Несколько вопросов

      Отношения между ними слегка охладели. Со дня ссоры прошло чуть меньше недели. Дима тихо переваривал то, что он не совсем натурал, а Олег был занят размышлениями о списке. Его глаза горели решимостью, и Шашлык со всё большим и большим удивлением осознавал, что ему действительно нравится этот призрак. Это выходило за все рамки привычного, это пугало. Этот дух — мастер вышибать из зоны комфорта.       Олег — не человек. Уже не человек. Беспокойный мертвец, привязанный к тетради. Дима, по идее, должен верещать от ужаса всей ситуации, трястись от отвращения, но кроме тягучего тепла ничего не бередило его душу. Если честно, попытки вызвать в себе хоть какое-то отторжение утомляли ещё больше.       Ему нравилось наблюдать за ним. За его тонкими руками, плавным изгибом шеи, острым подбородком, гибким хвостом. Ему нравились его голубые глаза, чуть блестящие бирюзовые волосы, жемчужный отлив кожи. Неужели он некрофил?.. Да быть того не может. Просто Олежа ну совсем как живой. Несмотря на его множественные отличия от обычного человека, несмотря на могильную холодность его спектрального тела, он всё равно казался ему человечнее многих людей. А тонкий запах мяты всё кружит голову, окончательно сбивая с толку.       У него было некоторое время для размышлений. Сейчас он должен научиться самостоятельно писать плановое эссе, одновременно он должен как следует обмозговать эту свою симпатию. А затем они вместе должны обсудить свои планы на ближайшие каникулы, они и так затянули с этим. С каждым днём Олег отдалялся от мира живых всё больше и больше, пусть и с появлением Димы процесс значительно замедлился. Иногда студенту казалось, что он и сам немного отдалился от всего мирского, следуя за Олегом, периодически оттягивая его назад, в жизнь. Они словно перетягивали канат, истощая друг друга. Наверное, им поэтому так сложно просто собраться и обсудить этот чёртов план. Гораздо легче было делать вид, что всё в порядке.       Сегодня Шашлык лёг спать гораздо раньше обычного. Он справедливо полагал, что заслужил своё право отлынивать от какой-либо учебной деятельности ближайшие два дня, и чувствовал себя просто замечательно, несмотря на осуждающий взгляд своего соседа. Заучка весь вечер недовольно бубнил про то, что не собирается помогать ему с экзаменами, Шашлык же в это совершенно не верил. Будучи при жизни слишком жалостливым, Олежа сохранил большую долю этого качества и в посмертии.       Олег всё-таки перестал зависать где-то у потолка, и для сна снова начал спускаться на свою кровать. Наверное, окончательно примирился с тем, что на его территории появился новый жилец. Теперь студент мог преспокойно рассматривать его, пока он спит. В моменты глубокого погружения в сон, Олег отчего-то становился похожим на самого настоящего, уже недвижимого, мертвеца: его лицо становилось совсем бледным, восковым. Призрак имел человеческую привычку дышать, но во время сна его грудь была неподвижна. Он не имел нужды в кислороде.       Дима не любил, когда Олег спал: тот не издавал ни звука, его присутствия не ощущалось. Лишь мерцающее тусклое свечение говорило ему, что его сосед всё ещё здесь, а не где-то в Раю, Аду, или куда там попадает вся нежить.       — Хватит пялиться на меня, — он вдруг встрепенулся и посмотрел на студента. Тот сидел на своей кровати, оглядывая точеные очертания призрачного тела. — Весь сон сбиваешь, — перевернулся на другой бок и лёг так, чтобы видеть готовящегося к отбою Диму.       — Тебе снится что-то? — спросил он, быстро переводя тему.       — Типа того, — проронил призрак с некоторой робостью, закрывая глаза. Чуть повёл хвостом, устраиваясь поудобнее.       — И что же там? Неужели девочки? — он шумно плюхнулся на свою кровать, та жалобно заскрипела. Перевернулся на бок и подпёр голову рукой, чуть приподнимая корпус. Взгляд у него не то насмешливый, не то пристальный. Олег, хмурясь, недовольно посмотрел на него. Аквамариновые глаза чуть затуманены от сновидений.       — Нет, ты не… — слегка заикаясь от возмущения начал он.       — Парни? — с задорным хохотом перебил его Шашлык. Несмотря на весёлый изгиб улыбки, глаза его смотрели цепко, в ожидании ответа. Дима не слишком бы удивился, если б узнал, что его сосед предпочитает парней, но было бы гораздо приятнее получить прямое подтверждение и не гадать попусту.       — Да ну тебя, — с нервной улыбкой отмахнулся Олег, демонстративно отворачиваясь к стене. Студент ещё некоторое время смотрел на мерцающее свечение его неземного тела и тоже отвернулся. Сон накатил плавными волнами, и чем глубже была фаза сна, тем страннее было происходящее.       Олег, сидящий напротив, был живым. У него была светлая, чуть розоватая кожа. И волосы тёмные, мягкие, без мистического блеска. И хвоста не было, вместо него — пара обычных, совсем тонких, ног. И улыбка, выражающая робость и нежность. И красный румянец на острых скулах.       А ещё он дышал и был тёплым. Его сердце громко стучало.       «Живой-живой-живой-живой-живой…» — стучит набатом в голове. Кровь бурлит от волнения. Дима сжимает его в объятиях, так сильно, что Олег негромко ойкает. Чуть смеясь, он обнимает в ответ, одним надавливающим жестом проводит от спины до поясницы, затем кладёт руки на лопатки. Они оба сидят на полу, и всюду мягкие подушки с нелепыми наволочками и пушистые одеяла. Где-то под его широкой рукой лежит позабытая книга Олежи, название которой невозможно прочитать — во снах буквы сменяются другими сразу же, стоит отвести взгляд. Тонкая ладонь ложится на его пальцы, помогает ему отодвинуть литературу подальше. Олег придвигается ближе, вжимаясь в поисках тепла.       Дима утыкается носом в потрясающий изгиб шеи, жадно вдыхая запах мяты. Этот запах кружит голову, снимает все барьеры. Олегу щекотно, и он чуть сдвигается вниз, прижимаясь щекой к щеке. Они оба дышат чуть сбивчиво, дрожа от чувства лёгкости, нежности и странного волнения.       Дима внезапно порывается и коротко целует его. Просто сухое касание губ к губам, но оно было невероятным. Шашлык целовался много раз, но ни один из этих мокрых и пьяных поцелуев не был способен отключить разум, выбить весь воздух из лёгких. Ещё одно касание. И ещё одно. Осоловелый Олег вдруг прерывает его, останавливая.       И сам тянется к нему. Проводит языком по нижней губе, затем робко замирает. Снова пододвигается вперёд и прижимается в простом жесте, чтобы Дима показал ему, как нужно действовать. И он показывает: приоткрывает языком его губы, несмело тянется за языком Олежи. Руки нежно гладят рёбра, скрытые мятой тканью клетчатой рубашки. Это был словно танец, медленный и немного головокружительный. Они сжигали друг друга своей лаской, задыхаясь в любовном чаду.       Олег, осмелев, провёл ладонями по рёбрам студента, затем положил правую руку на подрагивающий живот Димы, чуть по-змеиному поведя вниз, к кромке джинсовых штанов. Расплывчатое возбуждение отключало рассудок, двигало дальше. Нужно взять больше, нужно довести дело до конца, потому что сама кровь буквально гонит их к этому. Но что-то было неправильно, что-то шло не так. Студент мягко останавливает поцелуй, отодвигается, заглядывая в лицо такого живого и тёплого Олега. Глаза у него закрыты напряжённо подрагивающими веками.       — Посмотри на меня, — ласковый поцелуй в лоб.       Олег уткнулся носом в неясно очерченную ключицу Димы. Руки вернулись на лопатки, нервно сжимая ткань футболки. Он сгорбился и отодвинулся, медленно открывая глаза. Нехорошее чувство сделало выражение лица Димы сумрачным. Почему-то незаметно пропали все одеяла и подушки, исчезла вся мягкость. Всё стало тусклым и холодным.       Его голубые глаза совершенно пустые. Мёртвые.       Дима просыпается в холодном поту, еле сдерживая крик. И пугается ещё больше, когда обнаруживает совсем рядом с собой Олега, протягивающего руку, чтобы растолкать и разбудить. Ладонь у него узкая, бледная, ледяная, и Дима едва подавил своё инстинктивное желание отодвинуться.       От встревоженного призрака веет трепещущей прохладой. Выражение его полупрозрачного лица обеспокоенное. И глаза у него тревожные, живые. Это немного успокаивает студента, он с шумом вдыхает и выдыхает воздух. Теперь он наедине с настоящим Олегом, с его трогательным щенячим взглядом, с его стеснительным одёргиванием руки, со скрещиванием указательных пальцев в этом своём глупом жесте. Он в безопасности.       — Ты как? — дурацкий вопрос, но позволяет начать непростую беседу.       — Не очень хорошо, — честно признаётся студент. Вообще, первым его порывом было лживое и краткое «нормально». Почему-то внезапно захотелось вывалить на друга все свои переживания. Дима понимал, что это плохая идея: он не был готов раскрыться. Тем более, Олег напрямую замешан во всей этой каше в его буйной головушке. Боже, ему приснился чёртов эротический кошмар с участием его соседа.       — Ты можешь со мной поделиться, — обнадёживающе прошептал призрак, садясь на кровать. — Но если не хочешь, то я не настаиваю, — быстро поправляется он. Олег хорошо понимал желание скрыть свои чувства от всего мира, запереть их в себе. В конце концов, он испытывал нечто подобное большую часть своей жизни.       — Давай позже, — успокоившийся Дима пододвинул подушку и снова лёг на нее.       — Знаешь, что приснилось мне? — примиряюще спросил Олег. Шашлык чуть недоумённо покосился на него: обычно его призрачный сосед был более скрытным. Почти всю информацию из него приходилось буквально вытаскивать клещами.       — Мне-то откуда знать. Какая-нибудь содомия, наверное, — Дима решил чуть-чуть поддразнить его.       — Уже не раз ты спрашиваешь о чём-то таком. Ты так заинтересован содомским грехом? — вопрос с подвохом. Сердце испуганно бухнуло.       — Возможно… — расплывчато ответил Дима, перевернувшись на бок и чуть не задев хвост призрака ногой. Сегодня опять жарко, и он боролся со своим желанием попросить у призрака его прохладную рубашку.       — Хм-м, — призрак, чуть посинев, задумался на пару секунд. Затем встряхнул головой, отгоняя от себя совершенно лишние мысли. Нервно улыбнулся, пытаясь увести разговор в более безопасное русло. — Мне приснилось, что я — большой и страшный морской дракон, похищающий принцесс, — он чуть склонил свою голову к плечу, вглядываясь в окно. На улице горят фонари, и их неровный свет окрасил подоконник и часть скрипучего пола неровными пятнами.       — Ты? Дракон? — Шашлык скептически посмотрел на духа. Тот был совсем тонким и хрупким на вид. Его самого скорее можно было принять за принцессу, нежели за мощную и злобную рептилию. — И кто была та счастливица?       — Принцессы не было. Был рыцарь. Мне понравилась его броня, и поэтому я заточил его в своей пещере в прибрежных скалах, — он хитро улыбнулся. — А вот кто был рыцарем — я не скажу. Догадайся сам, — призрак неторопливо поднялся с кровати и отлетел на своё место. Вот всегда он так делает: приближается на непозволительно близкое расстояние, наводит интригу и волнение, а затем, как ни в чём не бывало, улетает.       — Надеюсь, это не Антон, — он поморщился, вспоминая, с каким восхищённым дружелюбием о нём говорил Олег. Тот не ответил, отворачиваясь к стене и быстро засыпая. Засранец.       Минут пятнадцать он ворочался в кровати, угрюмо думая, кто же был этим самым рыцарем, чья броня так понравилась дракону. Уже без удивления заметил, что надеется на свою скромную персону, пусть и перспективы быть заточённым в холодной и сырой пещере наедине с огромной ящерицей были крайне сомнительны. Так, ладно, нужно поспать. Завтра важный день.

***

      Пятница. Время летит так быстро, а они не продвинулись ни на один пункт вперёд. Дима аккуратнейшим образом взял конспект в руки и положил в отдельный отсек рюкзака. Пару раз похлопал себя по карманам, проверяя, не забыл ли он телефон и ключи. Сегодня Оля написала ему в ВК и позвала на вечеринку, и Шашлык думал, как бы вежливо отказать ей. Не хотелось обижать такую хорошую девчушку. Он точно нравился ей, а она привлекала его в сексуальном плане. У них уже было несколько сумасбродных пьяных поцелуев, но, если честно, то студенту не очень-то и хочется заходить дальше. Почему-то провести этот вечер с Олегом казалось ему намного важнее, тем более, сегодня они должны выполнить хотя бы один пункт из списка.       Олег сегодня снова захотел остаться в комнате неведомо по какой причине. Выглядел он печально. Может, приснилось что-то не очень хорошее. А может, просто впал в очередной меланхоличный период. Дима в любом случае не мог позволить ему запереться в этой невзрачной комнатушке.       На улице тихо и приятно. Солнце нещадно палило, но прохладный ветер приятно скрадывал жару. Призрак, отлетев на значительное расстояние от конспекта, с лёгкой улыбкой оглядывал идущих мимо людей. Кажется, всё в порядке. Осталось только отсидеть пары, а затем можно будет купить в Пятёрочке попкорн по акции и посмотреть пару серий того глупого нашумевшего сериала вместе с призраком. Странно, когда это он начал отдавать предпочтение интровертному образу жизни?       Призрак вдруг появился совсем рядом с ним. Заложил руки за спину и замедлил свой ход, плывя по воздуху вровень с шагами человека. Он странный.       — Оля недавно выписалась из больницы, через неделю пойдёт на учебу. Мне так неловко видеть её спустя столько времени… — вдруг начал он. — Типа, мы с ней были очень дружны и всё такое. Слышал, она так убивалась по мне… — студент напрягся, не совсем понимая сути проблемы.       — Знаешь, мне хочется рассказать ей о себе. О том, что я всё ещё рядом, — Олег впервые заводит разговор о своей семье. Похоже, он сейчас на пике своих переживаний, раз уж пытается намекнуть, что ему не помешала бы помощь. Сериал и попкорн отменяются.       — Даже не знаю, чувак, — не совсем радужно начал он. — Ты не думаешь, что это сведёт её с ума? — призрак сумрачно кивнул.       — Ты прав, это глупая идея, — он хотел было взмыть вверх, но студент неожиданно попытался схватить его за руку и приостановить. Она чуть не прошла насквозь, но призрак успел сделать свою ладонь осязаемой.       — Она пригласила меня обмыть её выздоровление. Я думаю отказаться, мы же хотели обсудить список и всё такое, и… — его резко перебили.       — Мне кажется, что из-за меня ты всё больше и больше застреваешь в комнате, — немного смущённо заявил дух. — Такое ощущение, что я просто похитил тебя из мира живых и тащу за собой. Ты должен повеселиться, поэтому иди, — он виновато улыбнулся, и глаза его приняли умильное щенячье выражение.       — Я могу взять тебя с собой. Ты наглядишься на сестру, навестишь дом. Кстати говоря, у нас есть возможность выполнить кое-что из списка, — это показалось ему действительно хорошей идеей. И весело, и полезно.       — Я не уверен. Думаю, я не готов вернуться в свой дом, — слова давались призраку тяжело, и он мрачно замолчал. Сумрачное выражение заострило черты его лица. — Иди без меня, я буду мешать тебе.       — Ты не будешь мешать мне. Тем более, что без тебя я никуда не пойду, — прозвучало, мягко говоря, странно. Призрак чуть посинел, отводя взгляд. Дима же пристально наблюдал за ним, ощущая лёгкую дрожь руки призрака.       — Ты совсем не понимаешь, о чём говоришь, — покачал он головой и с некоторой досадой высвободил свою руку. Дима не стал отрицать этого. Он действительно не понимал, что происходит. Возможно, ему не помешает выпить сегодня.       — Да ладно, пошли. Есть такое слово как «надо». Тебе надо навестить свой дом, повидаться с семьёй, выпить и, если получится, сыграть в «Бутылочку». Столько пунктов одним махом, что скажешь? — с не совсем искренней энергичностью протараторил он. — А потом они на каникулах собираются устроить шашлыки у реки, туда тебе тоже надо будет попасть, — Олег буркнул робкое «ладно, как скажешь» и взмыл вверх, в очередной раз обрывая разговор своим уходом. Дурная привычка, в самом деле.       Определённо, было еще кое-что, что беспокоило его соседа. Студент наивно понадеялся на то, что в шумной компании товарищей по учебному заведению призрак повеселеет. Несмотря на явную замкнутость Олега, тот скучал по людской шумихе.

***

      Ольга застенчиво улыбалась ему очаровательными пухленькими губами. Яркий мейк делал девичье лицо неестественным, но до крайности привлекательным. Глаза у неё были хитрые и кокетливые, кошачьи. Чёрные брюки с высокой талией и топик с нецензурной надписью на груди подчёркивали хорошенькую фигурку. Она чуть-чуть похудела из-за диеты в больнице, и Дима ясно видит её выделяющийся изгиб ключиц. Он действительно считал её красивой и интересной девушкой, но у него уже был кое-кто, кто прочно обосновался в его спутанных мыслях. Сам Олег с некоторой отческой гордостью осматривал ее, позабыв обо всём на свете. Судя по широкой улыбке Олега и тоскливому выражению его глаз, они были очень близки. Шашлык, понимая, насколько это важная встреча, еле выдавил из себя взволнованную улыбку.       — Ты, как всегда, опаздываешь. Проходи, — и голос у неё был просто чудесный, звонкий и мелодичный. Она закрыла за ним дверь, рукой указала куда можно положить рюкзак и, не задерживаясь надолго, пошла веселить гостей. Каждый её жест был наполнен властным изяществом. Она была почти полной противоположностью брата, и такой контраст сбивал с толку. Он — робкий, немного обидчивый и уязвимый, слишком правильный, «стерильный», а она — воплощение подавляющей энергичности и силы, амбициозная, волевая, яркая, огненная.       Дух на прощание слегка ткнул его хвостом и быстро пролетел вперёд, со светлой грустью оглядывая родной дом. Нежно провёл рукой по полкам с безвкусными сувенирами из разных стран, кинул тоскливый взгляд на какой-то детский рисунок в треснувшей рамке, затем с сожалением осмотрел многочисленную коллекцию книг. Книги эти приводили Диму в священный ужас: старые, потрёпанные, большие, с невзрачными и почти одинаковыми обложками. Наверняка они были старше его самого и, судя по всему, были здесь заместо икон. Олег двинулся дальше, весь засеребрившийся от тягучего волнения. Печальный, бледный и совершенно невидимый для остальных, он светился ярким пятном в глазах Шашлыка, неотрывно глядящего на него. Он просочился сквозь стену в соседнюю комнату, оставляя Диму в одиночестве.       — Шашлык, ты где там застрял? — снова раздался её звонкий голосок, еле слышимый сквозь гул чужой неразборчивой речи. Несколько человек оглянулись поприветствовать его дружественным кивком головы, с Владом и Никитой он обменялся крепкими рукопожатиями. Он так давно не был на вписках, что теперь чувствует себя немного не в своей тарелке. Несмотря на тёплое приветствие товарищей, он казался себе своим среди чужих. Не было настроения ни пить, ни танцевать под цикличный бит бьющей в мозг музыки. Здесь шумно и тянет кисловатым запахом алкоголя, он успел отвыкнуть от этого.       Он проходит на небольшую кухоньку, послушно, как грузный старый пёс, следуя за весёлой девушкой. Та, казалось, не замечала его чуть пришибленного настроения и принялась щебетать о всяких не очень интересных мелочах: про дрянную еду в больнице, чудесную погоду снаружи, весёлые игры в карты в компании пациентов-ровесников, сучку-медсестру. Дима помог ей перетащить коробки с пивом, позже открыл одну банку и сделал пару глотков.       — А где твои родители? — не то, что бы ему действительно было интересно, но это хороший шанс узнать о семье Олега. Тот никогда ничего не говорил о своих родных, и какое-то время Дима не мог поверить, что Оля — его сестра. Единственное, что он знал о семье девушки — это то, что её отец свалил несколько лет назад, а мать, кажется, в небольшой депрессии. Ну, это неудивительно.       — Мама почти всегда в командировках, полностью одержима работой, — легко сообщила она. Похоже, её это совершенно не тяготило. Она быстро перевела беседу на обсуждение того, какую музыку ей следует поставить следующей. Дима не смог ответить ничего вразумительного.       — С тобой всё в порядке? Ты в последнее время отдалился от всех нас, — девушка ненавязчиво прикоснулась своими ладонями к его предплечьям. От неё сладко пахло духами и, совсем чуть-чуть, алкоголем.       — Да всё путём. Застрял в долгах по учёбе, ты меня знаешь, — Дима натянуто улыбнулся. Оля придвинулась к нему теснее, на её щеках тускло горел пьяный румянец, кошачьи глаза были полны огненных искр. Он почувствовал её жаркое дыхание на своей щеке. Кухня была пуста, и лишь шум людей в зале напоминал им о том, что они не одни во всём мире.       Шашлык буквально был на распутии. Он мог порывисто притянуть её к себе и поцеловать. Мог затащить в одну из пустых комнат и снять своё скопившееся напряжение. Мог притвориться, что любит её, мог притвориться нормальным, начать встречаться с ней. Что он знать не знает никаких симпатичных и печальных привидений, что он никогда не ввязывался в эту канитель с посмертием. Что он никогда не умирал.       Но ведь это невозможно: притворяться совершенно другим, «правильным», человеком и думать, что всё в порядке, быть счастливым от этого стерильного подобия жизни. Это лёгкий путь, но его конец будет совершенно иным, отличным от желаемого. Он не мог поступить так с собой и Олей. Она волевая, сильная, энергичная, кокетливая, умная, хитрая. Просто великолепная женщина. И она тоже заслуживает своего счастья, без лживого ублюдка под боком. Его замутило от этой мысли: он будет говорить о том, что любит её, в то же самое время мечтая о её мёртвом брате. Она потянулась к его губам, подавляя волю и, пока не стало слишком поздно, парень остановил её.       — Послушай… Мне кажется, что нам надо остановиться, — слишком прямолинейно и резко. Олю словно оглушило хлёсткой пощёчиной. Она сделала быстрый шаг назад, с грохотом задевая стул, на мгновение теряя всю свою манящую ловкость.       — Я что-то сделала не так? — она еле справлялась с подступившими слезами. Голос чуть задрожал, потерял звонкую напористость. Она была в растерянности, совсем как котёнок, которого за шкирку швырнули на улицу. Сердце в груди парня заныло.       — Н-нет, просто… Просто я… — он запутался, думая, как можно разойтись без лишних обид. Это было тяжело, но необходимо. Он с трудом подавил своё желание сказать, что ему срочно понадобилось в уборную и сбежать. Оля заслуживала честного объяснения.       — Я нашёл кое-кого особенного, — и неловкое молчание. Он облокотился спиной на тумбу, ожидая, когда девушка справится с собой, и боясь потерять контроль уже над своими чувствами. Ему было больно вот так вот давить всю их взаимную симпатию на корню. Жаль расходиться, но эти мосты необходимо сжечь хотя бы для успокоения собственной совести.       — Жестокий ты, Дим. Вот так вот взять и испортить такой хороший вечер… — несколько слезинок скатились по её щекам, она отступила на шаг назад. Губы дрожали, силясь изогнуться в натянутой улыбке. — Мне уже жаль её, твою особенную. Спасибо за честность, я… я всё понимаю, — тихо закончила она с горестной хрипотцой в голосе. Дима не успел среагировать, как она резко и порывисто обняла его, чмокнула в щёку. Без всякой пошлости, по-дружески, с примесью сестринской заботы. Она действительно любила его. Шашлык и сам сейчас едва не плакал, чуть сжал её в ответ и отпустил. Оля смахнула слёзы резким движением наманикюренных пальцев, посмотрелась в зеркальце, поправила цветастую причёску и, как ни в чём не бывало, вышла в зал. Действительно, потрясающая девушка. Если бы не Олег, они бы…       Холодная рука вдруг опустилась ему на плечо. Ну, конечно же, этот вуайерист всё видел и слышал.       — Да, жестковато ты с ней. Даже не буду спрашивать, ради кого ты так опрокинул мою сестру, — в глазах Олега слабо поблёскивает осуждение. Дима еле сдержал шипящее «ради тебя, придурок». Этот дух вроде бы умный, но при этом умудряется быть таким бесконечно тупым!       — Тебе чего надо? — недружелюбно поинтересовался он, отворачиваясь к крану. Немного попил, умылся холодной водой, жёстко растерев щёки. Вот блин, самый разгар вечеринки, а он почти трезв и полностью разбит. Отстой.       Олег, будучи способным озлобиться на самые ничтожные мелочи, ради дела готов был проглотить обиду крупнейших масштабов. Глаза его сделались холодными, губы сжались в тонкую белую линию, однако он вполне спокойно продолжил не слишком приятный диалог:       — Мне нужно, чтобы ты отнёс конспект в мою комнату. Не могу добраться туда самостоятельно — коридор слишком длинный, — выражение его лица было сосредоточенным. Похоже, там было что-то очень важное для него. Указательные пальцы его рук были скрещены. Ладно, Дима, успокойся, пора делать дела. Это тяжело, но тебе нужно оставаться спокойным.       Путь до его спальни был до странности напряжённым. Призрак ведь пробыл там большую часть своей жизни. Какая у него была комната? Изменилась ли она? По пути им попалась большая семейная фотография, висящая на стене. Студент зачарованно засмотрелся на старый, немного мыльноватый и потёртый снимок. У его матери были острые и строгие черты лица, ледяные серые глаза с маленьким зрачком, хищная улыбочка. Отец был низкого роста, широкий, выглядел болезненно и очень устало. Брат и сестра были совсем маленькие, и тогда они были действительно похожи друг на друга. Оленька была в типичном девчачьем платье, прилизанной, неестественно аккуратной. Без привычного яркого макияжа, без краски на волосах и провокационного образа, она казалась чуть недовольной и капризной. У Олега были большие наивные глаза и мягкая, совсем несмелая, улыбка. Олег коротко взглянул на фото, задержал взгляд на своём изображении и помрачнел ещё сильнее. Сердце Димы чуть сбилось с ритма.       Призрак нетерпеливо дёргал кончиком хвоста. Странно, что он предпочёл плыть по воздуху вровень с человеческими шагами, а не пролететь сквозь дверь. Расстояние позволяет, а сам он казался торопливым, дёрганным. А ещё ему явно было страшно. Дима не знал, как помочь ему, что сказать в такой ситуации.       Он медленно потянул ручку двери, пока призрак пытался успокоиться. Будучи невнимательным и рассеянным человеком, он вдруг заметил маленькую ручку для поворотного замка, какую часто делают на дверь в ванну. Вот только эта ручка запирала дверь снаружи. Странно.       Они вошли в угнетающий полумрак комнаты. Обстановка здесь была вполне неплохой. Помнится, в детстве Дима мечтал о похожей спальне. Серый ковёр с длинным пушистым ворсом, миленькие тёмные обои с голубыми звёздами. Добротный стол с кучей полок, ящиков и офисным креслом на колёсиках, на нём — повидавший многое ноутбук старой модели. По столу разбросана всякая мелочёвка: игрушки из Киндера, несколько коллекционных жуков из серии журналов про насекомых, пара тех же журнальных коллекционных монет. Около окна стоял небольшой дешёвенький мольберт, под ним — тонкая папка с рисунками. На стене висела большая карта из пазлов в простенькой тёмной рамке. Олег подлетел к ней, пока студент пошёл осматривать измазанный в застарелой краске мольберт. Неужели он умеет рисовать? Короткий осмотр показал, что нет, не умеет, но явно хотел научиться.       Такое ощущение, будто здесь всё ещё живёт этот послушный и уязвимый мальчик. Словно он вышел из комнаты на какое-то время, оставив на кровати недочитанную книгу с цветастой зелёной закладкой на одной из желтоватых страниц. Студент прочитал надпись на обложке — «Энциклопедия бабочек». На стене, над прикроватной тумбочкой, были две аккуратные аппликации из заколотых тонкими булавками бабочек. Одна из них была белой, с чуть надорванным крылом. Другая, наоборот, явно была совсем новой, яркого оранжевого цвета, чуть выбиваясь из строгой палитры интерьера. Олег ошарашенно уставился на неё. Затем, ничего не объясняя непонятливому студенту, подплыл к книжным полкам. Все они были полностью лишены пыли. Здесь вообще было стерильно чисто, всё было педантично сложено на своих местах. Даже творческий беспорядок из разной мелочёвки на столе казался искусственным.       — Она не забыла… — просипел он пропадающим голосом. Призрак весь как-то странно задрожал, становясь всё прозрачнее и прозрачнее. Дима в пару шагов оказался рядом с ним, чуть не упав на ковёр. Ему казалось, что призрак вот-вот растает в стылом воздухе спальни. Олег сгорбился над полностью собранным огромным и детализированным замком из какого-то набора «Лего». Наверняка тот стоил целое состояние.       — Кто? Что не забыла? — голос дал петуха от волнения. Его недоумевающему сознанию казалось, что на них надвигается неизвестная и тёмная беда.       — Мама. Она не забыла обо мне, — к его ужасу, тело фантома начало снова терять свою форму, расплываться, колебаться, дрожать. — Я думал, что она… что я… Она всегда… — он крепко вцепился руками в свои волосы, мерно раскачиваясь из стороны в сторону. Слёзы тонкими ручейками покатились из безумных глаз. Ворс ковра под ними захрустел от морозного инея, и Дима почувствовал, как кровь стынет в его жилах. Нужно срочно уводить его отсюда!       — Давай пойдем домой, Олежа, — умоляющим голосом попросил Дима. Он дотронулся до его плеча кончиками пальцев и резко одёрнул руку: всю кисть ломило от холода. С большим трудом переборов свой страх перед полубезумным призраком, он снова попытался обнять его за плечи. Руки проходили сквозь него. — Мне больно, прибавь температуры, пожалуйста.       Олег перевёл горящий взгляд лихорадочных глаз на него. Спустя долгие шесть секунд, они, наконец, приобрели осмысленное выражение. Призрак с кратким сиплым вскриком отлетел от него, выставляя уже почти растворившиеся руки вперёд в останавливающем жесте.       — Ты что творишь?! Ты мог отморозить себе всё! — запальчиво закричал он дребезжащим голосом. Его трясло от накрывшего волнения. Что вообще могло так сильно подкосить его? Этот конструктор? Бабочки? Чёрт, у него только что была самая настоящая паническая атака.       — Ты мог заморозить всю комнату. Не думаю, что Оля поняла бы… — вопросы разрывали его изнутри. Что за странный замок на дверях? Почему эта комната вызывает такое жуткое впечатление искусственной и стерильной жизни, когда её хозяин давно мёртв? — Пошли домой, — когда же эта общажная комнатушка успела стать им домом?       Олег упрямо стоял на месте, сжав совсем прозрачные руки в кулаки и стыдливо опустив голову. Челюсти были плотно сжаты, он боролся со своим желанием сорваться на студента. Спектральное тело потихоньку приходило в своё обычное состояние, однако трепещущие серебряные искры время от времени пробегали по его хвосту. Синее пламя его глаз потухло, оставив после себя лишь серые тлеющие угли. Иней на ковре растаял, температура приходила в норму, однако было видно, что призрак готов снова разреветься в любой момент. Он сделал несколько вдохов и выдохов в безнадёжной попытке успокоиться.       Олег поднял голову, и на его белом лице восковой маской застыло выражение бесконечной вины.       — Я хочу дать ей знать, что я ещё… что я не совсем мёртв. Она до сих пор так волнуется за меня, — слёзы снова потекли по его щекам. Олег стёр их яростным движением руки. Снова сжал челюсти.       — Ты уверен в этом? — как можно более мягко начал Дима. Он должен был честно сказать ему, что это плохая идея. Призрак сведёт своих родственников с ума таким опрометчивым поступком. Злость резко запылала на его лице неровными синими пятнами, затем так же быстро стихла. Он отвёл глаза, вглядываясь в рамку с оранжевой бабочкой. Казалось, в этом тяжёлом молчании прошла целая вечность.       — Нет. Судя по всему, маме лучше было бы забыть обо мне навсегда, — жёстко заключил он. Его белые скулы, казалось, стали ещё острее.       — Почему ты так думаешь? — Дима совершенно не понимал, как ему себя вести. Какие слова сказать, какие действия совершить? Как помочь ему?       — Она сделала всё ради иллюзии того, что я жив, — он оглянулся вокруг. — Такое ощущение, что я никогда не покидал это место, — он с невесомой лаской провёл кончиками пальцев по рядам книг на ближайшей полке. Те были почти полностью лишены пыли. Химия, биология, математика и прочие учебники разных классов. — Оля говорила, что мама постоянно занята работой. Она возвращается домой только для того, чтобы следить за этой комнатой. Только она могла сделать нечто… подобное, — он поёжился. — Мне лучше не бередить ей душу лишний раз, — с некоторым сомнением произнёс он. Боже, такое ощущение, что даже воздух здесь стал совсем густым от эмоций.       — Пойдем-ка домой, Олежа, — Дима тяжело вздохнул и протянул свою руку призраку. Замявшись, Олег всё-таки взялся за неё, позволяя вывести себя за дверь. Ещё раз, на прощание, оглядел свою комнату, и какое-то странное смирение заставило его расслабить напряжённые угловатые плечи.       Дима захватил оставленную им открытую банку пива, неловко попрощался с парнями в гостинной, кивнул чуть расстроенной Оле в окружении понимающих подружек и с облегчением покинул шумную квартиру. Олег неотступно следовал за ним.

***

      За это время на улице уже стемнело, было чуть прохладно. Фонари уютно освещали их путь своим желтоватым светом. Они шли рядом, едва касаясь плечами. Бледные мотыльки изредка пролетали над их головами, и Дима с какой-то грустью наблюдал за тем, как они сжигали свои крылья о горячие стёкла ламп. Очень похоже на него самого: его жизнь была бы гораздо менее изматывающей без Олега.       Согласился бы он променять своё знакомство с духом общаги на безоблачную жизнь? Удивительно, но нет. Наверное, именно понимание этого заставило его повернуться к призраку и широко улыбнуться. Не совсем понимающий этот жест Олег робко улыбнулся в ответ. Его заплаканные глаза приобрели особенно тёплое выражение, граничащее с ласковой благодарностью. Сердце Димы вдруг взволнованно забилось. Он сделал правильный выбор, порвав с Олей — с ней он чувствовал лишь близкое подобие того, что чувствовал сейчас.       — Как насчёт посмотреть Шерлока от ББС? — Дима делает ещё один глоток из банки, думая, взять ли своего спутника за руку. Какой-то необходимости в этом не было, наверное, это будет совсем неуместно…       — Я остановился на второй серии второго сезона. Мне всегда было интересно, что там дальше, но… ну, ты знаешь, — он замялся, неловким движением взъерошив свои бирюзовые блестящие волосы, отливающие зеленоватым в жёлтом свете фонарей. В глубине его голубых глаз затаилась печаль, но, кажется, сейчас он был в порядке. Его стоило отвлечь, и какой-нибудь сериал такого плана подходил просто идеально.       Они вошли в свою комнату, одновременно выдохнули от облегчения. По дороге студент успел отхватить себе сырный попкорн по акции. Наконец-то этот безумный день закончился, и они оба оказались в уютной безопасности своей невзрачной комнатушки.       — Кстати говоря, мы не выполнили ни одного пункта из списка, — вдруг напомнил Олег. Дима, тянущийся к ноутбуку, застыл на месте соляным столбом. Чёрт.       — Кое-что мы всё же можем выполнить прямо сейчас, я думаю, — он достал конспект из рюкзака и, осторожно долистав до нужной страницы, показал пальцем на один из последних пунктов. «Потанцевать с кем-нибудь».       — Ты это о…? О, — Олег чуть посинел от смущения, когда Дима галантно предложил ему самому выбрать композицию. Глаза, мутные от эмоционального опустошения, вдруг весело заискрились.       Одним пальцем, и не контролируя силу нажатия по кнопкам клавиатуры, он медленно набрал: «The Villain I Appear to Be». Заиграло что-то старомодное, тягучее, но очень миленькое. Кажется, это джаз. Студент отступил в середину комнаты и поманил призрака рукой, приглашая начать. Его сердце трепетало от волнения.       Олег, явно смущенный, чуть торопливо, но плавно подлетел к нему. Указательные пальцы его рук были соединены. Дима ободряюще улыбнулся ему. Они оба не знали, как начать танец. «Sometimes when I Wanna run away and hide»       Протяжное женское пение чуть взбодрило Олега. Он сделал пробное мягкое движение рукой от груди до бедра, кончиками пальцев второй руки робко дотронулся до тёплого предплечья студента. Дима взял его за протянутую руку. Он был немного растерян, чуть ли не впервые знакомясь с таким жанром музыки. Тон был медленный, совсем непривычный, не предполагающий энергичные и беспорядочные движения. Настала очередь призрака ободряюще улыбаться. Фантом приблизился к нему вплотную, покачиваясь и задавая спокойный и тихий ритм. Певица вдруг ускорилась. «But not for long I'll be rollin' place to place Won't stop till I win the race Although I may have crossed the line»       Сначала от песни повеяло небольшим звенящим напряжением, а затем… Боже. Такое ощущение, что он гнался за кем-то, бежал так быстро, что жаркий ветер яростно хлестал по его лицу, трепал за волосы. Словно бы он вырвался из стерильной и душной жизни взаперти на свежий воздух свободы, желая лишь одного — догнать свою цель. Олег изящным крутящимся движением отступил назад, дразня и утягивая за собой. «I don't have the time to tell you Why I do the things that I do Just please hold on and soon you'll see That I'm not the villain I appear to be»       Дмитрий настиг его, хватая за ладони и круговым движением отведя в сторону. От азарта и волнения его колени дрожали. Певица вдруг замедлилась на последней строчке, и Шашлык, совершенно не ожидавший такого, сбился с ритма. С ужасом он понял, что сейчас вот-вот неловко грохнется на спину.       Однако Олег, всё ещё держащий его за ладони, успел замедлить и смягчить падение. Быть может, у него хватило бы сил поставить студента на ноги, если бы тот, задорно усмехаясь, не потянул его вниз, к себе. Широко раскрытый от удивления аквамарин его глаз оказался совсем близко. Дима быстро разъединил их ладони, затем так же молниеносно обхватил руками его тонкую талию, крепко прижимая к себе. Своим сбивчивым дыханием он опалил прохладную щеку осязаемого духа.       Они с тяжёлым голодом уставились друг другу в глаза и, кажется, совершенно не осознавали, что сейчас происходит. Вдруг стало совершенно не важно, где они, кто они, какого пола, какой ориентации… Это всё стало совершенно не важно. Было лишь великолепное женское пение на фоне, задорный ритм мелодии, жгучее дыхание Димы и синий огонь в глазах Олега.       Олег первый потянулся вперёд и… Раздался громкий и раздражённый стук в дверь.       — Шашлык, какого хуя ты там делаешь? Заканчивай давай, спать мешаешь, — кажется, это был Саша из соседней комнаты. Дима вмиг возненавидел его. Этот придурок прервал такой момент!       Олег, вздрогнув, специально сбился с курса и прислонил свой прохладный лоб ко лбу Димы. Это несколько отрезвило их обоих, Олег издал нервный смешок. Ощущение осязаемого и даже почти тёплого тела в объятьях Димы пропало, сменившись на лёгкое морозное покалывание. Призрак прошёл сквозь его руки, одним плавным движением отлетел в другой конец комнаты. Студент уже с испугом подумал, что тот снова последует своей дурной привычке и сбежит, но Олег и не собирался никуда исчезать. Бледная рука закрыла вкладку с утихающей музыкой. Его загадочная полу-улыбка постепенно расширилась, затем он заливисто рассмеялся. Глаза приобрели знакомый живой блеск. Дима впервые видел выражение такого искреннего счастья на его обычно восковом и печальном лице. Не удержавшись, он засмеялся в ответ.       — Вставай давай, — он снова подлетел к студенту, протягивая руку. Дима цепко схватился за неё.       — Что насчёт сериала? — спросил Шашлык, еле скрадывая волнение в голосе. Он перетащил ноутбук на свою кровать.       Глаза призрака горели аквамариновым мистическим огоньком. Студент невольно засмотрелся в них, заражаясь этой искрящейся теплотой. На мутных призрачных скулах синели неровные большие пятна, запыхавшийся и волнующийся Дима выглядел ничуть не лучше.       Олег, имеющий способность без какого-либо труда левитировать, предпочёл сесть на узкую кровать совсем рядом с ним. Дима с непередаваемым интересом принялся смотреть на знакомство Ватсона и Шерлока. Они оба решили сделать вид, что ничего не случилось. Если честно, то студент чувствовал облегчение. Он всё ещё не готов.       Со временем краска исчезла с их лиц, и они, полностью расслабленные, наслаждались первой серией, изредко перешёптываясь друг с другом. Первая серия незаметно перешла во вторую, а вторая — в третью. Они не стали смотреть в список, точно зная, что пункт с танцем выполнен.       Они не заметили ещё один выполненный пункт. «Найти себя» был перечёркнут неровной красной линией.