Список дел

Юнги напуган. Чимин видит этот неподдельный страх с нотками истерики и непонимания. Юнги стоит недалеко от аттракциона, сжимает телефон до побелевших пальцев и озирается по сторонам. При виде Чимина он на долю секунды успокаивается и, приоткрыв губы, кажется, даже выдыхает, но после вытягивается в струну и напрягается в два раза сильнее. — Я смотрел! Чимин, клянусь, я не понимаю, как так вышло... Юнги говорит уверенно, говорит серьезно, немного строго, но под конец голос уходит в минус, срывается. Чимин делает глубокий вдох, потом выдох и, кинув быстрый взгляд по кругу, разворачивается на пятках. Делает несколько шагов, оглядывается. Закатывает глаза и, вернувшись, хлопает Юнги по спине, подгоняя. — Меня не было всего десять минут. — Я знаю, но... — Ты потерял моего ребенка за десять минут, Юнги. Юнги молчит, он все так же напряжен, Чимин чувствует, потому что так и не убрал руку, она до сих пор располагается меж его лопаток. Сведенных вместе лопаток — настолько его спина выпрямлена. Чимин не говорит ничего, чтобы его успокоить, но и руку не убирает тоже. — Здравствуйте, в отделе аттракционов потерялась девочка. Зовут Милли Пак. Пять лет, волосы черные, распущенные по плечо. В черных штанах и белой кофте с длинными рукавами. В отличии от Юнги, Чимин спокоен. Не то чтобы ему плевать, просто он это уже проходил. Неоднократно. Первые пару раз действительно было страшно, сейчас Чимин скорее раздражен. Он посадил Милли кататься на карусель, попросил Юнги посмотреть и решил по быстрому сбегать в туалет. Возможно, стоило взять Милли с собой и попросить Юнги присмотреть непосредственно перед входом в сортир, чтобы он держал ее за руку или вообще на руках, но Милли не любит стоять на месте, и Чимин это знает. Да и кто мог подумать, что Юнги умудрится проморгать ребенка на выходе с аттракциона. — Господи, там же даже теряться негде! Площадка огорожена и проход метр на метр, — Чимин не смотрит на Юнги, когда говорит. Да и что смотреть, Чимин просто недоумевает. Да еще и девушка на стойке информации... Может, это не так, но когда Чимин косячит, ему всегда кажется, что все вокруг знают и одним взглядом показывают, какой он неудачник. — Как можно пропустить ребенка в метровом проходе?! Вопрос риторический, и то ли Юнги знает это, то ли ему нечего сказать. Он стоит рядом, крутит телефон в руках и оглядывается по сторонам. Минут через десять сотрудник торгового центра за руку подводит Милли, сообщает, что она была все в том же детском секторе и напутствует быть внимательнее. Чимин скрипит зубами, кланяется и благодарит за помощь. Обещает, что будет смотреть в оба. А после, стараясь сильно не сжимать ладошку Милли, быстрым шагом идет к лифтам, чтобы спуститься на подземную парковку. — Никаких больше развлечений. — Вы меня потеряли, а я виновата?! Милли, семенящая рядом, стараясь поспевать за Чимином, умудряется на ходу врезать ему ногой по лодыжке. Из-за этого — споткнуться и дальше продвигаться, волоча ноги по полу, вися на держащей ее руке Чимина. И все это с абсолютно пофигистичным лицом. — Ты пролезла через забор. — Нет. — Да. — Нет! — Никакого мармелада. — ...Я думала, будет весело. Юнги должен был пойти меня искать. Почему ты не пошел меня искать?! — Потому что прятки — игра договорная. Я сколько раз объяснял, что в общественных местах убегать нельзя? Даже если тебе сильно хочется и даже если тебе весело, когда папочка носится сломя голову! — Я хотела, чтобы носился Юнги. В лифт Милли все также «заезжает», а потом, запрокинув голову, сообщает: — У меня затекла рука. Чимин фыркает, поднимает ее и ставит на ноги. Будто она сама не могла это сделать. — Но Юнги не будет из-за тебя носиться. Хотя ты его напугала. Сильно... и это действительно было забавно. Юнги, все это время слушающий и вникающий, поднимает голову и смотрит на Чимина теперь не испуганно, а зло. — Больше никогда... — Да ладно, ты привыкнешь. — Никогда! Чимин улыбается и, наклонив голову, смотрит хитро и выжидающе: — Вот так просто? Юнги отворачивается и складывает руки на груди. — Я была в бассейне с шариками, — Милли дергает Юнги за штанину. — Мне от этого не легче. — А папочка говорит, что правда помогает решить проблему... — Да? Я не люблю детей! Смотри-ка, и правда полегчало. Створки открываются, Юнги выходит первым и идет в противоположную от машины Чимина сторону. Его никто не останавливает.

***

Чимину не больно, потому что он ожидал такого исхода. Чимин вторую неделю не слышит Юнги и лишь пару раз пересекается с ним в коридорах университета. Юнги к нему не спешит, Чимин тоже не пытается сократить расстояние. Чимину не больно, но легкая обида есть. Он знал и понимал прекрасно, что Юнги не семейный человек. Что у них ничего не выйдет вот так — втроем. Но и не думал, что все случится так быстро. Всего лишь одна шалость. Чимин думал, что все начнет рушиться позже. Гораздо позже. Когда Юнги устанет от занятости Чимина, от того, что дочь всегда на первом месте, от того, что с этим нужно считаться. Чимин даже допускал, что Юнги решится переехать и какой-никакой быт его доконает. Но нет. Все оказалось намного проще. Юнги не выдержал и малой доли ответственности. Чимин понимает, что та ситуация действительно неприятная, и, возможно, потерять чужого ребенка хуже, чем своего собственного, ведь нужно отчитываться и смотреть в глаза. Но Милли потерялась в торговом комплексе, в развлекательном отделе. Где много сотрудников и взрослых. К тому же ей не два года, чтобы она совсем ничего не соображала и в случае чего не могла попросить помощи. Милли ведь очень самостоятельная. Чимин учил ее, как действовать, если вдруг она действительно потеряется или, не дай бог, к ней кто-то начнет приставать. Юнги, конечно, об этом не знал. И Чимин предполагал, что Юнги психанет, когда окажется, что пропажа подстроена и что Чимин об этом догадывался. Но... реакция оказалась слишком бурной. Милли из-за заявления Юнги обиделась страшно. Но только поначалу, а потом с виноватой моськой поздним вечером залезла к Чимину в кровать, сообщая, что она не может уснуть из-за «взрослых мыслей». Откуда она взяла эту фразу — неизвестно, но испытываемое ей чувство вины и попытка переосмыслить свое поведение — это действительно по-взрослому. И так как Милли пичкать успокоительными — затея дурная, Чимин не придумал ничего лучше, чем сказать, что Милли не сделала ничего страшного, а Юнги просто дурак. Это сработало. Милли успокоилась. И Чимин даже решил, что, как все дети, она просто забудет об инциденте, но на днях, когда они шли по магазину, напротив стенда с мармеладом Милли спросила: — А что, Юнги больше совсем не придет? Из-за меня? — и подняла на Чимина очень грустный взгляд. Домой они вернулись без Юнги, но с мармеладом.

***

— Мне нельзя открывать дверь чужим. — Но ты меня знаешь. — Мне нельзя открывать дверь чужим. — Милли... — Папочка будет ругаться. — Он будет ругаться на меня. — Ладно, кодовое слово? Чимин возвращается домой позже обычного: его задержал один студент, попросивший дополнительные пятнадцать минут и более детальную помощь с переходом из одной связки в другую. А после быстрой отработки практики Чимин потратил еще немного времени и объяснил все на теории, чтобы парень не только мог повторить, но еще и понял, что к чему — в будущем пригодится. А потом еще умудрился попасть в небольшой затор, так что в квартиру зашел с часовой задержкой. — Милли, папочка опоздал, так что сегодня ужин выбираешь ты, только не пиццу, я прошу тебя... Чимин кидает сумку на пол и заходит в гостиную с умоляющим взглядом, собираясь в шутку падать на колени и ползти к дочери, чтобы она сжалилась над его и своим желудком. Но подогнуться успевает только одна нога, и, наверное, это выглядит нелепо, потому что Чимин резко передумывает падать и старается устоять. — А он здесь что делает? Голос в мгновение переходит из умоляющего в строгий, а взгляд направлен исключительно на Юнги. — Я же говорила, он будет ругаться... Чимин переводит взгляд на дочь: — Милли, я говорил не откр... — Не открывать дверь чужим. Я знаю. Но кодовое слово... — Господи. Чимин закрывает лицо ладонями и растирает кожу. Никакого установленного кодового слова у них нет и не было, но Чимин догадывается, чем на Милли можно повлиять. — Юнги, она ела мармелад вчера. Если ей станет плохо, я откручу тебе голову, просто знай это. — А я говорил, что будет ругаться на меня... Милли начинает хихикать и болтать свешенными с дивана ногами, Юнги склоняет голову к плечу и проникновенно заглядывает Чимину в глаза: — Если я скажу, что больше так не буду, это сработает? Чимин сжимает пальцы в кулак, а после вздыхает и оттопырив большой, проводит им по шее, мило улыбаясь. — Понятно объясняю? — Я бы сказал, доходчиво... Чимин фыркает и осознает, что, кроме первого шока, который уже спал, он больше ничего не чувствует. Ни злости, ни раздражения и вообще ничего отрицательного. Он смотрит на Юнги на своем диване, рядом со своей дочерью и ему спокойно. Просто спокойно, пусть понимание, что так быть не должно, присутствует. Чимин не знает, как с этим быть и что делать, потому предпочитает игнорировать. Игнорировать Юнги, но не факт его нахождения в квартире. Так что Чимин снова смотрит на дочь, хлопает в ладоши и радостно говорит: — Ты провинилась, поэтому ужин выбираю я.

***

— Тебя отвезти? — Я думаю вызвать такси... Чимин пьет зеленый чай, а Юнги кофе. Который Чимин купил на следующий же день после ночевки. — Ты выглядишь как провинившийся кот. — Хочешь натыкать меня носом в дерьмо? — Хочу, но понимаю, что рука не поднимется. Юнги улыбается и смотрит на экран телефона. — На самом деле действительно поздно, а завтра мне нужно рано вставать. — Завтра выходной... Юнги вздыхает и трет пальцами виски: — Я не такой ответственный, как ты, так что всю бумажную волокиту, которую только можно отложить на потом, я откладываю и разгребаю по выходным. — Выходные созданы, чтобы отдыхать. — Ну, я нахожусь в относительной тишине. Студенты приходят лишь на дополнительные и их мало, к тому же не на моем этаже. Так что я, можно сказать, отдыхаю. — Но дома... — Чимин, в отличие от тебя, меня дома никто не ждет... Ой, только не смей смотреть с сожалением! Я не плачусь, ясно? Просто дни моих выходных всегда свободны и я могу тратить их на что угодно, а развлекаюсь я по вечерам. Чимин чувствует резко повысившуюся агрессию и поднимает руки в примирительном жесте. — По вечерам мы с Милли утихомириваемся и готовимся ко сну. Просто чтобы ты знал... — Я в курсе, просто чтобы ты знал, — Юнги опускается до передразнивания, а потом прочищает горло и барабанит пальцами по телефону, снова привлекая к нему внимание Чимина. — Я все еще жду, что ты догадаешься предложить мне остаться. Чимин срывается на смех и прикрывает рот рукой, чтобы не очень громко. Так как Милли он уже уложил и убедился, что она действительно спит. — Юнги, ты правда думаешь... — Ну хоть на диване... Чимин снова смеется, потом качает головой, а потом бьется лбом о столешницу. Немного сильнее, чем предполагалось, но все равно недостаточно. Чимин хочет повторить, но вместо полированного дерева ударяется о мягкую ладонь, которую Юнги подставил. Вот так и получается, что Чимин не в состоянии прочистить мозги. Вот так и получается, что часом позже Юнги в очередной футболке Чимина подкатывается под бок и вместо того, чтобы спать, слегка приподнимается, жмется горячими губами к шее. Мягко целует, но чем ниже уходит к вороту пижамной рубашки, тем напористее становится. Уже на ключицах. Чимин уверен, придется прятать следы, если к понедельнику не сойдут. — Ты же понимаешь, что это только потому, что она тебя пустила? Чимин спрашивает, одновременно отклоняя голову и подставляя шею. — Я же сказал, что больше не повторится. Обещаю. Юнги отрывается и приподнимается выше, заглядывая в глаза. Чимин кивает и, подхватывая Юнги, затаскивает его на себя, сажая верхом. Оглаживает гладкие бедра, забирается большими пальцами под края боксеров. — Если повторится, я выкину тебя из своего дома, даже если она снова пустит. Обещаю. Теперь кивает Юнги и двигает бедрами, проскальзывая пахом по паху Чимина. Жмурится, повторяет и на выдохе шепчет: — Это еще более доходчиво... Смешок Чимина заглушается глухим шлепком и тихим стоном Юнги. — Папочка решил меня наказать? Чимин шлепает его по заднице еще раз, а потом перекатывается, подминая под себя: — Если хочешь кончить сегодня, тебе лучше заткнуться. Юнги смеется и раздвигает ноги, позволяя Чимину уместиться между. — Ты слишком стар для грязных разговорчиков? — Я слишком сильно хочу, чтобы твой язык был занят другим делом. — Оу... Но в таком случае мы не в той позе. Юнги обхватывает ногами талию Чимина и давит, прижимая к себе в плотную. Чимин сгибает руки в локтях, чтобы удержать себя под напором Юнги и смеется ему в губы: — Хорошо, я действительно слишком стар для таких разговоров. — Это не страшно, пока у тебя стоит. — На тебя или вообще? Чимин рад, что колени Юнги не между его ног, иначе стоять бы у него перестало уже сегодня и, возможно, навсегда. Но, благо, он в более выигрышном положении, потому отделывается парой ударов в плечо и особенно болючим поцелуем, после которого губы будет жечь еще долго.