Список дел

Чимин открывает глаза сразу же, как звонит будильник. У Чимина режим, он привык, поэтому на первых же аккордах изворачивается, чтобы достать до тумбочки за спиной, и нажимает на боковую кнопку. Перехватывает телефон поудобнее и переворачивается обратно. Чимин достаточно сонный, чтобы щуриться от яркого экрана, но недостаточно для того, чтобы не соображать. Ему не нужно понимать, что там у него под боком прячется с головой под одеяло, образуя ком. Чимин блокирует телефон, обнимает этот ком и закрывает глаза. Сейчас он впервые видит разницу между этой жизнью и прошлой. С Сунан было хорошо. С ней было удобно. Чимин не может и не будет этого отрицать. Но каждое утро с ней Чимин открывал глаза, выключал будильник и шел умываться. С Юнги будильник перенесен на десять минут, и вставать Чимин не хочет. Не потому, что боится разбудить или потревожить, нет. Ему просто хочется остаться. Будильник звонит еще пару раз. На четвертый Чимин понимает, что угроза опоздания грозит больше не ему, а Милли. Вздыхает и, приподняв край одеяла, просовывает голову под него. У Юнги горячо и душно, Чимину нечем дышать, но он не пытается себе помочь, не пускает к Юнги холод. — Эй, пора вставать, — Чимин говорит негромко и мягко, теперь уже не желая будить. — Мне не пора. Юнги не двигается совсем, не пытается перевернуться или потянуться, только хрипло шепчет и снова затихает. — Мне пора, а ты у меня дома. Юнги начинает шевелиться, из плотного клубка вытягивается в тугую струну. Потягивается, высовывая руки, и — это точно специально — трескает одной Чимина по лицу. — Да, я у тебя дома, и еще вчера ты должен был понять, что меня это не смущает. Одеяло съезжает до подбородка. Юнги, продолжая валяться на спине с вытянутыми к изголовью руками, слегка поворачивает голову и приоткрывает один глаз. Чимин скашивает взгляд к двери и размышляет над тем, могла ли Милли проснуться без помощи Чимина и зайдет ли она сюда спрашивать, почему они до сих пор не завтракают. Еще Чимин думает, насколько он может опоздать на работу без последствий. Потому что теперь он не просто не хочет вставать. Чимин перестает думать и запускает руку под одеяло, а потом и под одолженную Юнги футболку. Гладит подушечками пальцев низ его живота, слегка надавливает. Юнги жмурится и улыбается, немного раздвигает ноги. Чимин скользит под резинку трусов и сначала поглаживает лобок, а после начинает цеплять гладкую кожу ногтями. Не царапать, скорее щекотать, пока не чувствует появление гусиной кожи. Юнги отводит одну ногу сильнее в сторону, сгибает в колене, Чимин перестает дразнить и обхватывает его член, двигает ладонью вниз и вверх, добивается неуверенной, но заинтересованной твердости, и оглаживает головку большим пальцем. Потирает уздечку. Видит, как Юнги приоткрывает губы и выталкивает воздух вместе с отрывистым стоном. Чимин продолжает нехитрую ласку еще немного, а после вытаскивает руку и рывком поднимается с кровати, сдергивая вместе с собой одеяло. — Одна часть тебя встала, значит, и весь встанешь. Чимин комкает одеяло и кидает его в ноги, а Юнги со стоном переворачивается на живот и разочек двигает бедрами, потираясь об матрас, прежде чем начать подниматься с обидчивым: — Ну ты и сука... — Прости. Чимину правда немного жаль, но только немного. Он подходит к двери и, обернувшись, указывает Юнги на вздыбленную ткань трусов. — Либо оденься, либо избавься. Но не смей выходить в таком виде. — Да, папочка. Юнги кривляется, Чимин закатывает глаза и, выходя в коридор, захлопывает за собой дверь. Санузел в квартире один, и Чимин думает, что если так пойдет дальше, то придется менять жилье на более просторное.

***

Что у Чимина было раньше? Хорошая семья, хорошая работа, хорошая репутация. Сейчас у Чимина мягкие ягодицы Юнги в ладонях, незапертая дверь в студию и угроза угробить все, что он еще не угробил. У Юнги в это время запрокинута голова, оголена шея, ноги скрещены у Чимина за поясницей. Юнги прижат к нему и вжат в стену. Чимин смотрит на это и чувствует, Чимин сжимает пальцы, а с ними задницу. Скользит губами и языком по горчащей от одеколона шее. Втягивает чувствительную кожу в ямке за мочкой уха. Чимин слушает отрывистое дыхание, наслаждается им, но после замирает и кладет подбородок Юнги на плечо, прижимается лбом к прохладной стене. — Надо остановиться, — шепчет надсадно. — Не надо! Юнги сгребает отросшие волосы на затылке, сжимает их крепко, натягивает и пытается насильно повернуть голову обратно к своей шее. Чимин поддается. Но вместо того, чтобы поцеловать, кусает. Не критично, но сильно, оставляя отпечаток зубов. — Меня могут уволить. — У тебя есть успокоительное, выпьешь — и все пройдет. — Юнги... — Что? Насколько я заметил утром, оно прекрасно помогает. — Ты требуешь от меня слишком много. Чимин вздыхает и все же немного отстраняется. — Я не требую от тебя ничего. Юнги отпускает ноги, спрыгивает на пол и отталкивает Чимина. Отталкивает с силой, и, кажется, вот так выглядит его обида, а может, разочарование. Чимин ненавидит разочарование в себе, потому ловит за руку и удерживает, хотя стоило бы отпустить. — Не напрямую, Юнги. Я вернулся, потому что с тобой было горячо и жарко, как на экзотическом острове. А сейчас все походит на парк аттракционов. Я ненавижу американские горки. Прости. — Зачастую ненавистью управляет страх. Юнги вырывает руку, но не уходит, лишь вскидывает подбородок и щурится в ожидании. — Страх помогает выжить. — Скорее, не покоцать шкурку. Чимин улыбается и пожимает плечами. Он может поспорить, может начать отрицать, но не хочет. Юнги сейчас не просто сбит с толка, он взбешен. Чимин это видит и провоцировать сильнее не хочет. Того, что есть, хватает. — Ты все прекрасно понимал, еще тогда. Но, если сначала за тобой пошел я, сейчас за мной ходишь ты. А я ведь не держу. — Бесишь, — Юнги тяжело дышит и сжимает кулаки. — Чем же? Чимин слегка отступает, чтобы была возможность уклониться. — Обманом. Иллюзией. Ты позволяешь верить, что готов бросить все к моим ногам, а потом оказывается, что это мираж. И сколько бы я ни бежал, он только отдаляется. Чимин вздыхает и расслабляется. Он наконец улавливает эту пресловутую разницу в возрасте и взглядах на мир. Не обращая внимание на почти осязаемую нервозность, делает шаг вперед и обнимает. Блокирует любую возможность на сопротивление и целует в макушку, потому что больше никуда не дотянуться. — Так перестань бежать. Иди спокойно. — Это скучно. — Зато эффективно. Чимин еще пару раз целует и отпускает. Юнги недовольно сопит куда-то в плечо: — Ладно, тогда я сегодня поеду к себе, а на выходных мы куда-нибудь сходим. — Это должно быть предложение. Юнги протяжно выдыхает и хватает Чимина за подбородок большим и указательным пальцами. Сжимает и тянет на себя. — Если я буду идти настолько спокойно, то скорее сдохну! — выплевывает зло и мокро чмокает в губы. Потом еще раз и, резко развернувшись, спешит уйти. Чимин не может не смеяться вслед. Ему забавно. А еще интересно. Интересно, правда ли все кончится плохо или, как говорил Юнги, не кончится вовсе.