Алиби

Капсула была настолько маленькой, что Хакс едва мог повернуться на бок. Она напоминала скорее гроб, чем спасательный модуль. Но это был единственный шанс на спасение. Аппарат большего размера вызвал бы подозрения, паря среди мусора, регулярно сбрасываемого «Финализатором». Помимо размеров капсулы, в которой едва хватило места для самого Хакса, кислородных баллонов, скромных запасов еды и воды, у неё был ещё один недостаток: отсутствие настоящего двигателя. Капсула была оснащена слабыми соплами, позволяющими добраться лишь до ближайшей обитаемой планеты в течение нескольких дней. Именно столько Хаксу придётся лежать в своей крохотной тюрьме. Даже сейчас, спустя пару часов, у него уже болела спина, а катетер, который он прикрепил в спешке, вызывал дискомфорт в мочевом пузыре. Но то было неизбежное зло. Это лучше, чем продолжать играть в игру Рена. По крайней мере, так у него появлялась надежда освободиться и самому распоряжаться своей жизнью. Ребёнок выбрал именно этот момент, чтобы пнуть Хакса в бок, и он невольно прижал ладонь к животу. Как типично для отпрыска Рена — напомнить ему, что он себе не хозяин. И даже не хозяин собственному телу. Но всё изменится, как только он достигнет планеты, пообещал себе Хакс. Он вырежет эту часть Кайло Рена из себя, и пусть это будет последним, что он сделает в жизни. *** Словно тигр по клетке, Рен бродил по коридорам «Финализатора». Члены экипажа бросались врассыпную, завидев его. После исчезновения генерала вспышки гнева Рена унесли несколько жизней. И никому из штурмовиков и техников не хотелось стать следующей жертвой. С тех пор, как Хакс покинул корабль, прошло уже три дня, но выйти на его след не удалось. Хотя Рен был настолько измотан, что буквально валился с ног, он не ложился спать. Просто не мог. Он привык к тёплому телу рядом с собой. Лишённый возможности потрогать живот Хакса и услышать равномерное биение двух сердец, ощутить знакомое присутствие ребёнка в Силе, Рен чувствовал гигантскую пустоту в душе. Снова и снова он прощупывал Силой космическое пространство вокруг корабля, пытаясь дотянуться до Хакса через ребёнка. Но тщетно. Всё, что он чувствовал: холод, пустота и тишина. *** Выйдя из небольшого пункта скорой помощи, Хакс в отчаянии ненадолго закрыл глаза. Его последняя надежда лопнула, словно мыльный пузырь. Ну почему он застрял на планете, этические нормы которой запрещали прерывать беременность без причины? Да кто они такие, чтобы принуждать его рожать этого ребёнка? Как будто не он решал: жить ему или умереть? В конце концов, он носил его в себе. Он был с ним наедине эти три дня в капсуле. Чувствовал каждое его движение, отдающееся изжогой. Каждый раз, когда ребёнок икал, Хакс видел, как вздрагивает кожа на его животе. Можно было предположить, что, не отвлекаясь на внешние раздражители, он станет ближе к ребёнку, но этого не произошло. Он укрепился в своём решении, а не колебался. Он должен был избавиться от ребёнка Кайло Рена, но всех имеющихся у него денег было недостаточно, чтобы обойти законы этого мира. «Хакс». Рен знал, что это звучит как мольба. Возможно, тысячная по счёту отчаянная попытка дотянуться до генерала, пока ещё не поздно. «Прошу, если ты слышишь меня, извини». Когда слова впервые возникли в его голове, Хакс верил, что это иллюзия, галлюцинация. Как он, не будучи форсъюзером, мог внезапно начать слышать голоса? Только если это было шуткой, которую решил с ним сыграть этот проклятый ребёнок. Поскольку клиника отклонила его просьбу, Хаксу пришлось искать место проживания в поселении. О возвращении в Первый Порядок не могло быть и речи, а попытать счастья на другой планете он не рискнул, боясь быть раскрытым. Не то чтобы его состояние позволяло путешествовать. За две недели, прошедшие с побега с «Финализатора», его здоровье значительно ухудшилось. Почти любое движение доставляло неудобства, вне зависимости от того, ходил он, стоял, лежал или наклонялся. Даже от небольших усилий появлялась одышка. А из-за участившихся случаев недержания мочи он старался не покидать арендованное жилище. За исключением коротких вылазок в деревню для пополнения запасов еды и лекарств, Хакс держался особняком и разговаривал только с ребёнком. А что ещё он мог делать? Как бы он ни сопротивлялся, выбора у него не было. И ему пришлось смириться с мыслью, что он доносит ребёнка до срока. Время от времени, когда Хакс обращался к ребёнку, у него возникало чувство, что тот отвечает ему пинками и толчками. А иногда, очень редко, ему казалось, что через отпрыска Рена у него возникла связь с Силой. Как сейчас. «Хакс, я никогда не хотел, чтобы до этого дошло. Ты должен поверить». Он определённо слышал голос Рена. Конечно, оставалась вероятность, что это игра воображения. Наиболее вероятный сценарий. Совокупность гормонов, лекарств и добровольного одиночества медленно превращала его разум в вязкий сироп. И всё-таки Хакс почему-то отмёл этот вариант. Только Рен мог взывать к его здравомыслию и уговаривать вернуться. Если это галлюцинация, то благоразумнее всего не поддаваться ей и сохранять остатки достоинства, а если голос реален, то лучше вообще никак не реагировать. Существовала опасность, что Рен сможет найти Хакса, если поймёт, что тот слышит его через ребёнка. И тогда появление шаттла, который доставит его обратно к Рену, — вопрос времени. И всё же это мог быть его единственный шанс сказать, как он злится на Рена. В жопу риск. «Ты использовал меня», — слова прозвучали так же горько, как если бы он произнёс их вслух. Ответ пришёл тут же. Полный эмоций, радости и облегчения. «Хакс! Слава Силе! Ты в порядке? Ребёнок здоров?» «Ну конечно, это всё, что тебя волнует. Твой ребёнок, — выплюнул Хакс, возненавидев себя за разочарование и обиду, которую почувствовал. — Тебе нисколечко не интересно, через что пришлось пройти мне. Как ты мог так поступить со мной?» «Признаю, сперва я думал лишь об одном, — неуклюже попытался выразить словами свои стремления Рен. — Я очень сильно хотел ребёнка. Когда я узнал, что ты можешь родить мне его, то почувствовал, как всё обрело смысл». И снова типичный Рен. Словно весь мир вращается вокруг него, его желаний и его судьбы. «И ты решил использовать меня как инкубатор, не поставив в известность?» — огрызнулся Хакс, радуясь, что его вновь охватывает гнев. Как бы ему ни хотелось очутиться перед Реном и вцепиться ему в шею, он понимал, что это плохая идея, учитывая его физическое состояние. «Да. Нет! Всё сложно». Разочарование Рена было очевидным. Хакс словно наяву видел, как тот бродит взад-вперёд, пытаясь подобрать правильные слова. «Я знал, что ты никогда не согласишься иметь от меня ребёнка. Но я подумал, что однажды, когда он вырастет внутри тебя, ты поймёшь, что вместе мы создали нечто чудесное». Он же не всерьёз? Неужели считает Хакса настолько тупым? — Скажи, ты чокнутый? — выпалил Хакс. На этот раз вслух. — Ты насиловал меня и пичкал наркотиками! Сперва лишил меня моих гормонов, а потом одурманил, сделав слабым и безвольным! «Я просто хотел как лучше — для тебя и ребёнка», — попытался оправдаться Рен, и Хакс чуть не рассмеялся из-за выбора слов. «Ну конечно, особенно для меня». Если и правда возможно коснуться кого-то через Силу, то именно это Рен и делал в данный момент. Хакс невольно опустил взгляд, чтобы убедиться, что на самом деле никто не трогает его за руку. «Хакс, вероятно, ты не хочешь слушать меня, но наркотики благотворно повлияли на твоё состояние. Была угроза отказа внутренних органов. Существовал риск, что ты впадёшь в депрессию. Всё, чего я хотел: чтобы ты был здоров и счастлив». Хакс почти купился на его заботливость. Но только почти. Рен постоянно манипулировал, но ему никогда не удавалось ввести его в заблуждение. Хакс видел его насквозь раньше, видел и сейчас. «Чтобы твой драгоценный ребёнок не умер вместе со мной». «Нет, ты ошибаешься, — немедленно отозвался Рен. — То есть, признаю, сперва я видел в тебе лишь средство для достижения цели, но чем дольше мой ребёнок рос внутри тебя, тем сильнее менялись мои чувства к тебе». Хакс ощущал, как его гнев медленно, но верно сменяется чем-то иным. Ужасом. Страхом. Если Рен правда верил в то, что говорил, то он был совершенно безумен. — Если ты сейчас заговоришь о любви, обещаю, я возьму кухонный нож и проткну себе живот. И ты никогда больше не увидишь нас, — мрачно и взвешенно произнёс Хакс. «Прошу, Хакс, не делай этого. Возможно, несколько самонадеянно говорить о любви, но клянусь, я не лгу. Я никогда не видел ничего более прекрасного, чем твоё тело, округляющееся всё сильнее с каждой неделей. Всё, чего я хотел и чего хочу по-прежнему: обнимать тебя и защищать, пока не родится ребёнок. И после тоже». Рен был безумен, абсолютно безумен. Конечно, Хакс всегда подозревал, что с Реном что-то не так, но никогда прежде он не видел это так ясно, как сейчас, — когда тот полностью утратил связь с реальностью. Хаксу повезло избежать этого безумия в последний момент. Даже представить сложно, что ещё мог сотворить с ним Рен, учитывая его помешательство. «Забудь. Я ни за что не вернусь в Первый Порядок». Осознав, что лесть и уговоры не приносят плодов, Рен сменил тактику. «Ты же знаешь, что я найду тебя рано или поздно. Учитывая, что я могу контактировать с тобой через ребёнка, это вопрос времени». Вот они и подобрались к сути. Рен всегда предпочитал угрозы, а не эмоциональную чушь. Но теперь Хакс не боялся его. «Если я правда так дорог тебе, как ты утверждаешь, то не пытайся искать нас. И если дорожишь нашими жизнями, больше не контактируй со мной». Если Рен что-то и не любил, то это шантаж. Но, учитывая обстоятельства, ему пришлось уступить. Хакс практически услышал, как тот скрипнул зубами, прежде чем ответить: «Помни, это и мой ребёнок тоже». «Если всё пойдёт по плану, ты получишь своего ребёнка, как только он родится. А я буду достаточно далеко, чтобы ты не нашёл меня», — изложил свои условия Хакс. Рен получит то, чего так жаждет, если оставит Хакса в покое. Несмотря на долгие месяцы, в течение которых ребёнок рос внутри него, Хакс по-прежнему считал его частичкой Кайло Рена, а не своей. И потому не испытывал чувства вины, намереваясь отдать ребёнка. Казалось, молчание тянулось целую вечность, и Хакс уже подумал, что Рен оборвал связь, когда тот, наконец, заговорил: «Хорошо, я принимаю твои условия. Но я взываю к твоей совести. Не стоит перекладывать вину за мои ошибки на ребёнка. Он не виноват, что я его отец». И хотя Хакс не доверял Рену ни на йоту, выбора не оставалось. Учитывая его возможности, временное перемирие — лучшее, чего он может добиться. «Ничего не могу обещать, но я попробую». *** Кайло Рен раздосадованно провёл ладонью по лицу. Как бы он ни радовался тому, что наконец установил контакт с генералом, результат его очень разочаровал. Несмотря на то, что он выяснил, что Хакс и ребёнок в порядке. Он выложил все козыри, но так и не смог убедить Хакса в честности своих намерений и заставить вернуться. Возможно, он переборщил, но попытаться стоило. Говорят, выработка гормонов у будущих матерей вынуждает тех искать гармонии, безопасности и стабильной обстановки для себя и своего потомства. Но если это и правда, то Хакс был исключением. Угрожая Хаксу, он поступил не очень мудро. Но, спешно пересмотрев тактику переговоров, из-за приступа гнева он ошибся в расчётах. Конечно, Рен всё ещё мог попробовать выяснить местонахождение Хакса через Силу, но из личного опыта он знал, что генерал не бросает слов на ветер. Хотя Рен всегда думал, что инстинкт самосохранения Хакса исключал самоубийство. И если тот был готов скорее оборвать свою жизнь (и следовательно, жизнь ребёнка), чем вернуться в Порядок, то это многое говорило о Рене. Впрочем, он, видимо, заслужил такую реакцию после всего, что натворил. Как ни трудно было признавать поражение, он не мог рисковать. Оставалось только ждать и верить, что Хакс сдержит слово и отдаст ему ребёнка после рождения. Однако, что касается самого генерала, ничего ещё не решено. За прошедшие месяцы Рен начал считать Хакса своей собственностью. И не собирался расставаться с ней навсегда. Он вернёт то, что принадлежит ему. Неважно, согласен Хакс или нет. *** Хотя здоровье Хакса ухудшалось с каждой неделей, медики не уступили ему ни дня, отказавшись вызывать роды раньше срока. Так что момент, когда наконец начались схватки, Хакс воспринял как освобождение. Больше месяца он был прикован к больничной койке, мучаясь от отёков, боли и страха, что Рен найдёт его, пока природа не смилостивилась над ним. Минуты между внезапным разрывом околоплодного пузыря и наркозом длились, казалось, вечность. Спазмы сотрясали тело, пока он не провалился в сон. Лёжа на операционном столе, он видел мрачные сновидения, наполненные сражениями и кровью. Когда через час Хакс очнулся, ошарашенный и дезориентированный, первое, что он заметил, — значительно уменьшившийся живот. И хотя он по-прежнему видел ощутимое вздутие, выпуклость, достигшая к концу беременности размеров медицинского мяча*, исчезла. Осмотревшись по сторонам, Хакс попытался подавить внезапный приступ паники, обнаружив пустую кроватку рядом со своей койкой. Но прежде чем он успел подумать, как будет искать своего ребёнка в столь ослабленном состоянии, в дверном проёме появилась медсестра со свёртком в руках и с понимающей улыбкой передала его Хаксу. Со смесью страха и трепета Хакс рассматривал крошечное личико, высовывающееся из-под одеяла. Его сердце пропустило пару ударов, когда он узнал тёмные волосы и знакомые черты. — Ваша дочь, — произнесла женщина на бейсике, как будто требовались какие-то объяснения. Хакс горько рассмеялся. Невозможно было сомневаться, чьего ребёнка он держал в руках. Но что удивительно, сейчас ему было всё равно. Он был просто рад, что она жива и здорова. Насколько он мог видеть, всё было при ней. Голова, тельце, ноги, руки и маленькие пальчики. О Сила, Хакс очень хотел ненавидеть малышку за то, кем она являлась, но, когда она наконец распахнула глаза, единственное, что он почувствовал… Любовь. *** Услышав писк датапада, Рен подхватил его, прежде чем на экране появилось изображение вахтенного офицера — лейтенанта Митаки. — Верховный лидер, для вас входящая передача. Рен мрачно кивнул. — Переведите сюда. Митака исчез. Вместо него на экране возникло лицо странной женщины. Она выглядела испуганной, но Рен всё-таки был Верховным лидером Первого Порядка, так что её реакцию можно было понять. Судя по одежде, она была медсестрой. И если верить координатам, её мир располагался менее чем в неделе полёта от места, где когда-то исчез Хакс. Совпадение? Едва ли. Пульс Кайло Рена ускорился. — Слушаю, — наконец сказал он. — Мой повелитель, мне поручили сообщить вам, что ваша дочь в безопасности и ждёт, когда вы заберёте её домой. Сперва Рен ощутил облегчение. Все те месяцы, минувшие с последнего разговора с Хаксом, он опасался худшего. И в то же время он понимал, что это ещё не всё. — А что с матерью? — наконец спросил он, желая узнать ответ и при этом страшась его. Медсестра сочувственно покачала головой и сказала то, чего Рен слышать не хотел: — Он не пережил роды.