Солнечный свет

      — Пап, кажется, я умираю…       Вэй Ин сам не знал, какого дьявола он решил помочь Лань Чжаню с его обычной бумажно-отчетной волокитой, но к четвертому часу монотонного перебирания исписанных до приторности каллиграфичными почерками листов перед глазами уже стоял туман и начало ощутимо так мутить. Лин-Лин он не ждал, у нее в конце концов должны были быть уроки, но вот она стояла прямо перед ним, кусала губы и вся как-то неловко мялась.        — Почему?..       …ты так решила, стоило бы ему договорить, но как-то не получилось.        — У меня кровь, — траурно возвестила она, уткнувшись взглядом в пол.        — М-м, — тщательно осмотрев худую, все еще угловатую фигуру, от безупречно повязанной ленты до металлически поблескивающих носков сапог, тот не нашел ни одной алой капельки, которую на белых ланьских тряпках было сложно спрятать. — Где?        — Внизу, — казалось, что интонации ее не могли стать более страдальческими, но вот стали. — И живот болит.        — Внизу? — машинально повторил он, разглядывая растрепанную темноволосую макушку.       Да, его, в принципе, никто заранее не предупреждал, что жизнь с детьми легкой не бывает, а уж что с девочками все в разы труднее — подавно никто не сказал. Начать хоть с чертовой прически. Был бы мальчишка, он бы и внимания на это не обращал, в конце концов из них двоих Лань Чжань раз в неделю заливал волосы маслом и начесывал часами, Вэй Ину же вполне хватало простого — перехватить лезшие в лицо пряди лентой. Пытались они в свое время приучить Лин-Лин к Лань Чжаневу способу ухода, но та быстро сообразила, где проще, и предпочла, подобно Вэй Ину, не заморачиваться лишний раз.       С одеждой и повязыванием ленты по линейке тоже были свои проблемы, но они как-то сами собой решились в обоюдно устраивающую сторону.       И вот теперь что-то опять приключилось: кровь, внизу, живот болит… Почему-то перед глазами встала Лань Далинь, не так давно усадившая их с Лань Чжанем по одну сторону стола и долго рассказывавшая про тысячи безумно смущающих вещей, знаменующих сакраментальные различия мужчин и женщин. Некоторые из них очень точно объяснили Вэй Ину, куда и почему в Пристани Лотоса раз в месяц пропадали шицзе и мадам Юй; Лань Чжань же, за всю свою жизнь с женским миром почти не пересекавшийся, тогда представлял собой самого удивленного каменного будду.        — Ты не умираешь, — твердо сказал он, потянувшись к кипе крохотных призывных талисманчиков, придавленных тушечным камнем.        — Нет?        — Не-а, точно тебе говорю. Иди ко мне.       Едва переставляя ноги, — так больно, что ли? — Лин-Лин обошла стол и замерла рядом, буквально в шаге от него.        — Садись, — Вэй Ин похлопал по полу возле своего бедра, другой рукой подписывая талисманы: один — для Лань Далинь, потому что Вэй Ин морально не готов вести подобные разговоры самостоятельно, второй — для слуг-адептов, чтобы погрели воды, и третий — для Лань Чжаня, чтобы закруглялся там со своими лекциями о добродетели, допоздна его сегодня никто ждать не станет.        — Не могу, — жалобно протянула она.        — Почему? — прикусив подушечку на мизинце, наградил каждый талисман капелькой крови, активируя, и легким взмахом рукава разослал их по нужным местам.        — На ногах… С внутренней стороны… Все мокрое… Я запачкаю, — в последний момент ему даже показалось, что она вот-вот разревется, аж знакомая паника подкатила к горлу, остался какой-то условный рефлекс со времени ее младенчества — ничего он в этой жизни не боялся так, как детских истерик.        — Не страшно, — отмахнулся Вэй Ин, требовательно потянув ее за полу верхнего платья. — Всего лишь одежда, иди сюда. Ну же.       Поддавшись давлению, Лин-Лин неловко опустилась на колени, все еще как-то несвойственно самой себе не смея поднять головы, уперлась макушкой ему в грудь.        — Это со мной тоже из-за Теней? — прошепелявила так, что Вэй Ин едва расслышал, а, когда расслышал, чуть не дернулся всем телом.        — Нет, конечно, нет. Если только совсем косвенно, но это уже надо углубляться в философию инь и ян, но дело тут точно не во Тьме.        — А почему тогда?        — Ну-у, эм, ну, потому что теперь ты стала взрослой девушкой. Почти.        — Да?        — Ага, — подтверждающе кивнул, обеими руками поближе подгребая ее к себе — слишком уж страдальчески звучала, так и хотелось спрятать куда-нибудь. — Еще это доказывает, что когда-нибудь у тебя появятся свои дети, — Лань Далинь вроде что-то такое говорила.        — Зачем?        — Отличный вопрос, — засмеялся Вэй Ин, приглаживая топорщащиеся пряди на затылке. Безрезультатно. — Мне бы кто рассказал, зачем эти дети нужны.        Спустя полчаса объявились слуги с водой и Вэй Ин, выискав в сундуке запасные одежды, вместе с ними и отправил Лин-Лин за ширму отмываться. Позже подошла Лань Далинь, и Вэй Ин в одиночку — потому что Лань Чжань соизволил присоединиться лишь под конец — во второй раз вместе с то красневшей, то бледневшей, то с внезапно начавшей активно выспрашивать все про постель Лин-Лин просидел лекцию об особых женских циклах, связях с мужчинами и деторождением.       Да, в общем, никогда еще Вэй Ин не мечтал о сыне, как в тот момент.       Никогда.