Воин и кадет

850 год. ― Кто это тебя так? ― Зик дотронулся до припухшей скулы Кольта, и тот плотнее сжал зубы. ― Это на тренировке. У нас спарринг был. Вот мне по лицу и попали. На самом деле, все было не так. Во время тренировки Кольта действительно поставили в пару с сильным противником, но побили его позже. Подловили за штабом, около конюшни. Их было четверо, он один, да еще и с важными документами, которые инструктор, не подумав о том, что это может как-то повредить Кольту, при всех попросил отнести Зику. «Неужели он ничего не заметил?» ― Кольту было до слез обидно, но он сдерживался, надеясь, что Зик не продолжит осмотр тела на предмет повреждений. Сбитые кулаки саднило, а из-за отбитого бока было тяжеловато дышать. Как же хотелось отпустить себя, рассказать все Зику, может даже пожаловаться, но Кольт терпел. Знал, что так поступать неправильно. После того, как отряд Кольта погиб, а Зик, чтобы приглянувшийся воспитанник не скучал в одиночестве, направил его в подразделение к старшим кадетам, у Грайса не было ни одного спокойного дня. Старшие ребята сначала смотрели с недоверием, потом стали посмеиваться, задирать. Кто-то исковеркал правдивую версию произошедшего в крепости противника, и теперь Кольта считали трусом и крысой, желающим продвинуться за счет смерти товарищей. Его вылавливали после тренировок, били, но чаще насмехались, а Кольт никак не решался им по-настоящему ответить. Иногда, когда становилось совсем плохо, Кольт даже верил в утверждения старших ребят. А что если сам того не замечая, он действительно подставил под удар своих товарищей? Он же мог помочь им, мог выскочить из-за двери, закрыть друзей от пуль своим телом, а сам застыл за дверью, предал. Кольт никому не рассказывал, но Мара, Дин и Натан снились ему довольно часто. Стояли, смотрели и молчали, хотя в последние дни жизни часто болтали без умолку. Это было странно и так грустно, что Кольту хотелось кричать. И он, судя по тому, что Фалько будил его несколько раз посреди ночи, кричал. Но рассказать о таком было слишком стыдно. ― Все когда-нибудь умрут. Не стоит жалеть мертвых. А особенно элдийцев, ― Зик сделал последнюю затяжку и бросил окурок в песок. ― Элдийцам вообще лучше было бы не рождаться. ― Простите, сэр, но я не понимаю… ― Поймешь позже. Когда-нибудь. Ты еще слишком молод, ― его лицо смягчилось. ― Не грусти зря. И не обращай внимания на задир. Ты должен быть выше этого. ― Разумеется, сэр, ― Кольт стал по стойке смирно, ждал приказа идти, но вместо этого услышал: ― Знаешь, что мне всегда помогало справиться с обидчиками и такими проблемами? Бейсбол, ― Зик поманил Кольта за собой, и скоро они оказались на заднем дворе: широком пустом пространстве, где иногда занимались бегом. На вытоптанной траве лежали бита, три бейсбольных мяча и две перчатки. «Значит, он это планировал». ― Возьми мяч и кинь мне. Вот так, ― Зик легко поймал подачу. ― А теперь еще раз, сильнее. Хорошо. Представь, что это камень, который ты бросаешь в противника на поле боя. Вложи необходимую силу, просчитай траекторию. Еще раз. А теперь попробуй отбить битой. Не забывай, это не мяч. Это твои противники и твой камень должен попасть точно по их позиции. Разрушь стену, а остальное завершат гиганты и элдийцы. Кольт на самом деле не любил бейсбол, не любил вспоминать, как когда-то камень, брошенный Звероподобным гигантом, угодил в крепостную стену противника, около которой заняли позицию кадеты. Они тоже попали под перекрестный огонь. Они тоже выжили чудом. ― Не отвлекайся, Кольт, ― крикнул Зик, и, прежде чем Грайс успел среагировать, ему в лоб прилетел мяч. Ударил точно по центру, но не слишком сильно. Если синяк и останется, то совсем незначительный. ― Почувствовал силу броска? Теперь твоя очередь. Порази цель. И Кольт бросил так сильно и так точно, насколько мог. Промазал, но при этом ощутил такой душевный подъем, что даже позволил себе несмело улыбнуться. Боковым зрением он заметил двух мальчишек из числа обидчиков, и те тут же скрылись из виду. Похоже, все группа скоро узнает, что он снова проводил время с командиром Воинов. Похоже, его снова побьют из зависти, но Кольту было все равно. И пусть он не любил бейсбол, и тем более не любил, когда вместо мяча нужно было представлять камень, попадавший в противника, но, перекидываясь с Зиком, Кольт ощущал странное спокойствие. Ради общения с наставником можно было потерпеть все, что угодно.