The luck you got

look and stare so deep in your eyes I touch on you more and more every time When you leave I’m beggin you not to go Call your name two, three times in a row.

— И она рассказала, почему нельзя называть ее Стэйси? — Лип выглядел озадаченно. Растрепанные, кудрявые волосы, тусклый, притупленный взгляд, тлеющая сигарета в трясущихся мужских руках. Что вы можете сказать об «угасающем» человеке? Это — Филипп, мать твою, Галлагер во всей своей красе. Раненый до глубины души парень сидел в собственной комнате и смотрел куда-то в угол, где валялись старые журналы Йена. — Вы знакомы всего ничего, блять! Почему, Йен, почему она мне не доверилась? Я не понимаю, сука! — быстро поднявшись с кровати, Лип положил руки в карманы старых потертых джинс. Пустая коробка из-под пиццы, лежавшая на полу, тут же улетела в сторону. — Я не знаю, как это вышло, Лип. Мы просто разговорились, и вот… — лицо Йена выражало невозмутимое спокойствие. Честно говоря, его сейчас волновало абсолютно другое, что-то похлеще, чем разборки а-ля «почему ты узнал первым?!». — Послушай, Лип, я хочу сказать тебе важную вещь. Никто еще не знает. Филипп остановился посреди комнаты, уперев руки в бока и посмотрев на брата. Лип, будто забыв о своей проблеме, а если быть точнее — обиде, ждал, что же выдаст рыжий на этот раз. — Я еду в армию. Завтра. — парень был лаконичен. Он звучал уверенно и серьезно, можно было даже подумать, что он подумывает о карьере военного, но нет. Лип слишком хорошо знал брата и понимал, что это лишь способ сбежать от неожиданно навалившихся на рыжую голову проблем. — Почему ты решил сказать это мне? — Лип включил режим верного и любящего брата, который день и ночь ждет твоих объятий и признаний в искренней любви. — Потому что ты мой брат, Лип. Фионе говорить бессмысленно, я услышу только вопли о том, что я идиот, надо сначала получить хорошее образование, а потом заниматься хуйней. Мэнди со мной редко общается после… — Йен сглотнул комок, образовавшийся в горле и затруднявший речь и дыхание. — После смерти Микки. А Анастейша, ей будет лучше, если я просто уйду, понимаешь? Ты ей можешь дать больше, чем я. А теперь, сделай вид, что ничего не знаешь, и давай-ка спать, кудрявый ты придурок. — на лице Йена появилась улыбка. — Знаешь, что я скажу тебе, мужик? — Лип потушил сигарету о деревянный каркас кровати и сел на нижний ярус. — Что ты трус. Ты трус, Йен. — Что? — спросил рыжий, чуть встряхнув головой. Он думал, что брат его поддержит или подкинет пару умных идей, чтобы жить стало попроще, но этого не случилось. Ответа не последовало. Филипп повернулся лицом к стене, по плечи накрывшись одеялом. Парень думал о ближайшем будущем, а точнее о том, как преподнести Ане, что Йен, твою мать, Галлагер просто взял и свалил. Лип чувствовал приближение чего-то страшного, чего-то, что изменит его жизнь и не обязательно в лучшую сторону. Что ж, так и случилось. Хейл, конечно же, узнала о поступке Йена и была зла на него, а это еще мягко говоря. — Стой, Анастейша! — кудрявый схватил девушку за руку, в которой она держала какую-то странную вазу. Она крушила и ломала все, что только видела, не веря тому, что рыжий мог так поступить. — Я была права! Он пидрила, самый настоящий… — Ана села на ступеньки, закрыв руками лицо и еле сдерживая слезы. За последнее время они стали очень близки, даже ближе, чем Йен когда-либо был с Мэнди. Анастейша могла бы сказать, что влюблена в парня, и это было бы чистой правдой. За первый год, что Йен служил в армии, Хейл отдалилась от Липа и всего семейства Галлагеров в целом. Иногда встречалась в баре с Фионой и Вероникой, чтобы выпить по паре бутылочек пива и обсудить последние новости, но на этих вечерних недолгих встречах их общение и заканчивалось. Тетя Дженна всегда любила Молли, младшую Хейл, намного больше, чем Ану. А сейчас, когда Молли стукнуло четырнадцать, это было более заметно. И обеим сестрам была необходима поддержка и помощь взрослого человека. Анастейша привыкла быть в одиночестве и делать все сама: сама постирать, сама убрать, сама приготовить, сама себя успокоить и уложить спать. Такие банальные вещи, но так тяжело выполняются без веселой компании. На новый год Галлагеры снова позвали девушку к себе, она уже хотела было отказаться, но в противном случае пришлось бы отмечать с ебанутыми подружками тёти Дженны, которые втирали странные вещи. Например, одна из них недавно подошла к Ане и сказала: «Дорогая, а ты знаешь, что рак можно вылечить веганством?». За праздничным столом собралась вся старая тусовка, только вот Дебби была беременна, а Карл привел с собой свою странную девушку. Кэссиди, кажется. Лип даже подумал, что все станет, как прежде, но нет. В глазах Анастейши больше не было того огонька, да и выглядела она очень уставшей и потрепанной. Кудрявый решил, что сможет это исправить, поэтому когда все праздновали начало нового года, он трахал Хейл в своей спальне. Она невольно поймала себя на мысли, что это вошло в традицию-спать с кем-то из Галлагеров тридцать первого декабря. Отличный секс и харизма Липа сделали свое дело, он снова начал близко общаться с девушкой. Они даже поступили в один и тот же колледж, чтобы быть всегда рядом. Анастейша стала постепенно забывать про Йена, вестей от него не было, но Лип говорил, что для рыжего это абсолютно нормально. — А ведь знаешь, он мне нравился, — Ана сделала пару глотков пива из бутылки, а затем передала ее другу. — И как я могла влюбиться в такого мудака… — А сейчас? Сейчас ты к нему чувствуешь что-то? — Филипп, пьяный, еле держался на ногах, поэтому сел на кровать рядом с девушкой, забрал из ее рук бутылку и допил содержимое до дна. — Я чувствую, что врежу ему, если… — ее прервал Лип, приложивший указательный палец к губам. Он взял Анастейшу за лицо, затягивая в поцелуй. Так начались их отношения. Хейл была в них счастлива, ведь Галлагер ее действительно сильно любил, она редко вспоминала Йена, давшего ей надежду, а потом так беспощадно растоптавшего. Фиона и остальные, несомненно, были рады новым отношениям брата. Карен их не устраивала совершенно, а вот Анастейша наоборот. Хейл была им родной, а теперь стала еще ближе, если это вообще было возможно. По возможности Ана сидела и с малюткой Фрэнни, недавно появившейся на свет. В общем и целом, все было прекрасно, Лип почувствовал всю сладость жизни и даже поймал себя на мысли, что недостоин такого. Фиона перевернула страницу календаря, сегодня было 5 октября. Все в спешке собирались по делам, разбрасывая за собой вещи. — Дебби, сегодня твоя очередь убираться! — доедая тост с джемом и арахисовой пастой, прокричала Фи. Она нашла себе новую работу, поэтому не могла опаздывать в первый рабочий день. — Не волнуйся, я приберусь, — Анастейша поправила волосы старшей Галлагер и улыбнулась ей. Она практически жила в доме ребят: почти каждый день ночевала у Липа, помогала им с домашними делами по утрам, а днем занималась с Фрэнсис. Такая жизнь ее не тяготила, с этим семейством не соскучишься, а из-за «плотного графика» время для погрустить и вспомнить былые времена вообще отсутствовало. — Спасибо, ты просто золото. Если бы не Лип, я бы с тобой уже давно поженилась и жила где-нибудь в Амстердаме, покуривая очередной косячок. — Фиона поцеловала подругу в щеку и помахала ей рукой. — До вечера! Пока Ана стояла и варила кофе, из дома ушли все, кроме Филиппа. Тот только собирался, чтобы пойти на работу. Пока пара взяла «отпуск» в колледже и вернулась в Чикаго на пару неделек, Лип решил все-таки не тратить время впустую и нашел небольшой заработок. — Любимая, — он подошел сзади к Анастейше и обнял ее, прижимая к себе и целуя в шею. Девушка прикрыла глаза, полностью отдаваясь рукам парня. — Я сегодня смогу прийти пораньше. А потом мы пойдем с тобой в кино. Как тебе идея? — Отличная идея, Лип. Только сейчас не опаздывай, — она взглянула на часы. Парень оставил короткий поцелуй на губах Хейл и ушел на работу, оставив девушку в доме наедине с Фрэнни. Очередной день, похожий на предыдущие. Точнее так только казалось, ведь перед входом в дом Галлагеров стоял рыжий парень с веснушками, которого здесь не видели около трех лет.