Остаться в живых.

Тилль смотрел на Шнайдера, не зная, как начать. У него столько было мыслей в голове, что он не знал, за какую ухватиться. "Пожалуй, начну с конца". - В общем, так. Я превращаюсь в женщину. И тут Шнайдер зашелся раскатами смеха. - Тилль! Что угодно готов был от тебя услышать, но только не это. Линдеманн даже обиделся, он делится с другом своей трагедией, а этот со смеху катается. Хотя его можно понять. Но все равно "Жопа!" - Я вполне серьезно говорю. Я, бля, из-за этого повеситься хотел, мудак. У меня даже, бля, месячные были, сука. - А-ха-хах! Меня прет просто, ты издеваешься?! - ржал Шнай, согнувшись пополам от смеха. - Тилль, как так можно придумывать?! Не хочешь говорить честно? Да? Тебе просто страшно тут? И ты боишься признаться? Тилль отвесил ему затрещину. - Будешь слушать? - испачкавшись о Шная в крови, начал вытирать руку. Дум потер затылок. - Больно, блин. Чего дерешься? - но успокоился немного. Сделав вид, что весь само внимание, уставился на Тилля в упор. - Буду! Только не про месячные. Хватит с меня этой ерунды. У тебя что, моча с кровью? Может, ты простыл? Цистит, вроде, называется. У тебя должен еще низ живота болеть. Ты постоянно сидишь на земле или песке. Ну днем ладно, он теплый, а вечером. Ты просто застудился. Тилль хотел уже перестать рассказывать, но он понимал, что сам уже с этой проблемой не справится. "Уже вешался. Хорошо, Оливер спас. Да, собственно, всем им тут на острове несладко приходится. Вон, даже этого засранца взять. Как он жить будет с воспоминаниями о том, что творил? Но ведь держится. Вон, ржет как. А я чего нюни распускаю как баба. Правильно, как баба. Гормоны наверное. Нет, надо мужиком оставаться, хоть и с "пиздом". Ну, ладно, хоть шутить уже могу, уже прогресс". Тилль начал опять, смотря в глаза барабанщика. Он был очень серьезен в этот момент. - Я знаю, что говорю. У меня не цистит. И живот у меня болел. Все выкручивало, как будто кишки вытягивали. Ты не представляешь даже, как хуево я себя чувствовал. Голова гудит, ноги ватные. А там внизу еще все мокнет, и мне пришлось, бля, подкладки искать. Да так, чтобы никто не видел. И я один на один с этой бедой. Вы все помочь хотите. А я не мог рассказать. И вот, разрываясь от этих мыслей, сидел один и молчал. Всех избегал. И раздеваться перестал при всех, когда у меня все вверх полезло, а там, внизу, начала появляться щель. Как я тогда испугался, не передать. Осматривал себя, ощупывал. А самому страшно дотронуться. - Живот у тебя крутит? Значит, у тебя еще и расстройство кишечника, съел, наверное, что-то несвежее. Вспоминай, давай, что ел? Ха-ах-ха! - не мог успокоиться Шнайдер. - Есть повод Круспе накостылять. Ах-ха-хах! Шутка. - Ты меня, вообще, слушаешь? Какое, нахуй, у меня расстройство кишечника? Я чего тебе сейчас говорил? У меня половые органы изменились. Понимаешь?! - Тилль поднялся и начал пинать песок ногами, создавая пылевые облачка. Потом опять сел. - Ты почему мне не веришь? - он сжал плечо друга. Шнайдер смотрел на Тилля как на полоумного. Но, что, черт возьми, не бывает, тем более на этом чертовом острове. С ним самим вон, как получилось. Помутнение рассудка просто какое-то. "Не повторилось бы снова. Хотя это может быть от сотрясения мозга. Все равно, как выберемся, к психиатру пойду на всякий случай". Шнайдер пытался как-то оправдать Тилля, потому что он рассказывал настолько тупой бред, даже больному в голову такое не придет. "Просто сильно переживает изнасилование, оно само по себе ужасно, а тут еще и таким монстром. Хорошо, что я его убил. А другие обезьяны? Неужели правда рады были? Офигеть". - Тилль, а как ты сам думаешь, можно в такое поверить? Это как в сказке, блин, сюжет, фантастика. Поэтому я считаю, что у тебя просто крышак съехал, как у меня. - Ладно! - сказал Тилль. - Я тебе покажу. Смотри. Он поднялся с песка и снял брюки. Шнайдер сразу стал серьезным. Правда, уже была ночь, но луна ярко освещала друзей. И в лунном свете увиденное казалось еще большей паранойей, чем сам рассказ. Дум не верил своим глазам, думал, опять с катушек съезжает. Или галлюны, он, пока возвращался в лагерь, травку покурил, ту, которую Риха обнаружил. Она тут в изобилии росла. А Флаке всем сделал трубочки. "Так что, это точно галлюны", - сам себя уговаривал обалдевший совсем барабанщик. - Этого не может быть! Не может, потому что не может быть, и все тут, - офигевал от увиденного Шнай. - Не может? А это, по-твоему, что? Или я сам это прилепил себе? Наверное, чтобы тебя попугать? Ты так думаешь? Не может быть! Да, быть не может, а вот есть. И принимай, Тилль, это как хочешь. Да я с ума чуть не сошел. Ты думаешь, я только вешался? Да я и утопиться хотел. Но, блин, плаваю хорошо, не получилось. То, что Тилль показал Шнаю, не лезло ни в какие рамки. Ладно, люди так рождаются, бывает. Но Тилль был нормальный мужик. Шнайдер его не раз видел без одежды. Да и когда они его повреждения на берегу у костра рассматривали, тоже все было нормально. Он точно помнил. А сейчас... У Тилля член вместе с мошонкой поднялся выше, почти вылез на самый лобок. А под ним, там, где раньше он находился, был женский половой орган. Настоящая женская вагина с большими и малыми половыми губами. Все, как у настоящей бабы. - Ну? Чего больше не ржешь? - надевая брюки назад, спросил Тилль. - А как так вышло? - Не знаю. Может, после гориллы? Он меня трахнул, спустил в меня, я и начал превращаться. - Неее... Хуйню говоришь. Вон, Риха с Паулем постоянно ебутся, и бабой никто из них не стал. - Они люди. - Да нет. Какая разница. - Я не знаю, я думаю на это. - Тилль, это против всякой логики. Тут другое что-то. - Изменения начали происходить сразу после гориллы. - Да епть. Мы в этот же день и упали. Может, вирус? - размышлял Шнайдер. - А почему только я его подцепил? Не бывает таких вирусов. - А может, вирус от гориллы? - Ну я вот и говорю. От гориллы это у меня. - Охренеть! И ты все это время молчал? В себе держал? - А как рассказать такое? Короче, Шнай, у меня полностью сформированная женская половая система. Если месячные были, значит и матка у меня есть. - А грудь? Есть грудь? - Нет, только внутри и... Ну ты сам видел. Вот так-то. - Жаль. - Что жаль? - Ну, что груди нет. - Шань, ты чего? Офанарел, что ли, совсем? Что значит жаль? - Нет, ладно, проехали. Хм-хм... Шная опять на смех прорвало. Но он держался, как мог. - А вешался ты, когда у тебя месячные пришли? – он сделал серьезное лицо. - Да. Я не мог этого уже выносить. Теперь легче стало, как тебе рассказал. И тут Шнайдера осенило. Он понял, что его смущало в салоне самолета, когда он там искал все для своего лука. Он аж вскочил. - Тилль! Я все понял. Это не горилла. Я когда в самолете был, обратил внимание, что ящик, который нам навязали перевозить, пустой, а там место такое специальное под ампулу или колбочку. Так вот. Ее там нет. А я очень тщательно все осматривал. Нет там ампулы с вакциной. Нету! Тилль посмотрел внимательно на Шнайдера, прищурив глаза. - Я когда выбирался сразу после аварии, рукой раздавил что-то стеклянное и осколок вынимал зубами. У меня тогда вкус во рту был неприятный. Неужели ученые дошли до такого, пол человека менять? - Мечта трансвестита, - нашелся Шнайдер. - Ты знаешь, что это значит? - спросил друга Тилль. - Нет. - У меня есть шанс стать опять нормальным. Раз можно это сделать, значит можно, и вернуть назад. Мужчина прямо повеселел, ожил. Они решили вернуться в лагерь, но пока ничего ребятам не говорить. Пока шли по побережью, не спеша, подбирая камушки и закидывая их в океан, Шнайдер рассказал, что видел странное видение. Как грузовик, а следов нет. Может, конечно, ему и показалось. Про это тоже решили пока не рассказывать. Пришли в лагерь когда совсем стемнело, была глубокая ночь. Шнайдеру пришлось идти мыться, и друг пошел с ним, светя ему факелом. Когда он стал чистым и свежим, пошли, наконец-то, спать. Прошли тихо в пещеру, где все уже дрыхли, и улеглись к себе на места. Шнаю опять не спалось. Уж больно необычная история с Тиллем произошла. Он встал и подошел к нему. - Тилль, ты спишь? - Нет, а что? - Я с тобой лягу, спросить хочу кое о чем. - Ложись, - подвинулся, освобождая место. Шнайдер лег рядом и посмотрел на вокалиста как-то уж больно весело. Вся морда в улыбке расплылась. - Ну, чего лыбишься? Спрашивай, чего хотел. - Тилль, а у тебя там все-все как у бабы? - Ну да, я же тебе показал. - А клитор у тебя есть? - Что?! - чуть не выкрикнул Тилль, сев на колени. - Шаня, я тебя сейчас прибью за такие вопросы. Вали нахер к себе, - и отвернулся от барабанщика. Тот не ушел, а наоборот, положив подбородок на плечо Тилля, начал ему докучать. - А как ты думаешь, у тебя там есть целка? - Так, блять, вали отсюда, извращенец хренов. - Никуда я не пойду. Дай потрогать. - Все! Сейчас я тебя прибью, достал, - Тилль повернулся к Шнайдеру и сделал страшное лицо. - Не уйду. - Вот блин, рассказал придурку. Ты теперь меня вместо Пауля доставать начнешь? - Ага, - Шнайдер лыбился во весь рот. - Пошел в жопу! - Тилль опять отвернулся и решил не отвечать больше на дурацкие вопросы барабанщика. "Идиот", - про себя подумал, но вслух не сказал. - Не, я теперь в жопу не хочу, раз вагина есть на острове. - Так, все, блять, достал, - Тилль вскочил и, схватив Шная, выволок его вон из пещеры. Пригрозив пальцем, предупредил, что еще один такой закидон, и он его прибьет. - Да если бы это случилось, скажем, со мной или, не знаю, с Оливером, например, ты бы тоже хотел попробовать. Да чего там пробовать, просто заняться сексом. Тилль хотел схватить Шнайдера, но он стал отбегать, и вокалисту пришлось его догонять. Поймав, пытался скрутить, но беззлобно, играя. - Я тебя точно прибью. Зараза такая. - You’ve got a pussy, I have a dick. So what’s the problem? Let’s do it quick! Дум напел ему припев и заржал. Но на всякий случай отбежал. - Шнайдер, ну что ты за сволочь такая? - уже смеялся вместе с ним Тилль. - А хрен ли? Чего ты жадничаешь? Такое счастье привалило. - Счастье? - Короче, если надумаешь помочь друзьям, чур, я первый. - Ну, все, держись. Тилль бросился вдогонку за Шнайдером, они выбежали опять на берег океана и начали там волтузиться. Линдеманн норовил Шнаю надавать подзатыльников, а тот отчаянно сопротивлялся. Наигравшись, уселись рядом. - Пошли купаться, - предложил барабанщик. - Пошли. Только холодно. - Я тебя потом могу погреть, - не унимался Дум. - Не отстанешь? - Неа. Раздевшись, пошли купаться. Вода была теплая, и двое друзей поплыли далеко-далеко. Там, на глубине, продолжили спор. Шнайдер уговаривал, а Тилль не соглашался. - Тилль, а ведь ты развеселился. Смеешься, играешь. Жизнь налаживается. - Ну, в этом ты прав, мне стало хорошо первый раз на этом чертовом острове. - Нам нужно будет пойти и еще все просмотреть в самолете, если найдем осколки от ампулы, нужно их будет припрятать, - решил Шнайдер. - Зачем? Не собираешься ли ты еще кого заразить этой заразой, если меня не удастся уговорить? - А идея просто гениальна, Риху надо заразить. И мне очень понравился союз "если". - Вот, блин, не уймется. Кстати, почему Риху? - поинтересовался Тилль. - К Паулю я поклялся не приставать, а Оливер и Флаке очень тощие, - на полном серьезе ответил Шнайдер. - Мне что, придется похудеть? - Ага. Хрен ты похудеешь с Рихиной жратвой. Чет я подмерз, давай назад. Выплыв из океана, стояли, высыхали, мокрыми одеваться совершенно не хотелось, а полотенце они не брали. Шнайдер совсем замерз. Его трясло, и стучали зубы. - Ты чего так продрог? - Не знаю. - Иди сюда, заболеешь еще, - Тилль обнял Шная, а тот, держа руки скрещенными на груди, уткнулся носом в плечо Тилля. - Дурак ты, Шань. - Это почему? - Не знаю. Мне так хорошо с тобой. - А может быть еще лучше. Вот поверь. - Ладно, посмотрим. - Ммм... Есть надежда? - сразу отстранился Дум и посмотрел Тиллю в глаза. - Хорошо, только дай мне морально настроиться. Ладно? Не настырничай, - Тилль снова обнял барабанщика. - Тилль, поцелуй меня, только нормально так, с языком. - Я же просил, не настырничай. - Я только поцелуй прошу, все. - Нет, ну ты мертвого способен из могилы поднять. Давай, иди ко мне. Шнайдер подставил свои губы под поцелуй. Тилль начал тихонько, изучая, лизнул самым кончиком языка между приоткрытых губ, попробовал чуть глубже, понравилось, обхватил своими губами, барабанщик принял мягкий и нежный язык Тилля и отдал ему свой. "Как мягко и нежно..." - мелькнуло в голове. И тут им двоим стало так хорошо и тепло, что они, забыв про все, слились в одно целое. Между мужчинами пробежала искорка, и все, о чем они спорили, теперь казалось совсем неважным. Шнайдер, наконец, обнял Тилля, оторвав руки от своей груди, и они, целуясь, так и простояли до рассвета. Им обоим понравился вкус друг друга. Дум хотел большего, стоял и терял голову, полностью расслабившись и отдавшись Линдеманну. Проведя по предплечьям, он почувствовал всю мощь и силу этих нежных сейчас рук. А Тилль упивался поцелуем, он вобрал губы Шнайдера и ласкал их языком, мягкие и теплые. Руки он опустил ему на талию и крепко прижимал к себе, чувствуя его стоячий член и биение сердца, частое и сильное. Тилль опустил ладони ниже и сжал ягодицы Шнайдера. - А мне, как мужчине, хочется с тобой сексом заняться, посмотри, - Тилль отодвинулся, продемонстрировав свое желание, чувствуя себя в этот момент абсолютно счастливым. - Какие проблемы? Я не против, давай, пойдем в шалаш. Я сам очень тебя хочу. - Нет, не сегодня. Дай мне немного времени. - Ты как целка ломаешься. Тилль, мы взрослые люди. Ну я тебя не трону сегодня. А ты меня - пожалуйста. - Я тебе скажу секрет. На ушко, - прислонив губы к уху Шнайдера, Тилль прошептал: - Я целка там. - Ах! - задохнулся мужчина. - Мне скоро сорок, а у меня, стыдно признаться, никогда не было девственницы. - Будем считать, что тебе повезло со мной. Но не сегодня, - строго сказал Тилль. - Да мне не то слово повезло. Тебя можно прямо в три места иметь, да еще и ты массаж простаты устроишь. - Ну вот, взял и все опошлил. Все, давай одевайся, светло уже, стоим тут на всеобщем обозрении. Никому пока не говори. Понял? - Пфф. Я могила, - сделав движение застегиваемой молнии на губах, ответил Дум. - Узнают, задолбаюсь гонять. - Ты неисправим. Я даже не догадывался, что ты такой извращенец. Пошли, давай, - и смачно шлепнул Шнайдера по заднице. - Ах! Еще! - шуткой застонал Шнай. - Будет тебе еще, так выпорю, сидеть не сможешь. - Все, что угодно. Как хочешь! - Смотри, потом не пожалей о своих словах, - улыбнулся Тилль. Болтая, они добрались до лагеря и не пошли в пещеру спать, чего там уже. Пошли в лес травки набрать, покурить. А там на шесте голова монстра висит, они еще не видели, как ребята ее туда приспособили. - Ё-моё, ну и ужас. Скорее всего, Пауль додумался, - решил Тилль. - Пошли в другое место. Когда вернулись в лагерь накуренные и веселые, все уже поднялись. Увидав Тилля радостным, бодрым и под кайфом, договорились сегодня устроить праздник. У Рихарда брага как раз поспела, Оливер с Флакой снова пошли ловить моллюсков, а Шнай с собой на охоту позвал Линдеманна. Когда все разошлись на охоту и рыбалку, в лагере остались гитаристы. Рихард было сунулся к продуктам, но сильные руки обвили его грудь, очень нежно погладив шрам, Пауль взял кончиками пальцев соски любовника и несильно сжал. Губы его прошлись по шее Рихарда. - Ах... ах... не переставай... - застонал мужчина. - Повернись ко мне. Прижав Рихарда к столу, подтолкнул, чтобы он на него лег. - Какой хороший и крепкий стол Оливер сделал, а мы на нем еще не пробовали. - Если нас тут увидят ребята, нас прибьют, - Рихард уже снял шорты и улегся на спину, обхватив талию Пауля своими бедрами. - Тогда давай быстрее, - Пауль смазывал слюной Рихину дырочку, проникнув пальцем. Приподняв ноги выше, Рихард положил их на плечи Ландерса, который сразу начал целовать икры. - Все, милый, расслабься... - и он вошел, склонившись к губам, от этого его член вошел еще глубже, и Пауль начал покачивать бедрами. - Смотри мне в глаза... Взгляд у Рихарда был с поволокой наслаждения, губы влажными и приоткрытыми, он постанывал в такт движениям. Пауль напрягся, чувствуя приближение оргазма, и, чтобы ускорить процесс, взял в ладонь член Рихарда, пара движений вверх-вниз, и он кончил. Попка сжималась от оргазма, и Ландерс последовал за ним. Рихард убрал с плеч ноги и, обняв ими Пауля, притянул к себе. - Быстро мы... Хм... - поцеловав любимого, сел и улыбнулся. Ландерс быстро надевал штаны. Рихард слез со стола и только надел свои, как послышались голоса Оливера и Флаке. - Вовремя! - улыбнулся Пауль. - Чего это вы такие румяные оба? - увидав гитаристов, спросил Оливер. - Вы чего, прям тут, что ли? - Не, не, не, - в один голос не признавались ребята. - Мы там, в пещере. Только пришли. - Вот ведь суки, врут, - подвел итог Флаке. - Надеюсь, не на нашем столе. - Да ты что? Нет, конечно. Мы в пещере, - очень утвердительно сказал Рихард. - Чего вы к нам пристали? Давайте, чего принесли. И валите, - быстро разрулил щекотливую ситуацию Пауль. - Вот привязались. Выгнав друзей, они переглянулись и тихо засмеялись. Повернувшись к столу, Рихард заметил каплю спермы. - Блин. Быстренько ее вытерев, они с Паулем начали готовить еду. Оливер с Флакой пошли в лес, на одну полянку. Они про нее никому не рассказывали. Это был сюрприз. Флаке уже тут, на острове, нашел у себя в кармане немного дынных зерен, и они с Олли их очень заботливо проращивали и, посадив, ухаживали. В этом климате хоть палку ткни, она расцветет, поэтому у них созрели дыньки. А все скучали по привычной еде. И сегодня очень кстати они их им принесут. - Ведь наврали нам, трахались, небось, на нашем столе, - возмущался Флака всю дорогу. - Ну и ладно, чего ты так расстраиваешься. Подумаешь, - Оливеру было пофиг. Охотникам в это утро очень повезло, они подстрелили кролика, и счастливые возвращались назад. Еще у них была пара птиц. Подойдя уже близко к лагерю, Тилль остановил Шнайдера. - Погоди. Стой, - он его обнял и впился поцелуем, насладившись губами, поцеловал в шею, взял мочку уха и опять вернулся к губам. - Тилль, ты это вдруг чего? - обалдел от Тиллевой нежности Шнайдер. - Ничего, пошли, - пропустил его вперед, а сам сзади рассматривал его зад. Тилль шел и думал: "Вот что он сделал со мной буквально за одну ночь, развратник. Изменил меня полностью внутренне, я как розовые очки надел, сразу в один миг все стало хорошо. И хочется для себя открывать все новые и новые ощущения, хоть и страшно. Ладно, завтра вечером займусь с ним сексом". Все приготовив для "вечеринки", понесли на берег, запалили большой костер и начали праздновать. Дыням радовались как малые дети. - Ну, вы, ребята, угодили, и ведь молчали, - восхищался Рихард. - Правда очень вкусно, супер, - хвалил их Пауль. Тиллю со Шнайдером дыньки тоже пришлись по душе. Когда все прилично поднабрались, начали танцевать вокруг костра, поскидывав шмотки, остались только в трусах, кроме Тилля, он был в шортах. Но на это никто внимания не обращал. Сами себе пели, жалели, что нет гитар, разбились все. Но им и так было очень весело. Со стороны можно было подумать, что ребята приехали на пикник и отрываются, а не живут тут десять недель, и еще не известно, попадут они домой или нет. - Шнай, шкура кролика осталась, хоть бубен себе сделай. Ну совсем без музыки хреново, - предложил идею Пауль. - Отлично, завтра и займусь. Искупавшись, веселились у костра еще долго и совсем глубокой ночью завалились спать пьяные и счастливые прямо тут, на берегу.