Шестой вопрос
28 марта 2020 г., 11:56
Примечания:
Ребят, извините, но шашлыки откладываются, Антон подойдет чуть позже.
Ему снова приснился живой Олег. Тёплый и мягкий, со светлым взглядом голубых глаз, милой полуулыбкой, здоровым розоватым румянцем на щеках. Его изящные пальцы держали какую-то толстую и старую книгу, страницы которой давным-давно пожелтели. Дима зачарованно уставился на него, впитывая этот его образ: волосы естественного чёрного цвета, глаза не светились мистическим аквамариновым огнём, вместо спектрального хвоста — пара тонких ног с острыми коленями.
Совсем как мотылёк, летящий на свет, Дима подсел к нему на кровать. Сделал вид, что ему интересна эта книга, заглянул туда. Олежа отрывает взгляд от жёлтых страниц и потёртой печати, приветливо улыбается ему, затем, мгновенно повеселев от каких-то своих мыслей, неожиданно кладёт свою голову на его плечо, прижимается теснее. Притворяется, что продолжает читать, хотя как на самом деле следит за действиями студента. От его мягких волос пахнет мятой, и сердце Побрацкого быстро стучит от еле сдерживаемого волнения.
Осмелев, он дотрагивается до его чёрных кудрей, пропускает сквозь пальцы. Они чуть жёстче, чем кажутся на вид, немного спутаны. Плечи Олега дёргано дрожат от едва сдерживаемого смеха. Дима цыкает и легонько дёргает его за локон.
— Чего ржешь? — помнится, это было первое, что он сказал, увидев в своей комнате злорадного призрака.
— Ничего. Ты просто очень забавный, — Олег переворачивается, прижимаясь к его руке уже не спиной, а корпусом. Тянется вперёд и невесомо целует в подбородок. Дима застыл в секундном ступоре, затем, встрепенувшись, обхватил своими руками его плечи, плотно прижимая к своей чуть дрожащей груди.
— А ещё ты очень милый. — тонкие руки Олежи широким движением ощутимо провели по спине вверх, затем коснулись отросших светло-каштановых волос на затылке. Он положил свой острый подбородок на крупное плечо студента, почти касаясь его уха кончиком носа. — Наверное, я люблю тебя, — он сказал это как бы невзначай, обдавая тёплым и ровным дыханием его скулу и раковину уха.
Это был не его Олег. Этот человек в его снах слишком смелый, лишённый робости, с притворным очаровательным смущением, слишком соблазнительный, слишком инициативный. А ещё он был совершенно неживым, картонным. Он не соединяет свои указательные пальцы в этом смущённом жесте, он не прячет свои чувства и желания, он не пытается убежать, как делает всегда настоящий Олежа.
Его Олежа, его призрак, его каждодневная головная боль, был совершенно другим. Мертвец из реальности был гораздо живее Олега из его снов. Мертвец из его реальности не стал бы совать свои руки под чужую футболку, проводить лёгким и чуть щекотным перебором пальцами по рёбрам, ощупывать своей худой и бледной ладонью мышцы груди.
Наверное, именно поэтому парень решил не церемониться с ним. Это же не его Олежа, это кто-то совсем чужой, но до крайности похожий. Ничего же страшного, если он воспользуется этим, верно? Ничего страшного, если он поцелует его, не так ли?
Дима грубо сжимает его острый подбородок, чтобы предотвратить возможный побег. Но этот Олег не убегает, наоборот, утробно урчит от накатывающего удовольствия, активно отвечает. Настоящий Олежа был бы возмущён таким неаккуратным обращением с собой, он просочился бы сквозь его разгорячённое тело, больно уколов холодом.
Побрацкий отпускает его подбородок, резким движением дёргает за рубашку. Олег отрывается от ощупывания мышц его пресса, помогает снять её. Затем, хитро улыбаясь, порывисто снимает свою серую футболку. В его глазах пляшут черти, ведь он видит, как отчаянно студент хочет его. Дима жадно смотрит на его узкую грудную клетку с выделяющимися линиями рёбер.
Шашлык никогда не отличался какой-либо нежностью, и в этот раз он решил не скрывать свою подавляющую грубость. В конце концов, это не его Олежа. Кто-то чужой, до странности похожий и очень горячий. Дима валит его на спину, даёт немного времени на то, чтобы тот устроился поудобнее. Сам сползает с кровати, скидывает на пол мешающуюся книгу, нависает над его узким телом, быстро целует в кончик заострённого носа и спускается к бледной шее. Ощутимо прикусывает, чуть засасывает тонкую кожу, проводит языком, оставляя свою яркую метку на этом покрасневшем полотне. Спускается к ключицам. Олег дышит прерывисто, загнанно. Закрыл глаза дрожащими веками, и на этот раз Дима не просит посмотреть на него, игнорируя всплывающее ощущение неправильности происходящего.
Рукой он находит бешено бьющееся сердце Олега. Его громкий и неритмичный стук приводит Диму в трепещущий восторг. Его широкая ладонь движется дальше, надавливая на напряжённый впалый живот. Он скользяще движется к самой кромке джинс, находит ширинку, тянет собачку вниз, почти ощущая тепло чужой крепкой плоти и…
— Дима. Дима! — испуганный шёпот совсем рядом с ухом. Картинка его сна начала смазываться, расплываться. В ушах появилось странное гудение, медленно вытаскивающее студента из сонного омута. Постепенно пропало ощущение тепла чужого тонкого тела, исчез звук тяжёлого загнанного дыхания.
— Тьфу, блин, как же… просыпайся! — мороз вмиг разбудил студента. Дима пугливо дёрнулся, взбудораженный внезапным пробуждением и видом того, как призрачная рука Олега прошла сквозь его живот. Такое ощущение, будто его облили ледяной водой.
— Ты чего творишь, придурок? — он раздражённо зашипел, думая, видны ли его, горящие от прилившей к лицу крови, красные уши. Призрак резко убрал свою руку, сделал осязаемой и неаккуратно переместил на его лицо, грубо затыкая.
— Тс-с, слушай…
Только сейчас он увидел выражение лица Олега. На его бледном, почти прозрачном лице отчётливо мерцал страх. Брови нахмурены, глаза смотрят пристально. Он чуть отвлёкся от Димы, напряжённо вслушиваясь в окружающую их звенящую тишину. Побрацкий сел в кровати, чуть не пройдя сквозь зависшего в воздухе обеспокоенного Олега. Всё возбуждение от сна вмиг пропало, заменившись необъяснимой и заразительной тревогой тёмной реальности.
Они просидели так минуты три-четыре, в растянувшемся течении которых студент не заметил ничего подозрительного. Олег отлетел к двери в комнату, прислонившись к ней ухом.
— Что происходит? За каким хером ты меня разбудил? — он возмущённо повысил тон своего голоса, всё ещё пытаясь говорить шёпотом.
— Мне кажется, там кто-то есть, — тихо сказал он, хотя призраку не было надобности хоть как-то контролировать свою громкость.
— Мы живём в общаге, полной всяких фриков. Наверняка кто-то бухой пытается найти свою комнату, — студент лёг на спину, краем глаза недовольно смотря на фантома. Такой приятный сон был…
— Д-да нет же… Это точно кто-то чужой. Он долго стоял рядом с нашей дверью, — он просунул свою голову сквозь плотное дерево двери, вглядываясь в коридор. Если бы не напряжённая атмосфера, Дима бы рассмеялся от такого вида. Однако смеяться совсем не хотелось. Олег отступил к столу, его руки дрожали.
— У меня от него внутри всё прям задёргалось, — он тихо отодвинул стул и присел на него. — А ещё он, похоже, каким-то образом заметил меня. Ушёл сразу же, как я приблизился к двери, потом я пошёл будить тебя, — он обхватил себя руками в защитном жесте. Чёрт, а он ведь действительно напуган. Серебряные тусклые искры пробегали по его тёмному хвосту. Но ведь это невозможно, не так ли? Только Дима мог видеть и слышать призрака.
— Я могу посмотреть коридор, если ты хочешь, — благородно предложил Побрацкий, вставая с кровати и натягивая первые попавшиеся брюки. Олег задумчиво застыл, затем встрепенулся, подлетая к двери.
— Возьми конспект с собой, — Дима оглянулся на него. Олег подуспокоился. На его лице восковой маской застыло решительное, даже хищное, выражение. Обычно спокойные глаза горели тусклым циановым огнём от желания прогнать потревожившего его покой чужака. Он был похож на Цербера, охраняющего врата в мир мёртвых. Дима поёжился от такого сравнения — наверняка Олег выглядел точно так же в первую пору их одностороннего знакомства.
Дима сунул конспект подмышку. Взял ключи и, стараясь не греметь, отпер дверь. Та протяжно заскрипела, предательски выдавая их передвижение. Студент чертыхнулся про себя, пытаясь как можно тише, на цыпочках, выйти в коридор. Хмурый Олег взмыл вверх и поплыл вперёд, нетерпеливым подёргиванием кончиком хвоста поторапливая Диму.
Чем дальше они отходили от комнаты, тем ощутимее становилось постороннее враждебное присутствие. Скептично настроенный Дима действительно начал верить в то, что по этому этажу прямо сейчас ходит какой-нибудь маньяк с острым топором в руках, подстерегающий за углом и готовый прикончить их в любой момент. Сердце неритмично застучало, дыхание чуть сбилось.
Они дошли до конца этажа, так никого и не встретив. Давящее ощущение чего-то враждебного исчезло так резко, словно его и не было вовсе. Студент с некоторым раздражением уставился на взбалмошного призрака, потревожившего его попусту.
— Да говорю же тебе, кто-то подслушивал, что происходит в нашей комнате! — чуть ли не закричал Олег, резко разворачиваясь к студенту всем корпусом. Пугливое выражение придало его глазам лихорадочные отблески.
— Вот кого здесь стоит бояться, так это тебя, — он широко зевнул. — Ты — полтергейст, не дающий людям спокойно досматривать сны, — Дима всё ещё чувствовал некоторую досаду по этому поводу. Олег оскорблённо вскинулся и, не говоря ни слова, медленно поплыл в другой конец коридора, к комнате.
Студент тяжело вздохнул и, решив не дразнить призрака тем, что тот напрямую зависим от местоположения конспекта, расстроенно побрёл вслед за ним.
***
Как оказалось, Олег провёл всю ночь за ноутбуком, сторожа дверь и развлекая себя сёрфингом Интернета. Еле проснувшийся и совсем не выспавшийся Дима с некоторым удивлением обнаружил на подоконнике чашку чуть остывшего кофе. Это полтергейст так пытается извиниться за эту ночную беготню? Или просто убить его. Дима подавился от жуткого горького вкуса. — Проснись и пой, смертный, — бодро протянул призрак, с притворным сочувствием хлопая беднягу по спине. Ну, ему-то и неделя без сна будет ни по чём. Дима взъерошил спутанные волосы, хмуро уставился в яркий экран ноутбука. — Я надеюсь, ты не лазил по моим папкам, — спрашивает студент, даже не надеясь на отрицательный ответ. Олег наглым образом подсмотрел пароль и, зная его любопытство… — Нет, — да. Судя по посиневшим ушам, он успел добраться до самого дна цифрового пространства ноутбука. Дима раздражённо взвыл, падая на матрас. Поправил тонкое одеяло, натянув его чуть ли не до шеи. Он чувствует себя разбитым. Эта прогулка по тёмному коридору испортила весь его сон и настрой на сегодняшнее утро. Идти на пары совершенно не хотелось. Наверное, ничего страшного не произойдёт, если сегодня он проспит весь день? Дима прикрыл глаза, наслаждаясь перспективой ленивого времяпрепровождения. — Даже не думай, — Олег бесшумно подкрался к его кровати и завис в воздухе прямо над ним, состроив строгую и не терпящую каких-либо пререканий мину. Диме стало несколько неловко от их такого странного и близкого положения. — Не думать о чём? — невинно поинтересовался он, глядя на призрака сквозь тяжёлые веки и ресницы. Вяло потянулся, вытащив одну руку из-под тонкой ткани. Одеяло чуть сбилось, открывая ярко выраженный плечевой пояс. Теперь самому Олегу стало неловко, и он совсем чуть-чуть отдалился. — Ты хочешь прогулять, — удивительная проницательность. Побрацкий закрыл глаза, делая вид, что не слышит призрака. Сонливость мягкими волнами обдавала его разум, не давала мышцам тела напрячься и встать с кровати. Тусклое свечение призрака отходило на периферию сознания, становилось далёким и незначительным. Олег, возмущённый таким невниманием к своей скромной персоне, мстительно ухмыльнулся. Сделав свои руки осязаемыми, он аккуратно подцепил пальцами одеяло. Дима, совершенно лишённый каких-либо инстинктов самосохранения, был погружён в безоблачную дрёму и не подозревал о жестоком коварстве своего призрачного соседа. Полтергейст резко сорвал с него одеяло. Студент, не успев даже открыть глаза, ощутимо вздрогнул, когда белые и прохладные руки призрака щекотным перебором коснулись невыразительных линий его рёбер. — Проснись и по-о-о-о-ой, — певуче протянул Олежа, и Дима снова удивился тому, насколько красив его голос: обычно чуть хрипловатый, как подмерзающий осенний ручеёк, который неожиданно разогрелся и расширился до стремительной речушки. Ещё никогда студент не радовался тому факту, что он абсолютно нечувствителен к щекотке. — Заткнись, — он резко сел в кровати, чуть не пройдя сквозь спектральное тело Олега. Тот попробовал отдалиться к потолку, но парень цепко схватил его за всё ещё осязаемые ладони и быстро притянул к себе, — и спи, — перевернулся на бок, утягивая за собой ошеломлённого призрака. Олежа успел лишь убрать хвост, чтобы не подморозить человеческую плоть. Одеяло сползло с Димы, оголяя крепкую грудь с негустой порослью волос. Олег, обнаружив себя зажатым между стенкой и телом засыпающего студента, вспыхнул синей краской. Затем, взяв себя в руки, прошёл через низ кровати, пулей вынырнул из-под пола и отлетел к двери. Студент был поглощён дремотой и не заметил всех этих нервных телодвижений. Олежа снова соединил свои пальцы в смущённом и уязвлённом жесте. Сегодня его, судя по всему, собираются игнорировать. Он снова сел за ноутбук студента, не смея того беспокоить. Чуть-чуть покрутил курсором на рабочем столе, размышляя о том, как скоротать время. Жалко, что Дима запретил ему смотреть «Шерлока» в одиночку, а на это их совместное времяпрепровождение зачастую не хватало ни сил, ни времени. Олежа ещё ночью смирился со своим шипящим раздражением от того, что не может одновременно пользоваться и клавиатурой, и мышью, и, тем более, уследить за происходящим на экране. Это значило, что ему недоступно активное пользование ноутбука. Но мысль о бесконечном множестве книг в электронной библиотеке приятно обогрели его закостеневшую от скуки душу, и он, справившись со своим повторно всплывшим унынием и раздражением, вновь отправился бороздить просторы Интернета. Он не заметил, что спустя три часа Дима всё-таки проснулся. — Что читаешь? — студент совершенно неожиданно подкрался к призраку, полностью поглощённому чтивом. Олежа еле ощутимо вздрогнул, коротко взглянул на квадратную линию челюсти Димы, отвёл глаза. — Энциклопедия вселенной World of Warcraft, — с некоторым восторгом проговорил он, рассматривая иллюстрацию. Огненный титан разрушал горы одним касанием своего устрашающего шипастого молота. Его неясное лицо было искажено первозданной яростью. — Так ты у нас не только ботаник, но и задрот? — он отходит к холодильнику, думая, как бы сообразить завтрак, прихватил с собой холодную баночку энергетика. Олежа заметил банку, метнул в него предупреждающий взгляд аквамариновых глаз, но на этот раз не стал читать нотации. — Нет, но хотелось бы. Я теперь не могу играть в игры, а раньше… был занят, — с еле скрытым сожалением произносит он. Но, что удивительно, не обижается. Уязвлённость от всех подобных неосторожных вопросов всплывала неизбежно, надвигалась бушующим штормом, отдаляла их друг от друга. Но сейчас, кажется, всё было в порядке. — Слушай, — Дима сел на кровать, зажёвывая какой-то безвкусный шоколадный батончик с арахисом. — Как насчёт сходить в кино? — он немного занервничал, хотя знал, что призрак точно согласится. Наверное, дело было в том, что поход в кино почти всегда ассоциировался у него с «пробным свиданием». — О, — Олег резко обернулся, проходя хвостом сквозь спинку стула. — Там сейчас, кстати, крутят «Вперёд», — странная осведомлённость для призрака, почти полностью отрезанного от новостей внешнего мира. Помнится, рекламная компания этого мультфильма не была такой агрессивной, как, например, у какой-нибудь «Головоломки». — Откуда знаешь? — не очень заинтересованно спросил студент, просто чтобы поддержать разговор. Олежа, увлечённый беседой, весь сверкал нежным жемчужным светом, и студенту в какой-то степени хотелось продолжить этот приятный и милый диалог. — Ну… — он замялся и правой рукой взъерошил синие, чуть блестящие, волосы. Рукав сполз, оголяя жуткий тёмный шрам на локте. Шашлык всё никак не решался спросить об этом. По своему опыту он знал, насколько важная память хранится в шрамах, и что чаще всего её лучше не бередить. — Ночью думал о том, как пригласить тебя, но ты, похоже, прекрасно справился сам, — он солнечно улыбнулся, скрывая некоторое смущение, выдаваемое лишь соединёнными пальцами рук. Дима невольно улыбнулся в ответ, затем перевёл взгляд на окно. Ясно и тепло, погода чудесная. — Дай мне ноут, я посмотрю билеты, — Олег кивнул и подлетел в воздух, игнорируя спинку стула. Дима сел на освободившееся место. — Билет, — поправил тот, не теряя положительного настроя. — Что? — сонный студент всё ещё немного тормозил. — Точно, извини, — Побрацкий взглянул на полтергейста. — Ты просто… Ну, совсем как живой. Обычный летающий полупрозрачный человек. Олег затих, с острым вниманием вглядываясь в глаза Димы. Затем внутри него что-то дрогнуло от этой неловкой шутки, и он рассмеялся. Его смех, если он не был злорадным, был до безумия красив. Впрочем, как и всё в нём. У призрака забавно дрожали плечи и грудная клетка. Его аквамариновые глаза сверкали. — Спасибо, — кажется, он воспринял это как комплимент. Кончики его ушей чуть посинели.***
В торговом центре было шумно и людно. Множество людей сновали туда-сюда и, если честно, они безумно раздражали Диму. Зато Олежа, кажется, был этим очарован: все эти люди такие разные, с обычными или яркими волосами, одетые со вкусом или без. У них были разные лица, мимика, привычки, походка, жесты. Их счастливые голоса, их радостный смех буквально кружил голову призраку, впервые за множество месяцев оказавшемуся в торговом центре. А ещё вокруг столько разных звуков, запахов! Вдалеке маняще мигают и звенят торговые автоматы, от ресторанного дворика исходят запахи пиццы, роллов, шаурмы и прочей нездоровой, но такой вкусной дряни. Димон периодически наталкивался на прохожих, потому что не мог оторвать взгляда от крутящегося призрака, такого необыкновенно весёлого и активного. Он словно самолёт с пьяным в хлам пилотом: его мотало из стороны в сторону, переворачивало в воздухе. Иногда он врезался в людей и проходил сквозь них, окутывая лёгкой и приятной прохладой, разгоняющей тяжёлый запах фритюрного масла от фуд-корта напротив. Олежа, кажется, был счастлив. Дима, если честно, тоже. Они решили зайти в супермаркет, купить газировку и чипсы для Димы. Заодно они решили попробовать впихнуть в спектральное тело хоть немного еды, как тогда, с банановым кремом. Прямо сейчас они спорили насчёт желе. — Опа, Шашлык. Давно не виделись, — его легко хлопнули по лопатке. Дима резко обернулся, чуть не сбив вторженца с ног неловким движением руки. Он вовремя подхватил и попридержал Олю за плечи. Та звонко рассмеялась, отступая на шаг. Побрацкий заметил её новую чёрную кожаную курточку с каким-то забавным белым символом на предплечии, новые узкие джинсы. Её причёска и макияж выделялись на фоне стайки целомудренных девиц возле них. От неё отчётливо пахло клубничной жвачкой, и студент заторможенно кивнул в качестве приветствия. — А ты с кем это так увлечённо спорил? Я всё никак не могла докричаться до тебя, — она неловко улыбнулась, пытаясь демонстрировать излишнюю уверенность. Они не разговаривали друг с другом со времён той вечеринки, и даже ей, твёрдой и прямолинейной, было не совсем комфортно. Он до сих пор нравился ей. Дима достаёт предусмотрительно воткнутый в ухо наушник, показывая ей, мол, общался с другом по телефону. Только сейчас он заметил зависшего Олега, зачарованно смотрящего на свою сестру. Огромнейшая тоска чуть смазала черты его лица, сделала бледным и неясным. Боже, он ведь действительно скучает по ней… — Давай помогу, — он галантно подхватывает корзинку с продуктами. Проницательная Душнова понимает, что это дружеский жест, ничего более, и, мило улыбнувшись, начинает щебетать о всяком разном. Дима смотрит на Олега, полного щемящей нежности и режущей тоски. Тот смотрел на свою сестру и более ни на чём не мог сосредоточиться. Все встречные им люди мёрзли от могильного холода. — Какими судьбами? Прогуливаешь пары? — Дима пытается казаться равнодушным, но его желудок крутит от волнения. Мало того, что ему было не совсем удобно общаться с Душновой после того вечера, так ещё и её печальный мёртвый брат неотступно следует за ними. Это могло быть смешным, если бы Побрацкий просто наблюдал за этим со стороны, как, например, при просмотре какого-нибудь комедийного кино. — Хотела в кино сходить. Да вот только интересного ничего нет, а посмотреть заранее не догадалась, — она легко пожала плечами, заглядываясь на вывеску ближайшего фут-корта. — Я иду на «Вперёд». Мы могли бы пойти вместе, — Дима занервничал ещё сильнее. Не сказать, что он был не рад встретить её, но призрак позади них, кажется, сейчас заморозит весь зал. — Мультфильм, серьезно? — она насмешливо взглянула на него, однако улыбка на её лице приняла печальное выражение. — Знаешь, ты мне сейчас Олежу напомнил. Он тоже любил всякое такое: мультики, фэнтези… Дима не нашёлся с ответом. Девушка поняла, что её замечание было не совсем уместным. От совместного просмотра мультфильма она отказалась, и Побрацкий, в какой-то степени, понимал её. Олег, наконец, перестал сверлить её взглядом и вплотную приблизился к плечу студента. — Кстати, — она оборачивается. — Ты не замечал в его комнате чего-то, — она неловко замялась, отводя взгляд в сторону. — Не знаю, странного, подозрительного? — Я всё ещё хочу дать ей знать обо мне, — Олежа замялся, и Дима подвинулся к нему ближе. У призрака не было нужды шептать ему это на ухо, как какой-то секрет, но вот потребность в человеческом общении у него была, да ещё какая. Студент умело делает вид, что не замечает ни жемчужного мерцания его тела, ни хвоста вместо ног. Олег действительно благодарен ему за это. — Например? — буркает Дима, всё ещё усиленно размышляющий над словами фантома. — Ну… Многие говорили, что там происходят странные вещи. Типа, холодно, иногда вещи передвигаются с места на место. Ещё никто не жил там так долго, как ты, — в её глазах осело беспокойство. — Скажи ей, пожалуйста, — его дыхание перехватывает, но беспокойный дух быстро договаривает оборванную фразу. — Скажи, что я всё ещё могу быть там. Пожалуйста. Я уверен, что она справится, — последняя фраза прозвучала со странной для призрака решительностью. — Ты знаешь… — он осторожно начал, внимательно следя за выражением лица девушки. — Мне кажется, что там действительно происходит что-то странное. Она подорвалась к нему, цепко схватив за локоть. Прохожие непонимающе оглядывали их, наверняка думая, что они — какая-то парочка, что вот-вот поссорится. В её глазах было колючее недоверие, смешанное с искрящейся надеждой. — Что там происходит? — она резким и нервным движением поправила выбившуюся прядь. В глазах Побрацкого леденела несвойственная ему серьёзность. — Да и что происходит с тобой? Ты сам не свой в последнее время, — дыхание сбилось от волнения. И что ему сейчас сказать ей? Чёрт, зачем он только послушал этого призрачного придурка? Отдуваться-то надо будет ему! — Со мной всё хорошо, — он хмурится, якобы непонимающе. На самом деле он прекрасно понимает, как это выглядит со стороны. И он боится. — В комнате тоже. Просто такое чувство, будто там кто-то есть. Ну, ты знаешь… все эти страшилки и байки от других жильцов, — он видел, как в глазах Олега расцветает болезненное разочарование. Ну, а что ему ещё делать? Вывалить абсолютно всю имеющуюся информацию? Сказать, что сейчас Олег — это дух, чьё упокоение зависит от выполнения дебильного списка дел, пункты которого взяты из какого-то идиотского подросткового диснеевского сериала нулевых? Для чего? Чтобы его за такую хрень упекли в дурку? Однако разочарование в аквамариновых глазах было таким болезненным, что вокруг них поднялся ледяной ветер. Дима чувствовал себя предателем. Наверное, именно поэтому он еле выдавил из себя: — Я не знаю… Правда, не знаю, — если честно, то он жутко устал. Ветер вокруг медленно стих, и люди вокруг с недоумением оглядывались вокруг в поисках открытых окон. Поникший Олег выглядел виновато. — Я понимаю. Зря я попросил тебя об этом, — он отвернулся к окнам, пытаясь отвлечься на пейзаж за ними. Шашлык почувствовал, как легче стало дышать, стоило призраку переключить фокус своего внимания с них на созерцание одинаково прямых и угловатых построек. — Ох, ладно… — напряжение в её глазах обострилось, хотя она отчаянно пыталась скрыть это. Она поёжилась, то ли от холода, то ли от этого не совсем приятного разговора. — Слушай, думаю, тебе надо развеяться. Давай ко мне на дачу в Питере? Проведём там каникулы, я ещё кого-нибудь позову, — она натянуто улыбнулась. Дима согласно кивнул, источая неискреннюю радость. Ну, там они хотя бы смогут выполнить половину списка, а дальше… А что дальше? Только сейчас он подумал о том, что не знает, что будет в конце их сожительства. Олег попадёт на небеса? Или просто исчезнет? Или переродится? Что с ним будет? Студент не был уверен, хочет ли он теперь помогать Олегу. Хочет ли призрак уйти? Этот список для них — всего лишь ориентир. Путь, конец которого неизвестен. Стоит ли идти по нему? — И если ты найдешь его конспект… то отдай его мне, ладно? — Дима кивнул, чувствуя привкус горькой лжи на своём языке. Прямо сейчас та самая тетрадь лежала в отдельном отсеке его рюкзака. Комкано попрощавшись, они разошлись в разные стороны. Студент снова воткнул в уши наушники, давая призраку понять, что он готов к долгому и тяжёлому разговору. Однако его не последовало. Олег криво улыбнулся, протараторил про то, что они опаздывают, и приказным тоном заставил поторопиться. От этого на душе студента стало ещё гаже. Душнов любит убегать от тех проблем, от которых действительно не стоит убегать. Фильм они, в итоге, почти не смотрели. Дима весь сеанс пялился на зависшего в отдалении полупрозрачное, почти незаметное даже для него самого, привидения. Само привидение усиленно думало о чём-то своём. Вышли они с абсолютно пустыми головами и неуверенностью в том, как звали главного героя. Дима забыл недопитый стакан в зале. Побрацкий завернул за угол торгового центра, закурил. Призрак витал рядом с унылым выражением лица, периодически посматривая на студента. Чем дольше они стояли, тем тяжелее была атмосфера. — Слушай, прости меня, — голос чуть дрогнул. — Но что я мог ей сказать? Я даже не знаю, что и думать об этом… — Ничего, я же сказал, что всё понимаю. Мне просто грустно, — он вымученно улыбнулся. Горечь мгновенно запестрила во рту студента всеми своими гадостными красками, и он не понимал, от сигареты ли это, или же от тягучей заразности эмоций фантома. — Зато мы поедем к ней на дачу, — он затянулся снова, игнорируя горечь. — Я сомневался, что её предложение ещё в силе. — Я до сих пор так и не понял, из-за чего ты её бросил, — он посмотрел вверх, оглядывая темнеющие рваные края облаков. — Да я и сам, — Побрацкий тяжело выдохнул, выпуская кольца терпкого дыма, — не понимаю. Как он вообще оказался в таком положении? Он рассчитывал на буйный и пьяный водоворот своей жизни, засасывающий в среду ярких и пёстрых красок. Он думал, что будет танцевать в нём, окружённый сигаретами, девушками, пивом, греховными утехами. Он никогда не умел ставить правильные приоритеты, никогда не думал о долгосрочном будущем. Просто жил и веселился. У него даже девиз был:"Лучше уж сдохнуть весёлым, чем жить грустным». А в итоге он даже не успел выпуститься, как оказался втянут в решение величайшей загадки всего человечества. Что происходит после смерти? Что вообще есть жизнь и что есть смерть? А ещё он по уши влюблён в мертвеца. Это, пожалуй, угнетало больше всего. Всё было бы гораздо проще, если б его сердце не пыталось выскочить из грудной клетки, пробивая кости и мышцы, стоило ему почуять знакомый запах мяты и ощутить приятную трепещущую прохладу. Хорошо, он усвоил один из первых своих жизненных уроков: «Ничего не бывает просто». Дима лёгким движением пальцев откидывает сигарету, тушит ботинком. Поворачивается к призраку, уже готовому читать нотации о вреде мусора. — Если ты хочешь… — он прервался, найдя слова получше, — если ты уверен, то мы можем рассказать ей, — он чуть поёжился. — Главное, чтобы меня потом не упекли в психушку. Олег заторможенно кивнул, осматривая носки обуви студента. Затем поднял взгляд выше, к лицу, внимательно вгляделся в глаза студента. — Спасибо. Правда, спасибо, что… ещё не сбежал. Я понимаю, как всё это сложно, — он поёжился от каких-то своих неприятных мыслей. Дима с волнением осознал, что сейчас прозвучало нечто большее, чем благодарность. В его тусклом голосе смешались отчаяние, надежда, печаль, тоска, вина, благодарность — много чего. И это полностью растопило обычно чёрствого студента. — Бежать? От тебя? — он засмеялся, пытаясь сбавить неловкость между ними. Олежа оценил его попытку и улыбнулся одними уголками своих белых губ. — Пойдем домой. Я устал, — призрак завёл руки за спину, взлетая повыше. — А ещё я очень хочу досмотреть ту серию. Ты заснул, и я решил не смотреть без тебя, — Дима благодарно кивнул ему, пробуя дотянуться рукой до тёмного, чуть покачивающегося, призрачного хвоста. — Зато ты читал фанфики, — студент растянул губы в хитрой улыбке, наслаждаясь возможностью подколоть наглеца, лазающего по чужим ноутбукам. — Ты забыл стереть историю браузера. Не думал, что у тебя… хм, такой вкус. «Похвали меня», серьёзно? Побрацкий чуть не споткнулся, когда совсем синий призрак крутящимся движением развернулся к нему, подобравшись вплотную. Его глаза горели задорным огнём, по широкой спине студента пробежала стайка мурашек. — Так ты прочитал его, да? — чёрт. — И как, понравилось? — лучшая защита — это нападение. Шашлык чувствует себя атакованным. — Да, понравилось, — резковато ответил он, не придумав ничего умнее. Можно ли считать это за каминг-аут? Он засмеялся, сведя весь этот разговор в шутку. Удивительно, но Олежа наконец-то заткнулся. Перевёл светлый взгляд голубых глаз вдаль, на темнеющие небоскрёбы, попытался взять себя в руки и перестать смущаться. Однако руки сами сложились в его фирменный неловкий жест. Он забыл о своей жизненной робости очень давно, однако Шашлык заставляет его чувствовать себя так, будто он никогда не умирал.***
На улице было темно. Полная луна раскрылась над городом, показывая себя во всей красе. Звёзды застенчиво ютились возле неё, белые, тусклые и далёкие, совсем невыразительные. Луна казалась равнодушной и безразличной, она освещала верхушки небоскрёбов своим спокойным жемчужным сиянием. Внизу, около дорог, сверкали жёлтые огни фонарей, люди сновали туда-сюда, изредка пробегали стайки собак, и никто не смотрел вверх, на величественный серый спутник. Даже Олег, имеющий привычку в поздние часы торчать у окна, сейчас был полностью поглощён просмотром сериала вместе со своим соседом. Диме же не были интересны никакие луны, звёзды и облака. В его засыпающем сознании проскальзывала мысль о том, что Олежа похож на серповидный полумесяц: такой же тонкий, острый и бледный. До конца серии осталось ровно четырнадцать минут, и студент упорно боролся с сонливостью. Неясные образы кружили в его мыслях укачивающие хороводы. Студент широко зевнул, откидываясь на подушку. Однако что-то не давало ему погрузиться в дрёму окончательно. То ли это было мерное мерцание экрана, то ли волнительная близость с призраком, то ли что-то ещё. Что-то очень странное. Олег поставил серию на паузу. Всё вмиг затихло, звенящая тишина окружила их плотной стеной. Дима резко сел в кровати, мигом теряя весь свой сонливый настрой. Враждебное присутствие совсем рядом. Как прошлой ночью, в коридоре. Такое ощущение, будто кто-то следит за каждым их шагом. Медленно крадётся в темноте, целясь в слабое место, поджидая идеальный момент для атаки. Сыто урчит в предвкушении кровавой бани. Волосы на шее Побрацкого встали дыбом, Олег тоже выглядел не лучше: почти прозрачный, жемчужно-белый, с дрожащими циановыми огнями в глазах. Они просидели так минут восемь-девять, застрявшие в растянутом от тяжёлого ожидания вялом течении времени. Студент гадал, чудится ли ему шуршание рядом, или же эта игра его встревоженного и трепещущего воображения. Олег, будучи по своей сути абсолютно бесшумным, незаметным и недосягаемым для большинства опасностей, отправился разведать ситуацию. Сначала подплыл к двери, подслушивая, что происходит в пустом коридоре. Вздрогнул от какого-то громкого царапающего звука. Затем отплыл в сторону, двигаясь по стенке. От напряжения он оставлял на ней серебристый морозный след. Призрак боялся столкнуться с ним лицом к лицу. Призрак головой проходит сквозь стену как можно дальше от двери. Шашлык привстал, направившись к двери, готовый вырваться в коридор в любую секунду. Тревога сжала его сердце в тесные железные тиски. Дима с рождения был абсолютно лишён каких-либо инстинктов самосохранения. Однако сейчас они пробудились, трубили во всю силу, заставляли дрожать. Бей или беги. Беги. Олег прошёл сквозь стену полностью. Побрацкий чуть ли не взвыл от пробивающего всё его естество ощущения беспомощности. Он заперт здесь. Он не понимает, что происходит. Он не знает, что ему делать. — Там никого нет, но — просочившийся сквозь стену Олег выглядел до жути озадаченным. — Посмотри на дверь, — Дима нервно кивнул и включил фонарик на телефоне. На их двери, рядом с ручкой, был тёмный смазанный след от ладони.
