The luck you got

A cold arm returns the stolen. A new start erased. A red light came pouring. An early fall descended. Hey, you are alone. You are alone. You are alone. Hey, you are alone. You are alone. You are alone.*

Мой любимый Галлагер. Лип лежал в постели и уже битый час смотрел в потолок. Левый глаз дергался так сильно, что Галлагеру казалось, будто он наяривает марафон. — Мне тебя, блять, выколоть что ли? — прошипел Лип, стараясь не разбудить младших братьев. А спустя пару секунд на кухне раздался грохот. — Это еще что за хуйня? — Если это Фрэнк, то я его убью к чертовой матери! — Йен вскочил с кровати, натягивая на себя черную мятую футболку. Карл начал копаться в прикроватной тумбочке, выбрасывая оттуда всякие журналы, бумажки, пустые пачки сигарет и многое другое. — Нашел! — воскликнул Галлагер и достал пистолет. — Ебать тебя, Карл, Фиона же все выкинула. Откуда еще один? — уже спускаясь по лестнице, спросил Лип. Карл, словно пропустив вопрос брата мимо ушей, рванул вперед и кубарем покатился вниз. — Черт, ну ты и придурок, — засмеялся Йен. Зайдя на кухню, Галлагеры обнаружили, что окно почти полностью выбито. — Фрэнк, ты совсем уже ебанулся? Имей хоть каплю уважения к собственным детям и не разбивай им окна, договорились? Лип, стоявший около стола, замер. — Что такое? — подскочил Карл, потирая ушибленное плечо. — Это не Фрэнк…- еле слышно произнес Филипп. — Твою ж… — Карл провел рукой по волосам, а затем растерянно или даже испуганно посмотрел на Йена. Тот тоже заинтересовался происходящим. Если это не отец-алкоголик-наркоман, то кто? Вор? Тут и воровать нечего, любой дурак знает, что в Саут-сайде даже ловить нечего. Дружок Фрэнка? Вполне возможно. Любопытство распирало Йена, поэтому и он подошел к столу. Сердце бешено заколотилось, вот-вот готовое выпрыгнуть из груди нахрен. На лбу вздулась вена, пульсирующая в такт сердцу. — Микки? — от одного имени Йена бросило в дрожь. Он просто не мог поверить, что Микки, его Микки, лежит здесь без сознания, весь в крови и с пулей в грудной клетке. — Не стойте, блять! Вызывайте скорую! Микки, ты меня слышишь? — Йен пару раз ударил парня по щекам, отчаянно пытаясь привести его в чувство. В ушах звенело, а в глазах помутнело настолько, что тяжело было разобрать хоть что-то, кроме Милковича. — Скорая уже едет, — дрожащим голосом оповестил Лип. Происходящее здесь и сейчас казалось лишь страшным гребаным сном. Даже в машине скорой помощи Йен держал Микки за руку и молился, чтобы он выжил, хотя и понимал, что шансы на жизнь ничтожно малы. В приёмной больницы было холодно. Серое освещение, мелкие частички пыли, летающие в воздухе, запах лекарств — всё это невыносимо раздражало рыжего парня. Как будто каждый миллиметр был пропитан смертью и страхом. Но ведь так и было. — Вы Йен Галлагер? — в холле появилась опрятная женщина азиатской внешности. Она была с планшетом в руках и больше напоминала секретаршу, чем медсестру. — Д-да, это я, — он подорвался с кресла. Движения были резкими и неуклюжими, чего и требовалось ожидать. Йен просидел в больнице больше трех часов. Раз так долго, значит, Микки пытались спасти? У него есть шансы? — Мне жаль об этом говорить, но ваш друг умер. Точное время смерти 04:07. Мы сделали всё, что могли. Вы хотите увидеть его? — медсестра говорила тихо, чтобы не ухудшить ситуацию. Хотя, куда ещё хуже. — Да. — Пройдёмте. Разговор вышел сухим и лаконичным, но Йену не нужно было выслушивать слова поддержки от какой-то незнакомой женщины, которой, скорей всего, вообще наплевать на его чувства. В палате Микки было светлее, чем в приёмной. Присев на стул рядом с койкой, Йен заплакал. Совсем как девчонка. Галлагер дотронулся до еще чуть теплой руки Милковича. — Я люблю тебя, Микки. Очень люблю. — Йен вытер слёзы рукавом куртки и встал со стула. Пристроившись рядом с Микки, рыжий обнял его. Это безумие. — Прости, что не был рядом.

***

Каждый день Йен винил себя в смерти парня. Ведь он знал, что Милкович собирается сделать, знал, что это опасно. Микки просил прийти Йена и помочь, но тот так и не пришел. — Ты умер в 4:07. А родился 4 июля, забавное совпадение, да? — Йен каждый день разговаривал с фотографией Микки. Наступила осень, которую Галлагер проведет в одиночестве. Они встретились осенью, осенью и расстались. В середине октября Йен впал в депрессию, отказывался есть, пить и принимать таблетки. Уже третий день он лежал на кровати и смотрел в одну точку. Если бы взглядом действительно можно было прожигать, то стены в комнате давно бы не было. — Йен, милый, пожалуйста, — Фиона погладила брата по плечу, — Хотя бы поспи, так же нельзя. — Нельзя было оставлять Микки одного в тот вечер. — холодно и безэмоционально выплюнул Йен. Фиона обернулась и улыбнулась остальным Галлагерам и Хейл. Впервые за долгое время он заговорил с кем-то из них, пусть и грубо, и так коротко, но это уже что-то. К слову, вывести рыжего на разговор пытались все, даже Кевин и Вероника. В конце ноября, когда все семейство завтракало, Йен пришел на кухню и налил себе кофе. Дебби даже раскрыла рот от удивления. — Йен! Боже мой, мы так рады, что ты вернулся к нам! — затараторила Фи, подбегая к парню. — Да, я решил, что надо идти дальше, — сделав пару глотков свежесваренного кофе, ответил парень и улыбнулся уголками губ. — Он не помнит, что мы делали ему уколы? — прошептала Дебби на ухо Карлу, на что тот пожал плечами. — Странно. С того дня все стало вставать на свои места. Йен потихоньку возвращался к прежней жизни, но уже без Микки. С каждым днем он все чаще общался с Анастейшей, ходил с ней на пробежку по утрам, и всё больше отдалялся от Мэнди, служившей ему горьким напоминанием о бывшем парне. Да и сама Мэнди уже не горела желанием иметь близкие отношения с Йеном, она стала более замкнутой и боязливой, возможно, так на ней сказалась смерть брата. Хотя Йен и сблизился с Аной, он не рассказал ей о своей цели — армии, а каждодневные тренировки оправдывал просто стремлением привести себя в отличную форму. В целом, об этой небольшой мечте не знал никто. Лип замечал привязанность брата к Хейл, но не считал это чем-то плохим. Йену нужен был рядом человек, способный понять его. А лучше, чем Анастейша, никто не поймет, она пережила смерть родителей и многим могла поделиться. — Так…мне на А. Атланта, — вешая новогодний шарик на облезшую искусственную елку, радостно произнесла Ана. Они играли уже давно, города заканчивались, а вот работа по дому еще нет. Галлагеры вообще не собирались украшать свое жилье к Новому году. И, если бы не Хейл, завалившаяся к ним рано утром 31 декабря, то они бы и пальцем не пошевелили. — Я так устала, — Дебби плюхнулась на диван. Её лицо и руки были испачканы мукой, а на фартуке уже высохли капли соуса для праздничного салата. — Я не доживу до Нового года! — она демонстративно развела руками и вздохнула. — Давай, давай, пошевеливайся! Нам ещё марафет наводить, — посмеялась Фиона, похлопав Дебс по плечу. Подготовка к празднику шла полным ходом, даже Фрэнк помогал семье: не трогал еду и выпивку, а это, знаете ли, самое большее, что мог сделать отец Галлагеров. — Приводи тётю и сестру к нам, — Лип посмотрел на Анастейшу и тепло улыбнулся. Он влюбился в нее, как мелкий школьник в сексуальную старшеклассницу, которая ему стопудова не светит. Иногда Лип вспоминал, как Карл бегал за Холли и предлагал карллингус, и ему становилось не так херово, и даже появлялась хоть какая-то надежда. — Так! Я закончила! -торжественно объявила Хейл, а затем похвалила саму себя. — Теперь, пойду к себе, приму душ и снова к вам, но уже с тётей и сестрой. Не теряйте меня, скоро вернусь, -Ана уже направлялась к главному выходу, как ее остановила Фиона. — Ты можешь сходить в ванную к нам, а за твоей семьей сходит Карл. На улице достаточно холодно, не думаю, что тебе стоит бегать мокрой туда-сюда. Да и твоя праздничная одежда тут, я сегодня была в прачечной. Просто подумай, так будет проще. — Ну да, это разумно. Хорошо, спасибо тебе, Фи, — чмокнув подругу в щечку, Анастейша убежала наверх. Девушка легла в горячую ванну и выдохнула. Закрыв глаза и откинув голову назад, Ана расслабилась. Да, денек был непростой, но зато насыщенный. — Я принес еще веток, их можно будет закинуть на камин. Думаю, так будет красиво, — в дом ввалился Йен, весь измазанный смолой. — Да, отличная идея, — Фиона потрепала рыжие волосы. — И, кстати, переоденься, ужасно выглядишь. Йен усмехнулся и поднялся на второй этаж. Он снял футболку по пути ванную комнату, а зайдя внутрь, кинул ее в корзинку для грязного белья, которую, кажется, не меняли уже месяца два. Ана не слышала, как Йен зашел, поэтому, завернувшись в полотенце, спокойно одернула шторку. -Вот блин, — прошептала она, увидев лицо рыжеволосого прямо перед своим. — Чёрт, прости, я не знал, что ты тут. Но я ничего не видел! — он вскинул руки и слегка улыбнулся, продолжая смотреть прямо в глаза Анастейши. — А я не слышала, как ты зашел, так что все в порядке, — поддерживая зрительный контакт, Хейл вышла из ванной, придерживаясь одной рукой за стенку. Взгляд девушки случайно соскользнул, и она увидела торс парня, по которому стекала смола. — Смолу-то где откопал? У вас ёлка ненастоящая, — она звонко засмеялась и рукой размазала каплю по прессу парня. Не получив ответ, Ана подняла голову и посмотрела Йену в глаза. Какая-то безумная искра проскочила между ними, и Галлагер жадно впился в губы подруги, придерживая её лицо руками. Анастейша обняла Йена за шею, напрочь забыв о полотенце, которое должна была прижимать к телу одной рукой. Вслед за полотенцем на пол упали и черные джинсы Йена, брякнув о пол ремнем. Они превратились в ураган, сметающий все на своем пути. Оказавшись на раковине, Хейл сладко вздохнула. Каждый толчок Йена сопровождался падением каких-нибудь вещей с полки над раковиной, об которую Анастейша билась спиной. Они лежали на полу в обнимку, оба в смоле. Ни один из них не хотел нарушать этот прекрасный момент, поэтому это сделала Фиона. — Ана, можно я зайду? Я о-о-очень хочу в туалет, но внизу застрял Кевин. Да, кстати, Кев и Ви уже здесь. И твои тоже. Ждем только вас с Йеном. — Я…я голая! — Ана сказала первое, что пришло ей в голову. Йен закрыл рот рукой, чтобы не засмеяться от абсурдности сложившейся ситуации. — Ну и что? Пожалуйста, я сейчас описаюсь под дверью! Ты этого хочешь? Ана быстро встала, накидывая на себя полотенце. — Иди в ванную и закройся там, — тихо произнесла девушка, пихая Йена в бок. Когда шторка закрылась, и мордашка Йена исчезла, Анастейша открыла дверь, впуская Фиону. — Наконец-то! Ты даже голову не высушила! Ты издеваешься? Что ты тут так долго делала? — Не волнуйся, дай мне полчаса, и я буду с вами. — Полчаса, Хейл, не больше! — сделав свои дела, строго произнесла Фи и покинула ванную комнату. Ана облегченно выдохнула и достала фен. Через обещанные полчаса Ана уже накрашенная и одетая была со всеми внизу за праздничным столом. Все что-то оживленно обсуждали, ели и пили. Только Йен не сводил глаз с Анастейши Хейл.