не с кем подраться и ты ищешь для этого жертву, то можешь побить меня. Необязательно выбирать для этой цели младших, чем ты. — Каков герой, вы посмотрите. Они слабаки, а я таких ненавижу. — Так зачем? — Они должны либо стать сильнее, либо признать свою никчемность. — Выбирай равных себе. — А ты таким себя считаешь? — щурится парень с розовыми волосами. Да, Кёджуро считает себя сильным, равным, достойным. И их тоже. — Я считаю, что они не слабаки. А ты — да, раз решился обижать детей. — Мы не дети! Пусти меня, Монджиро, я ему наваляю! — теперь крикливого мальчугана держат уже двое друзей. Ренгоку усмехается. В чем же их слабость, если с таким рвением эти ребята готовы дать отпор? — Я вижу в тебе силу, признаю. Только пока ты ее не демонстрируешь, а лишь защищаешься пустой болтовней. У Ренгоку руки чешутся достать боккэн, опрокинуть хулигана на асфальт и смотреть сверху вниз, демонстрируя превосходство справедливости, но если начинать с силы, то чем он лучше других, подобным этому человеку? — Спасибо вам, э-э… — неуверенно произносит мальчик, кажущийся лидером этой компании. — Ренгоку Кёджуро, — улыбается он, хлопая младшего по плечу. Он делает так Сенджуро для ободрения, и кажется, что это помогает. — Не за что. — А я Иноске Хашибира! — кричит парнишка в футболке с принтом кабана. Это забавляет Ренгоку еще больше, отчего его улыбка становится шире. — Спасибо, Ренгоку-сан, но не стоит за нас заступаться. Все в порядке. — Именно! Мы ему уже были готовы голову снести! — неугомонно пыхтит Иноске. — Хорошо, тогда мы закончим на этом, — произносит Кёджуро. Он смотрит прямо в голубые радужки оппонента: янтарные глаза посылают языки пламени, но Аказа стойко выдерживает этот взгляд, даже не моргнув, словно отбивает голыми руками огненных драконов Ренгоку. Их воображаемая битва прекращается. Кажется, что это длилось дольше, чем несколько секунд зрительного контакта. — Аказа, — протягивает он руку во мнимом жесте дружелюбия, на что Ренгоку решает не отвечать. Аказа хмурится, опуская руку и поворачивается спиной. — Встретимся еще. Может быть тогда ты покажешь на что способен. — П-покажет, что т-ты не прав! — кряхтит из-за спины светловолосый мальчик. Его лицо все еще напуганное и зареванное, но друзья не спешат его утешать. Когда он ловит уничижительный взгляд Аказы, то сразу прячется обратно, видимо решив, что продолжит притворяться невидимым. Когда Аказа скрывается за поворотом, мелкие дружно выдыхают. — Фу-ух, я реально поверил, что он нас убьет! — Зеницу, он бы не сделал этого, тут рядом школа. — Ты слишком хорошего мнения о людях, Танджиро! Не убил бы он, то я бы сам умер от страха! — Не преувеличивай. — В следующий раз я точно оторву ему башку! — будто заведенный мотор ревет Иноске, ударяя себя по груди кулаком. — Не дам ему так просто сбежать! — Что он от вас хотел? — вклинивается Ренгоку, скрещивая руки на груди. Этот жест выглядит со стороны так, будто он готов отчитывать детишек, потому те затихают. Танджиро откашливается и первым тянет голос: — В рамэнной сегодня много посетителей. Он хотел, чтобы мы освободили ему место, но… — Мы отказались! А зачем? Лучше бы уступили и проблем бы не было! — все не унимается Зеницу, рьяно размахивая руками. — Танджиро, ты видел его мускулы? Он бы смог нас одной левой уложить! Ты так вовремя появился, Ренгоку-сан! Спасибо, спасибо, спасибо! И правда. Кёджуро внимателен и способен оценить собеседника по виду, так что ему сразу показалось: Аказа явно занимается каким-то видом спорта, возможно каратэ или тхэквондо. Кёджуро задумывается: почему какие-то люди считают себя выше других? Кто дал им право запугивать и решать, что кто-то слабее, если он младше? — Вы все правильно сделали, — твердо говорит Ренгоку. — На вашем месте я бы поступил точно так. Никому не давайте шанса принимать решения за вас. И вы не слабаки, а наоборот очень сильны. Компания стушевалась и как-то затихла на секунду, а затем Иноске прокричал: — Да! Мы крутые, сильные и навалять можем любому, кто не так на нас посмотрит! Эти слова вызывают у Ренгоку приятное чувство гордости и правильности. Он не прогадал, его чутье не подвело, он помог и сделал хорошее дело. Мама бы им гордилась. — Смотри, там Генья! — Иноске тыкает пальцем и машет куда-то в сторону. Все три головы поворачиваются в направлении, куда указывает Иноске. Ярые возгласы привлекают внимание и двое юношей отвлекаются от разговора друг с другом, чтобы посмотреть на громкую компанию. Парень с темными волосами прикладывает руку ко лбу, а второй машет ответное приветствие, то ли пытается сказать таким образом, чтобы они исчезли («кыш, проваливайте!»). — И с-старший Ш-ш-шинадзугава! — Зеницу накидывается на Иноске и пытается опустить его руки. — Перестань им махать, он же сейчас придет и поколотит нас! Он нас ненавидит! Перестань, кому говорю, кабанья башка! — Отцепись, Моницу! — Иноске предпринимает попытки скинуть с себя крикливого друга, но тот только сильнее сопротивляется. Ренгоку сталкивается взглядом с этим старшим Шинадзугавой. Тот зыркает исподлобья угрюмо, будто пёс, готовый сорваться с цепи в любой момент. И эту излучаемую агрессию, этот взор, эти шрамы на лице, кажется, Кёджуро где-то уже видел… — Еще раз благодарю, Ренгоку-сан, — Кёджуро отвлекается от мыслей, когда слышит голос Танджиро. Тот искренне улыбается и кланяется. — Мы пойдем. — Удачи вам, ребята, — кивает Кёджуро, наблюдая, как друзья убегают в направлении школы. А что Кёджуро вообще хотел? Ах, точно! «Жду тебя в рамэнной. Я уже проголодался!», — отправляет он смс-ку и поднимает голову кверху. — Какой славный день. Небо голубое, чисто, ни единого облачка. Так и должно быть в самой жизни Ренгоку, ведь он так решил.