(Не)называй ее по имени

Райнер. Сидя в гостиной и бессмысленно уставившись на огонь в камине, Курт пытался понять, что он чувствует. Вину? Нет. Да, это он рекрутировал паренька, он нес за него ответственность — до того, как тот стал полноценным солдатом. Грусть? Пожалуй. Райнер был действительно хорошим человеком, он был молод, полон энергии и наверняка мечтал о чем-то высоком, как и все юнцы. Но больше всего Курта терзала ярость, холодная злоба, поселившаяся в его груди и не дающая дышать. Кровоподтеки на животе, сломанные ребра, изувеченное лицо — такое впечатление, что паренька били ногами. Все эти раны были ему знакомы, но… этого просто не могло быть. Он обязательно сделает все возможное, чтобы найти того, кто убил Райнера — и не только по старой дружбе, но из-за того, что если бы кто убил его, Курта, в возрасте мальчишки, никто бы и пальцем не пошевелил, чтобы разобраться в этом деле. Курт неосознанно провел пальцами по сломанному много лет назад носу и обернулся на звук шагов. Васко и зеленокровная зашли в гостиную, о чем-то живо переговариваясь. Курт заметил и азартный блеск в глазах девчонки, и оживленное лицо навта — кажется, им было вполне комфортно и приятно в обществе друг друга. Он сжал челюсти и опрокинул в себя остатки бренди, отвернувшись к огню. Это была его идея — разделиться и закончить свои дела побыстрее. Он отправился в казармы, выспрашивать солдатов о Райнере, а Васко и девчонка должны были расспросить мадам Моранж о семействе д’Арси. Так у них ушло куда меньше времени, а Курт еще и пару бутылок бренди прихватил, но стоило ли оно того? Васко все о чем-то трепался с девчонкой, понизив голос, она его о чем-то спрашивала, и Курт, сам того не желая, прислушался. — Признаться, я вам очень благодарен, де Сарде. Просто де Сарде — не леди, не ваше превосходительство. Давай, назови ее по имени, чего стесняться... Нахмурившись, Курт тряхнул головой — что за демон в него вселился? Естественно, навт будет ей благодарен, все-таки, она рисковала своей задницей, пробираясь в кабинет начальника порта. Демон был с ним не согласен и твердил, что благодарным можно быть и на расстоянии. — Вы совсем не похожи на женщину, которую я себе представлял. Спасибо за ваше участие и заботу. Краем глаза Курт увидел, что он склонился над ее рукой: поцелуй вышел идеальным, родовитые семейки Серены позавидовали бы. Девчонка удивленно хихикнула, и демон внутри Курта недовольно зашипел. А что, если она в него влюбится? Справедливости ради, есть во что влюбляться: Васко умен, недурен собой, у него практически идеальные манеры — кто ж тут устоит? Это, конечно, не его, Курта, дело, но что, если она в него влюбится, а он разобьет ей сердце? Он ведь наверняка уплывет на своем «Коньке», когда его восстановят — а его просто обязаны восстановить. Он, Курт, просто заботится об успехе их задачи, да. От зеленокровной явно будет не слишком много толку, если она будет страдать. А всякие демоны тут ни при чем. Только работа. — Доброй ночи, де Сарде. Курт. — Доброй ночи, Васко, — как-то уж слишком ласково пропела девчонка. Курт неопределенно мотнул головой, надеясь, что это сойдет за кивок. Проклятье, хватит уже забивать себе голову! Сейчас он должен сосредоточиться на Райнере, а не на том, как мило зеленокровная улыбается разрисованному хлыщу. А что, если он решит уйти от навтов? Интересно, возможно ли это… — Курт, — на плечо легла ладонь. Курт не мог не подумать (в очередной раз), как ее рука может быть такой тяжелой — тонкая, узкая, с длинными изящными пальцами, она падала ему на плечо словно раскаленный камень. И кроме этой руки не существовало уже ничего — только ее вес и ощущение, что даже под надежной защитой гамбезона на его плече расцветает ожог. — Все в порядке? — Да, — автоматически сказал он и тут же представил красноречиво изогнутую бровь. — Нет. Совсем не в порядке. Она вздохнула, обошла его и уселась в кресло напротив. Краем глаза Курт увидел, как девчонка наклонилась в его сторону, поставила локти на колени и опустила подбородок на сцепленные пальцы. Увидел бы ее де Курсийон, без нотаций бы не обошлось: леди так не сидят! Какой позор! — Ты что-нибудь узнал? — А вы? Она недовольно нахмурилась, но все же ответила. — Сын д’Арси, как выяснилось, здесь, представляешь? Оказывается, он решил попытать счастья на острове, раз уж в Серене малихор… — Ну да, — согласно хмыкнул Курт, стараясь слушать ее слова, а не голос. — В Серене сейчас не особенно разбогатеешь. — Мадам Моранж сказала, что дела Бастьена шли не особенно хорошо, если не сказать больше. Пока он не нашел себе компаньона. Мадам Клерк держит лавку здесь, в порту. Она сказала, что Бастьен пропал. — Что? — Мадам Клерк о нем не слишком высокого мнения, она говорит, что он постоянно впутывается в неприятности. Она очень недовольна и самим Бастьеном, и его исчезновением, мне еле удалось уговорить ее рассказать, куда он отправился. — И? — Хикмет, — она пожала плечами. — Путь, конечно, неблизкий, но он давно должен был вернуться. Думаю, когда мы будем там, нужно все проверить. — А что навт? — Я думаю, он хочет представиться и рассказать, как обстоят дела. Мне кажется, это должно быть непросто — узнать, что у тебя есть семья, которая тебя продала. К тому же из знатного рода. Курт неопределенно хмыкнул. Конечно, Васко расстроен. Или разочарован. Или и то, и другое вместе. А девчонка слишком мягкосердечна, чтобы пустить эту историю на самотек — она обязательно ему поможет и утешит, если он позволит. А он-то уж точно позволит. «Спасибо за вашу заботу», тьфу. Поморщившись, Курт налил себе еще бренди. Он был сам себе противен за такие мысли, но ничего не мог поделать — злость, которую он ощущал из-за смерти Райнера, каким-то образом перекинулась и на навта с девчонкой. Чтоб его демоны забрали, лучше бы он остался в Серене и загибался бы там вместе с городом. — Курт, что ты узнал? Он перевел на нее взгляд, вздохнул и все ей рассказал. Все равно ведь не отстанет. — Я связался со знакомыми, и они пообещали разнюхать все, что смогут, — неохотно подытожил он. — До тех пор остается только ждать. — Мы справимся, вот увидишь. Девчонка сжала его ладонь обеими руками и, хотя ее губы улыбались, ее глаза — эти невозможные, прозрачные, светлые глаза — были печальны. Курт почувствовал раскаяние: это из-за него она перестала быть азартной и веселой, он заставил ее загрустить, а ведь все эти дела ее даже не касаются. Ни ее, ни мальчишки — тех, на кого он работает. — Я разберусь, — сухо сказал он, вставая со своего кресла и допивая бренди. — Не забивай свою прелестную головку ерундой. — Мы разберемся, — печальные глаза мгновенно зажглись возмущением. — А если ты еще раз такое скажешь, я тебя… я тебя поколочу! И почему-то от ее слов на душе старого циничного вояки стало легче.