Уйти нельзя остаться

      Настал момент истины. Дальше пошли призовые места. Они были денежные. Третье место заняла начинающая редакция, чему главный редактор был несказанно рад. Сытин очень сильно волновался. Он желал занять место перед «выскочкой» Маяковским и показать ему, что «в тихом омуте черти водятся»... Но Сытин ошибся. И ошибался зеркально. Эта фраза была как раз про самого Маяковского, поэтому ЛЕФ и стал победителем чтений, а редакция Сытина осталась стоять в стороне на 2-ом месте.       После чтений, Сытин был вне себя от ярости, он просто не мог поверить в то, что Маяковский снова его обставил. Сторонники Ивана Дмитриевича поддерживали его, кроме Есенина: он сидел на подоконнике, смотря в окно и не слышал того, что говорит Сытин, был очень сильно погружен в себя, но вытащил поэта его из раздумий резким хлопком по плечу: - Серёжа, а ты что думаешь? - А? О чём? - Ты тоже считаешь, что Маяковский не заслужил этой награды? - Почему же? Вы сами говорили «Все решает только жюри». Сытин горько улыбнулся: - Милый, я тебя не узнаю, что с тобой? Есенин сразу услышал знакомые и радостные возгласы доносящиеся от людей выходящие из зала. Это была редакция ЛЕФ. Один работник из редакции Сытина воскликнул: - Маяковский! Как вас могут оценивать как поэта, вы же пишите не стихи, а агитесы. Владимир и губой не повёл и сразу нашел слово «бумерангом»: - Значит, если я пишу агитесы, то ваш Есенин пишет кобыльезы! - ЛЕФовцы Маяковского похвалили его за то, что он дал лёгкий отпор, и поставил человека Сытина на место. В лице Владимира не было видно, что он будто говорит это с какой-то ненавистью к Серёже и самой редакции. После фразы, сказанные в адрес Сытина, ЛЕФовцы сразу же направились к выходу. Есенин смотрел на Маяковского с гордостью, слезая с подоконника, произнес довольно строго: - Иван Дмитриевич! Я ничего против вас не имею, но вы ведете себя как СКОТИНА ПО ОТНОШЕНИЮ К МАЯКОВСКОМУ! Владимир, услышав свою фамилию, развернулся, сказал своим людям пока идти без него, а сам остался стоять на месте. - Ч-что?! - Да! Вы ведете себя как ужасный человек. Не уважает других, вас не будут уважать! Пусть я и умру, но на вас я больше работать не собираюсь! Есенин забрал свои вещи и пошёл к выходу, а Маяковский ухмыляясь, направился к Сытину, положил ему руку на плечо, ядовито произнося: - Чья же птичка откинулась? Иван Дмитриевич стоял в ступоре и не мог дать ответ не Есенину, не Маяковскому, а люди из его редакции просто стояли рядом, словно их во время разговора и не существовало. Маяковский направился к Есенину, аккуратно положил свою руку ему на плечо, но тот лишь грубо её оттолкнул: - Отстаньте... - злобно прошипел Есенин. - Еся, это не Сытин – улыбаясь, произнес Маяковский. Есенин молча развернулся и резко обнял Владимира, сжимая в своих руках его жилетку. Маяковский ничего не спрашивая обнял убитого горем поэта и нежно прижал к себе. - Ты молодец, Серёжа. Ты всё сделал правильно. - Владимир начал гладить белобрысую макушку Сергея. Из-под груди Маяковского послышались всхлипы, Владимир удивился и слегка отстранил Есенина от себя, присел на корточки, стал смотреть на его лицо, оно всё было мокрым от слез. Маяковский достал из кармана своего пиджака платок, вытирая всё лицо Есенина и дав ему высморкаться. Сергей сразу же успокоился. Володя оставив платок в руках любимого встал с корточек. - Спасибо - тяжело произнес Есенин. - Почему ты дал волю эмоциям? Что тебя вывело из колеи? - Да всё! - громко воскликнул Сергей и опустил свою голову. - Это конец Володя! Я лишился место прибыли, мне больше некуда идти! - Почему же? А моя редакция на что? Есенин посмотрел на Маяковского с надеждой. - Ты думаешь, меня примут? - Конечно, милый - он снова его обнял – сидящие сегодня со мной рядом работники, восхищались тем, с какой искренностью и любовью ты передавал мысль произведения, и хвалились мне после того, как ты закончил его читать. Есенин промолчал, потому что знал, что Маяковский не врёт и ему было приятно, что любимый человек обнимает его. - Если у тебя будут какие-то проблемы - не бойся и проси у меня помощи, я же знаю, что тебе будет тяжело. - Спасибо Володя - на лице Есенина появилась улыбка, и они довольные ушли домой к Есенину. Проводя целый вечер вместе, и рассказывая свои впечатления о чтении, давая друг другу оценку, Маяковский даже остался на ночь, не отпускай Есенина ни на минуту от себя во сне.

***

      Утром конечно же Есенин не нашел в своей постели любимого, ибо тот уже с утра был на ногах, но придя на кухню, Серёжа понял, что за свой поступок Маяковский «извинился» утренним завтраком, находившимся под накрытым полотенцем. Когда Есенин смог привести себя полностью в порядок, то направился в редакцию ЛЕФ. В начале его там приняли радужно, как и подобает редакции, Но ведь это только кажется? За столом сидело три человека, они строго рассматривали бывшего работника Сытина и все эти бумаги, которые он смог с собой принести. Сидя на собеседовании, Есенин слегка волновался, ибо среди работодатели не находился Маяковский. - Сергей Александрович значит? - с ним говорили достаточно серьезно. - Как видите - Есенин выдавил из себя улыбку. - Вы ещё где-то работали... Помимо редакции Сытина? - кто-то скривил неприятно лицо. Есенин задумался, чтобы не разболтаться про свое прошлое и более собранно сказать ответ на поставленный вопрос: - Больше нигде. По приезду в Петербург сразу нашел тут работу. Трое работодателей переглянулись: - Понимаете? Как бы светло не звучали мнение о нашем месте от других, но принимать бывшего сотрудника именно того, кто постоянно нам хочет насолить из подтишка - не очень-то и хочется. - Но я ведь лишь бывший работник. Я отношусь к вам с уважением, поэтому и пришел именно сюда. Неужели все бывшие работники приходящие сюда от Сытина , получают такие же рекомендации в свой адрес? - Вообще-то это единожды случай - резко сказал один из работодателей - поэтому мы волнуемся и за наших работников и за нашу редакцию. - Вообще-то это редакция Маяковского - язвительно вставил свои слова Есенина, скрестив руки на груди, ухмыляясь. Работодатели резко замолчали и один из них сказал прямо: - Есенин! Просто уходите отсюда и не возвращайтесь! Своими инициалами и фамилией вы будете портить не только имидж нашего журнала, но и нашей редакции. Из всех здесь присутствующих, я полагаю никто бы не хотел видеть вас в наших кругах. До свидания! - Так вот значит как... - убийственно сказал Есенин в ответ - Вот они какие, ЛЕФовцы. Да вы не лучше Сытина - Есенин забрал документы и не попрощавшись, захлопнул дверь. Выйдя сразу же из редакции, достал сигареты и судорожно закурил. Всё чуть ли не валилось из рук бедного поэта. Докурив сигарету, выбросил и не потушив её около входа, ушёл своей дорогой, проклиная к чёрту редакцию, но не самого Маяковского.

***

      Придя домой, Есенин кинул документы на стол, скинул с себя небрежно лишнюю одежду на кровать и что бы успокоиться решил поесть готовую еду, купленную недавно в магазине, которую надо было лишь разогреть в микроволновке. Устало положил пищу разогреваться и нажав нужные кнопки на панели, ушёл отдыхать на кровать, но в области спины начал вибрировать телефон. Достав его, посмотрел в экран. Только один человек мог ему позвонить в такой момент, и он взял трубку: - Алло? - Ну как всё прошло? Приняли? – в трубке слышался довольный голос. Есенин сжал смартфон в руке: - Нет! Я не хочу даже говорить на эту тему Володя! - Объясни что случилось! – пытался перекричать Есенина Маяковский. - Они повели себя как твари дрожащие… - Только не пародируй Достоевского, пожалуйста … - с тяжелым выдохом произнес Маяковский. Есенин промолчал пару секунд, это было настороженное начало... - У тебя не ЛЕФовцы, а лефОВЦЫ! Твои работодатели повели себя ужасно по отношению ко мне, лишь невзлюбив меня за то, что я бывший сотрудник Сытина… Почему тебя не было рядом с тот момент? Почему? Почему до тебя не дошёл этот слух? Ты же знал что я приду… - Я не знал что будут такие последствия... Я хоть и был с утра на ногах, но эти самые ноги не ступали сегодня за порог моей редакции, пойми это. Я сразу же уехал по делам в другое место, почти на окраину Петербурга, в принципе и сейчас тут нахожусь. Когда приеду, я со всем разберусь и заберу к себе. Только дождись! В трубке послышалось молчание. - Серёжа? - ... - Ответь! - Не стоит Володя, это мои проблемы, которые я обязан решить самостоятельно, ты в принципе тут не причём. - Ничего не натвори! – в трубке послышался тихий разговор: «Разворачивайся! - Но Владимир Владимирович… - БЫСТРЕЕ!» и скрежет колес по асфальту. - Серёжа, я уже еду! Только дождись! – Маяковский отключил телефон. Есенин бросил телефон на кровать, и только хотел посмотреть в окно, как микроволновка тут же начала неприятно пищать. Сергей забрал из неё еду и сел есть, думая о сегодняшнем случае с ЛЕФом.