Мне жаль, мистер Старк

      Это утро началось максимально неуютно — солнце вовсю слепило глаза, было жарко, и нечем было дышать. Сон был ужасен, будто его всю ночь пытали и душили, хотели убить, но мистер Старк, который со злорадством стоял неподалеку, не давал этого сделать. Он просто наблюдал за мучениями, и наслаждался страданиями, будто говоря: «Ты этого заслужил, Паркер, и я тебя никогда не приму в пару. Смирись, мальчишка». Или, может, он и правда это говорил во сне? Питер не был уверен точно, он лишь помнил, как у него на шее появляется веревка, и периодически на нее давили, и в голове был туман. И только одна мысль: «Я этого не заслужил, мне нужен воздух. Я не хочу умирать».       Поэтому пробуждение было нерадостное. Открыв окно, и закрыв шторы, Питер поплелся в ванную. Но легче не становилось, в голове был образ злорадного Тони Старка, и чувство удушения будто усиливалось. И только потом, посмотрев на себя в зеркало, Питер понял, что не так. И не знал, как на это реагировать. — Нет! Ну… Пожалуйста, нет… — обреченно проговорил он, щупая свою шею, как бы проверяя. На ней была полоса, с какими-то цифрами. Это въелось в кожу, и никак не ощущалось.       Питер вдруг засмеялся, хотя хотелось плакать. Его соулмейт Тони Старк. И еще этот сон, в котором мужчина ему говорил… И Питер смирился ведь, он знает, что за три года знакомства, Тони ни разу не посмотрел на него как на предположительную пару. Он был и остается для мужчины тем пятнадцатилетним ребенком, которого тот впервые увидел в его гостиной. Неумелый, болтливый, смущающийся ребенок. Питеру было больно наблюдать за Старком, когда тот с кем-то флиртует (почти со всеми, честно говоря), как обнимает девушек, как уводит их куда-то. Это не было легко, но Паркер обязательно бы принял, смирился. Не смог бы забыть или разлюбить, но он ведь не надеялся ни на что. — Мой соулмейт меня не любит… — успокоившись, вновь проговорил он, опуская голову к раковине, держась за ее края. Хотелось убежать, спрятаться, ни перед кем не появляться. Но понимание, что это невозможно — убивало. Как, впрочем, и эта полоса вокруг шеи. Двоичный код полностью обрамлял ее, и сзади тоже, так что самому не расшифровать то, что там написано. Хотя и не сказать, что его так это интересует, ведь он и так знает, что это связано со Старком. Не может быть кто-то иной, ведь только о нем он и думает в последнее время, ведь только его и любит. — Не этого я ожидал, явно…       Питер слышал разные истории о соулмейтах. Пары начинали встречаться, влюблялись, женились. Но со временем один переставал его любить, и второй умирал. Иногда бывшие возлюбленные позволяли умереть другим, так как были сильно обижены. А иногда некоторые делали вид, что разлюбили, чтоб посмотреть на реакцию, и при появлении удушающего узора, тут же в слезах признавались в любви, целовались и жили дальше вместе, больше так не шутя. И сейчас Паркер понимал, где-то в глубине души, что у него, возможно, есть шанс. Возможно, Тони спасет его, и позволит ему быть рядом, и даже полюбит. — Какая все это чушь… — посмотрев на себя в зеркало, произнес Питер. Он, конечно, был оптимистом, и верил в лучшее, но не до такой же степени. Он не представлял реакцию Старка на его любовь и просьбу. Он знал, в каком положении будет мужчина, и боялся его выбора. И ему легче было умереть, чем потом жить с осознанием того, что тебя спасли только лишь из-за того, чтобы на душе не лежала еще одна смерть. А в том, что будет именно так, Питер не сомневался.       Немного придя в себя, Паркер решил, что будет дальше. Он по возможности никому не скажет. А если быть точнее, то будет скрывать максимально долго. Постарается наладить отношения со всеми, провести это время максимально хорошо, и не показываться на глаза Тони Старку, так как тот мог его раскрыть. О своих чувствах парень не был готов говорить, и больше всего боялся реакции возлюбленного. О чем тот подумает, что отразится на его лице, что он предпримет. Согласится ли поцеловать подростка, чтоб спасти его жизнь? Возможно, что да. Но потом влюбится в него? Конечно же нет. И неужели его дальнейшая жизнь стоит всего стыда и порванных нормальных отношений? Может это крайне самолюбиво, но он не был готов идти на такую жертву. А спасать котят с деревьев и планету — есть и помимо него люди. Спасатели и мстители. На нем одном жизнь не кончается, и его смерть переживут и примут. А вот Питер вряд ли сможет смириться с такой дальнейшей жизнью.       И все же, не смотря ни на что, Питер не смог не рассказать Нэду. Поделиться чувствами, переживаниями, ну и разгадать с ним код, который у него на шее. Любопытство взяло вверх, и стало интересно, что такого преподнесла судьба, что может быть важного у Старка, и больше о нем напоминать. «1000110 101110 1010010 101110 1001001 101110 1000100 101110 1000001 101110 1011001» — Так, смотри… — начал Нэд, копаясь в компьютере. — Это аббревиатура, слово — F.R.I.D.A.Y.       Питер посмотрел еще раз на двоичный код, и чуть улыбнулся. Менее очевидно, чем если бы там был зашифрован «железный человек», но и это тоже логично. — Искусственный интеллект мистера Старка, в принципе логично, — все так же улыбаясь, проговорил Питер свои мысли. — Если бы там был «Iron man», то это было бы сродни тому, что написали бы его имя, — ответил Нэд, смотря на друга. — Ты точно не хочешь ему сказать? Готов вот так просто умереть?       Это был уже не первый и не второй разговор об этом. Видимо, Лидс питал надежду, что однажды Паркер просто решит: «Решено, я еду к Старку его целовать». Представив такую картину, Питер усмехнулся. Конечно, подобного не случится. Да и осталось ему не так много, приступы удушья становятся чаще, и дышать все сложнее. — Я почитал в интернете, что если не видится со своим возлюбленным, ты быстрее умрешь… — продолжил говорить Нэд, не обращая внимания на усмешку друга. — И что вначале легкие приступы удушья, потом постоянное, а после уже все быстрее будет «стягиваться» на горле. Хотя, там было написано, что все происходит за пару тройку дней. И это при том, что последний день ты будто в коме, это как последний шанс на взаимность тело дает. А ты вот уже третий день, и приступы у тебя не такие большие, какие должны быть… — Нэд, стоп, — прервал Паркер. — Я все же человек паук, у меня хорошая регенерация. И видимо она пытается бороться… И нет, как я уже кучу раз говорил, я не буду никому говорить. Мэй, конечно, уже задает вопросы, я при ней пару раз начинал задыхаться, и плюс эти водолазки и шарфы дома… — вздохнув, Питер задумался. Больше всего ему было жалко тетю. Она точно не заслужила этого всего. — Я ей скажу, но попробую подгадать момент. Неделя две у меня еще есть. Я так посчитал, что у меня протекает раза в три медленнее, чем у обычных людей.       «Так же, возможно, я просто не так неуверен в невзаимности мистера Старка ко мне… — подумал Питер, но добавлять не стал. — И давай больше не говорить об этом, хорошо? Я тебе сказал уже, и даже обосновал все. И не думаю, что на моем бы месте ты поступил иначе. Я осознаю всю ответственность, я не хочу подставлять тетю Мэй, не хочу бросать школу, друзей, патрулирование… Я не хочу умирать, хочу жить, хочу дальше помогать людям и спасать. Но то, чего я не хочу, чего опасаюсь и боюсь — что Тони Старк побоится моей смерти и не отвергнет меня, а будет привязан ко мне, лишится привычного образа жизни из-за меня. Или же, как вариант — он меня отвергнет, и я все равно умру. А его потом совесть заест, и если кто-то узнает, от чего я умер — к нему вообще тогда отношение в разы станет хуже… Хотя, казалось бы, куда хуже-то.       Питер понимал, что немного глупо себя ведет, но ничего не мог с этим поделать. Он не мог думать только о себе, хоть со стороны и смотрелось так. Но в основном он думал о самом важном для себя человеке, какого ему будет жить с этой информацией, и какого будет жить самому Питеру. Остальные переживут, обязательно переживут такую потерю. Больше всего ему давила на совесть мысль, что умрет не только Питер Паркер, но и Человек-паук. Общественность его полюбила, он многих спас, хоть и по мелочи, он не раз помогал мстителям, помогал обычному народу. И даже спасал людей от убийств, и предотвращал кражи. Может, это и было не так уж и масштабно, но все же толк был. И наверное поэтому Питер и решил потратить все оставшееся время на патрулирование города.       К его счастью, его приступы не особо мешали, он сумел с ними справляться, в случае чего. Удушье происходили все чаще, но было не сильно болезненно, и пока ничего не ухудшалось — Питер спасал народ. Ему нравилось, что в последние дни он помогает чаще. Он почти забил на учебу, стал более общительный со своей тетей, больше общался с Нэдом. И со стороны было видно, что что-то не так, ведь не может человек так резко измениться. Мэй, например, пару раз задавала ему вопросы, а не убегает ли он таким образом от депрессии. Питер сумел найти правильные слова, и убедить ее в обратном, и та даже, вроде как, поверила. Стала спокойнее и улыбчивее.       Чего нельзя было сказать о Питере. Он нашел специальные крема, которые могут ненадолго скрыть полосу на шее, и перестал часто закрывать шею. Но вот просто так справиться с последствием этого «узора» было не так легко. Дома ему было почему-то легче, и он мог скрывать, либо убегал в комнату или в туалет. Он не брался за шею, пытаясь убрать невидимую веревку, он старался задерживать дыхание, и иногда приступы были почти незаметны. Может, Мэй и догадывалась, но старалась меньше задумываться об этом. А Питер и подавно не хотел ничего никому говорить. Ему хватало и просьб Нэда, пойти к Старку. А тетя могла и сама вызвать мужчину и поговорить.       Как Паркер и предполагал, прошло уже две недели с момента обнаружения узора на шее, а он все продолжал жить. Становилось хуже, удушье было постоянным, но с этим можно было смириться и привыкнуть. Но все чаще появлялись мысли, чтоб сходить к любимому и признаться. Либо быстрее покончить с собой, потому что дышать и скрывать становилось все сложнее и сложнее, и патрулировать так же было практически невозможно. Недавно он чуть не влетел на всей скорости в многоэтажное здание, не рассчитав немного из-за резкого удушья. Он тогда чуть не потерял сознание, потому что воздуха стало катастрофически мало. После этого он боялся надевать костюм, хотя бы из-за того, что Карэн могла не послушаться и отправить отчет ПЯТНИЦЕ, или самому Старку о его состоянии. — Напоследок все же надо… — тихо прошептал он, смотря на костюм. — Так не хватает полета…       На удачу Питеру, Мэй отправили в командировку, и она не видела состояние племянника. По видеосвязи они созванивались, но этого не хватало, чтоб оценить состояние Питера. Он притворился больным, и чуть что изображал кашель. А то бы вряд ли прокатило, находись она с ним постоянно. — Ладно, будь что будет, хоть может спасу кого-нибудь, — все же решился парень, и надел костюм, на свой страх и риск. Он так устал жить в таком состоянии, что понимал, что его любой исход событий устроит. Врежется и умрет? Сродни самоубийству, но зато страдания закончатся. Старк узнает об этом, и спасет его? Тоже хорошо, сможет, ну или попробует, себя убедить и жить дальше нормально. Может, сможет воплотить желание в жизнь, и все же у них будут отношения. Либо если Старк ему с самого начала откажет, то хотя бы от потрясения и отказа умрет быстрее. В общем, Питер был сегодня оптимист.       Первый полет за несколько дней его будто отрезвил. Ему не хватало подобного ощущения адреналина — скорость, ветер в лицо, чистое небо и огни города. Первое время он просто пролетел на паутине по округе, наслаждаясь полетом, и отмечая на краю сознания — как ему этого будет не хватать после смерти. О том, что же будет после смерти Питер не знал, и предполагать не хотел. Что будет — то и будет. Может, он просто умрет, сознание отключится и все.       Когда он пролетал над двором, он заметил там какое-то движение. И он решил, что его последний шанс кого-то спасти, кому-то помочь. Он медленно спустился, не обращая внимания на то, что ему становилось все хуже дышать. Действуя на автомате, с нотками адреналина, Питер обездвижил первого преступника, того, что был с ножом, и угрожал какому-то молодому пареньку. Помимо него там еще двое стояли, один рядом с обездвиженным, а второй в тени. Пока он стрелял паутиной во второго, то третий подошел к нему, и ударил. От неожиданности Питер выдохнул резко, но вдохнуть воздух не смог, и промазал, не смог ответить на удар. Его противник этим воспользовался, и ударил еще раз, по голове, и потом добил по спине ногой. В это время Питер уже отключился, в первую очередь из-за стресса и нехватки воздуха, и потом уже от удара, который он не особо то и почувствовал. В обычной ситуации, месяц назад, Питер бы смог с ними расправиться, но не в данный момент, когда организм тратит много сил на хоть какое-то восстановление и улучшение состояния. Может, если бы не его регенерация, то все было бы быстрее и хуже.       Карэн вызвала железного человека, так как состояние Питера было очень плачевным. Оно резко ухудшилось, а не постепенно, как у нормальных людей. После хорошего полета его организм расслабился, и болезнь его, удушье, этим воспользовалось. — Пятница, отчет, — услышал Питер, сквозь плывущее сознание. — Питер? Ты очнулся? Как ты? — услышал он над ухом обеспокоенный голос любимого человека. — Мне жаль, мистер Старк… — еле проговорил Питер, практически не дыша. Было больно по всему телу, а на шее будто веревкой начали с силой давить. Он понимал, что не успеет ничего сказать, и так и умрет на руках мужчины. И это едва ли не хуже того, чем если бы он сразу сказал ему о своей болезни. Лучше, если бы он остался дома, и через пару дней его остывшее тело бы нашла Мэй.       Но пока Тони на руках с Питером летит в башню, и вызывает врачей. Шансы выжить очень малы, а точнее вероятнее всего, что Питер умрет не долетев до башни.

To be continued