Копируй, Подражатель

Монома резко выдохнул воздух, вытянув руки над головой. Его суставы издали несколько хлопков, когда он встряхнул руки. Он взъерошил волосы одной рукой, поворачиваясь, чтобы вернуться в комнату. Обойдя других учеников, растянувшихся на полу, он нырнул в ванную, тихо открыв дверь, чтобы не разбудить ни одного чутко спящего человека. Он бросил взгляд на груду сумок, разбросанных по всей ванной, прежде чем нашёл свою, аккуратно поставленную в углу, где он её и оставил. Монома открыл кран и плеснул себе в лицо холодной водой. Он вздрогнул, вытирая лицо полотенцем, прежде чем натянуть маску. Блондин вздохнул, перебирая пальцами пряди волос. Было по-прежнему странно видеть цвет, который больше напоминал ему Минато, в отличии от серебристо-белого, который у него был тогда. Он вернулся в большую комнату, нашёл свой футон и снова сел. Другие ученики начали проявлять признаки беспокойства, ещё большее беспокойство эхом разнеслось по комнате. Монома пробежал глазами по комнате, легонько постукивая пальцем по ноге в бессмысленном ритме. Половина мальчиков растянулась друг на друге, а Каминари практически пнул Серо в лицо с того места, где лежал и храпел. Краем глаза он уловил какое-то движение. Обратив своё внимание на движущуюся фигуру, Монома кивнул Тодороки, который только что сел. Красно-белый подросток потёр сонные глаза и, моргая, посмотрел на Моному. Младший Тодороки кивнул в ответ, быстро поднявшись со своего футона и направляясь в ванную. Монома вздохнул, оставаясь спокойным и настороженным. Утро с подростками всегда было долгим.

 — Вставайте и набросьтесь на моих учеников! — крики промокшего насквозь генина всегда было приятно слышать.

— Мы сейчас тренируемся, — сказал Айзава, встав перед учениками. Они все сгрудились вокруг него, уставившись на учителя круглыми глазами. — Бакуго, твой последний счёт за бросок мяча был около семисот метров, верно? Возьми этот мяч и выполни бросок снова. Бакуго хмыкнул, выхватывая мяч из рук Айзавы. Взрывы вырвались из его рук, когда он запустил мяч в воздух, отправляя его в полёт над лесом. Его крик «умри!» — снова зазвенел в воздухе, эхом отдаваясь в горах. Это было лишь немногим дальше, чем его счёт раньше. Монома смотрел в сторону леса, вполуха слушая, как Айзава продолжает свою речь, вполглаза наблюдая за птицей на дереве. Бросив взгляд в сторону, он видит, что другие про-герои толпятся вокруг, вероятно, собираясь помочь им тренироваться с их причудами. — Хорошо, свободны, Дикие Кошки скажут вам, куда нужно идти, и, Монома… подойди сюда ненадолго. Монома моргнул, затем кивнул головой и шагнул вперёд. Подросток стоял перед Айзавой, не обращая внимания на других учеников, которые начали расходиться по своим местам. — Ты сказал, что твоя причуда истощает твою энергию, верно? — спросил про-герой. — Слишком много чрезмерного использования приведёт к впадению в кому? — Да, — протянул Монома, оглядываясь на Тодороки. Другой подросток, казалось, забирался в чан, а внизу вспыхивал костёр. — Чрезмерное использование означает кому, я был в коме в течение максимум двух недель. — Хм… — Айзава вздохнул, почёсывая затылок. — Твои боевые навыки находятся на одном уровне, выше уровня твоего класса, — задумчиво кивнул учитель. — И какая же у тебя самая сильная причуда? — Айзава наклонился вперёд, его причуда не была активирована, но Монома всё ещё мог видеть красный блеск в глазах мужчины. — Тот, что стоит тебе самой большой потери энергии. Монома моргнул, прежде чем начать перебирать свои мысленные файлы. Ну, была причуда Всемогущего — которую он не мог свободно контролировать после тридцати двух процентов, не затрачивая себе некоторую основную энергию (он поднялся всего на два процента — небольшой удар по его эго). Причуда Старателя — он мог получать пламя на три тысячи градусов: как и его одноклассник, но мог только держать его пылающим в течение пяти минут, прежде чем чёрные пятна начали заполнять его зрение, и он становится одурманенным. Причуда Каминари, одна из самых мощных электрических причуд, на которые когда-либо смотрел Монома, могла довести его до двух миллионов вольт, прежде чем он бы закоротился и отключился. Но самая сильная причуда, к которой он когда-либо прикасался? Трудно было сказать, учитывая, что так много людей имели здесь силы, которые рассматривались бы Богами уровня Кагуи или на уровне джинчурики. Посмотрите на Всемогущего. Монома нахмурился, всё ещё роясь в своих мысленных файлах. — Вообще-то не знаю, — он нахмурился про себя, по-прежнему переворачивая страницу за страницей. Причуда запоминания была действительно сейчас крайне полезна. Причуда созидания, рост причуда, причуда света, причуда растений, причуда огненных крыльев… — Именно это я и хочу, чтобы ты выяснил, — Айзава протянул руку и взъерошил ему волосы. Монома удивлённо моргнул, подсознательно потянувшись вверх. В последний раз, когда кто-то так взъерошивал ему волосы — был Джирайя. — Понял. — Будь осторожен, когда устанешь, — предупредил его Айзава, — если я увижу, что ты раскачиваешься, ты будешь отдыхать четыре часа. Монома сухо рассмеялся и засунул руки в карманы. — Простите, Айзава-сенсей. Истощение — это данность для меня. Подождите, пока я не буду выглядеть так, как будто сию секунду упаду в обморок, или если я действительно остановлюсь. Вот так вы узнаете, что я на пределе своих возможностей. Айзава вздохнул. — Ладно. Сегодня ты будешь пытаться найти свою самую сильную причуду — запиши свой топ три. Завтра, скорее всего, ты будешь тренироваться на выносливость с Тигром. Монома кивнул и направился к пустой поляне. Ему нужно было много места для экспериментов, которые он собирался попробовать и осуществить. Сначала он закрыл глаза, перебирая мысленные файлы, пока искал и искал уровни энергии, которые заставили бы его упасть на месте. Первая причуда, которая выскочила — очевидно, причуда Всемогущего. Он достаточно практиковался с этим, он знал, как она работает. Причуда Старателя; бывало приходилось пользоваться. Хорошо, следующая была довольно мощной, в некотором смысле. Он скопировал её у отставного про-героя, отмахнулся от него и активировал свою причуду, когда увидел шанс. Монома протянул руку, и цветы в его глазах начали кружиться. Он сосредоточился, и слегка поморщился, когда даже активация причуды украла часть его выносливости. Монома протянул руку вперёд, и сильный ветер пронесся по территории. Монома кивнул, ощупывая песок и глядя на небольшое разрушение, которое причуда причинила окружению. Некоторые деревья были вырваны с корнем, камни валялись тут и там. Он не использовал причуду на самом высоком уровне, зная, что если бы он это сделал, он, вероятно, пострадал бы. Он проводил исследование отставного про-героя, выкапывая старые видео, снятые на Youtube. Причуда в полную силу сформировала бы непроглядные облака в небе, и торнадо обрушился бы на могущественного злодея. Была причина, по которой герой вышел на пенсию. Не только из-за злодея, но и из-за ответной реакции за формирование этого торнадо. Монома медленно вздохнул, оборачиваясь. Использование ветра означало, что он будет вдыхать меньше воздуха, и тем хуже состояние его лёгких. У этого отставного героя был рак лёгких, а также куча других заболеваний, связанных со здоровьем. Причуды были опасны — любой мог сказать вам это. Они были опасны не только для окружающих, но и для вас самих. Мидория ломал кости каждый раз, когда использовал причуду Всемогущего. Всемогущий сам выкашливал кровь каждый раз, когда выходил из преображения. У Айзавы был необратимый урон в левом глазу, несмотря на то что орган заживал. Монома вздохнул, поднял голову и уставился на блуждающие облака. У него больше не было времени на раздумья. Он поднял руки к небу и увидел, как по ним пробежала рябь чешуи.

— Ух ты, Какаши-сенсей, ты опоздал всего на час!

Монома чувствовал усталость в своих молекулярных клетках, и это действительно говорило о том, как он устал. Блондин застонал, падая на землю. Это было прекрасно, но он хотел проверить ещё одну причуду. С земли. Ничком. Да. Монома поднял голову и протянул руку, прежде чем цветок в его глазах ожил. Он тут же хлопнул ладонью по земле. Перед ним из земли посыпались кристаллы, вытянувшись вверх, к солнцу. Они мерцали и переливались, но Мономе было всё равно. Он был совершенно измучен, позволив себе откинуться обратно с лёгким стоном. Он чувствовал себя как в тот раз, когда он злоупотребил своим Шаринганом (снова) и упал (снова), а Сакура приветствовала его рядом с распростертым телом (снова). Монома сделал паузу, прежде чем вернуться к своим быстрым мыслям. Он действительно должен перестать отключаться так часто. Монома вздохнул в грязь, слегка вздрогнув, когда руки скользнули ему под мышки и подняли его в воздух — как его генин, когда поймали Тору. — Айзава велел мне отвести тебя к скамейкам для пикника, — послышался монотонный голос Тодороки. Более высокий подросток (только на шесть дюймов, ясно?) зашагал обратно к указанной скамейке, перекинув Моному через плечо. — Почему ты подобрал меня, как кошку? — Ты напоминаешь мне одну из них.

***

Мономе пришлось сделать паузу. — Моё имя героя — имя духа, который выглядит, как волк. У меня есть маска волка в части костюма. — Это и есть волк? Монома простонал, поморщившись, когда его усадили на деревянную скамью. — Ой, мои кости. Тодороки пожал плечами, возвращаясь к своим тренировкам. Монома смотрел ему вслед, ковыряясь в грязи. Тодороки обладал одной из самых мощных причуд стихии, будучи в состоянии оживить огненную бурю или ледник одним взмахом руки. Честно говоря, ледник от спортивного стадиона был захватывающим дух, но и очень ненужным, чтобы побить только Серо. Монома слабо удивился, почему Тодороки не использовал такую атаку в катастрофе, чем был USJ. Он ворчал, наблюдая, как Фрост накрывает стол. О, конечно же, он был измотан. Единственное, что останавливало его, это когда он лежал на земле и не мог даже пошевелить ни одним мускулом. — Ты сам переутомился, — Айзава вздохнул и со стуком сел. Он смахнул иней со стола. — Насколько все плохо? — Если бы я заснул прямо сейчас, — ответил Монома, мысленно и физически оценивая себя. Мысленно он был измотан и чувствовал себя немного виноватым, прокладывая себе путь в сознании. Физически было ещё хуже. Его пальцы дрожали, и по всему телу были разбросаны различные раны. Монома был на восемьдесят процентов уверен, что в его ладони застрял камень. — Если бы я заснул прямо сейчас, то свалил бы на неделю, — подумал он, сообщая свои перспективы учителю. — Похоже на то, как после нападения Пятна. — Хм, — проворчал Аизава, вставая. — Успокойся, проблемный ребёнок. Монома что-то промычал в ответ, падая на стол. Половина стола всё ещё была покрыта инеем, так что он наслаждался небольшой прохладой, которую чувствовал. О, он забыл обо всех ответных реакциях причуд, которые собирались надрать ему задницу в одно мгновение.

— Какаши-сенсей! Позади тебя!

— Испытание мужества! Монома вздохнул, рискнув с тоской взглянуть на свой футон, вернувшийся в относительно удобное жилище. Это была уже третья ночь их пребывания в летнем лагере, и с каждым днём происходящее становилось всё более утомительными и утомительными, чем накануне. Это был подсчёт дня экзамена. Монома никогда в жизни не хотел видеть другого математического вопроса. Он сожалел, что продвинулся в математике. Единственное, что ему действительно нужно знать о математике, это то, насколько сильно он должен бросить кунай, чтобы убить человека на расстоянии семидесяти трёх метров под прикрытием ветвей со скоростью ветра два метра в секунду и разницей высот на его с его стороны шестидесяти метров. Он моргнул, когда Айзава потащил за собой Каминари, Мину, Киришиму, Сато и Серо. Несмотря на то, что Каминари прошёл физический тест, он почти впечатляюще провалился на письменных экзаменах. — Класс Б будет пугать первым! — объяснила одна из Кошечек. — Класс А пойдёт через лес группами по двое, по одной команде каждые три минуты. Вы найдете имя с картой в середине; возьмите свою и вернитесь на базу! Монома заворчал, опершись на пятки и глядя в небо. — Не будет никакого активного контакта между пугалами и жертвой, будут только причуды, которые позволят напугать вас, как можно лучше! — Так что будьте изобретательны! Какой бы класс не заставлял другого мочить штаны, он победит! Монома ухмыльнулся из-под маски. Подождите, пока класс Б не пройдёт через лес свой собственный тест на храбрость. Он знал тонны удобных иллюзорных причуд, которые могли бы сделать японские кошмары.

— Женщина, которая стоит на туманной поляне, но исчезает в ту же секунду, как вы отвернётесь, и когда вы оглядываетесь на дорогу, она там, — это был отличный трюк (неважно, сколько раз он повторял один из них со своим генином. Наруто ненавидел призраков.)

— Подождите, группы по двое? Нас тут нечётное количество, — Мидория смущённо нахмурился. — Значит, остается один лишний, — Мидория был невозмутим, будучи единственным, кого выделили в одиночество. А его поставили в пару с Бакуго. Как будто это было ещё лучше. Монома тупо стоял рядом с колючим блондином, который хмуро смотрел на него. — Почему я должен быть с этим ублюдочным копирайтом? Монома закатил глаза, это был не первый раз, когда он слышал следы своего старого прозвища в этом странном мире. Это имело смысл, учитывая его причуду. — Прошу, будто я хоть немного счастливее, — невозмутимо уточнил он. Монома шёл по узкой тропинке, Бакуго сердито топал за ним. Оба подростка уже были напуганы, но ни один из них не проявил сильной реакции. Внезапно из земли высунулась чья-то голова. Монома поморщился, едва удержавшись от того, чтобы не пнуть девушку ногой в лицо. Его нога была совсем рядом с её виском, и она потрясённо уставилась на него. — Что, прости? — предложил он, прежде чем быстро уйти. Бакуго рассмеялся ему вслед, как всегда грубо и неряшливо. Для такого «плохого парня», как ни странно, Бакуго был большим последователем правил. Монома помолчал, хмуро глядя на дым, который он видел перед собой. Он осторожно понюхал его, прежде чем прикрыть нос рукой. — Бакуго! Не вдыхай дым — это нокаутирующий газ! Цветок в глазу Мономы зловеще засветился в тёмной ночи, когда ветер начал сметать газ прочь от них. Подросток уже знает, что происходит.

Гончая шевелится там, где её спрятали, и встаёт на защиту. Вместе с ним поднимается новое существо; его можно было бы назвать «Оками».