Осколки

      — Подумай о чести! — напоследок выкрикнул отец, но Гилтиас только яростно пришпорил ни в чём не повинную кобылу. Честь! Если честь в том, чтобы в застенках оставить любимого человека, то и не нужна она ему! А люди пусть языками мелют, всегда так было, и всегда будет.       «Только не пальцы, ты, тварь!» — прозвучавший в голове голос ударил так резко, что Гил едва не свалился с лошади. Нет-нет-нет, только не пальцы! Без пальцев магу нельзя! Стараясь не представлять, что именно творится между дворцовым палачом и Рейстлином прямо сейчас, Гил сжал зубы. А ведь похоже, что домой ему возвращаться уже не придётся. Им! Ведь куда-то Маджере нужно будет отвезти... Скорее всего, сначала к лекарю — уж это-то он почувствовал, ещё как! — а потом?       При мысли о лекаре заныл старый шрам. Тогда, наоборот, Рейстлин его спасал... И ещё не было магии, связавшей прочнее всякой любви и дружбы, хотя и те никуда не делись. Магия проснулась после первой ночи.       «Я видел в твоей голове запертые комнаты, — тогда более всего оглушила эта неожиданная мысленная связь. — Я не попрошусь туда. Не бойся».       Рейстлин знал о том, что между ними родилось, куда больше. И куда серьёзней отнёсся к тому, что Гилу показалось поначалу приятной приправой к запретной связи. И он был, чёрт возьми, прав!       Делить порой мысли и чувства, колдовать лучше вдвоём, чем порознь, чувствовать иногда чужую боль острее своей — это были цветочки. Вместе они теперь могли бы перекроить историю, если бы захотели.       Рейстлин хотел. Поначалу. Влияет на него древняя магия или сам Гилтиас, решили не выяснять.       Разрушительности её смогли избежать.       Хотели же, чёрт возьми, только покоя!       Едва не проскочив нужный поворот, Гил торопливо спешился. Где там поддельная бумага о помиловании?..       Швырнув свиток в стражника, дракон нырнул в смрадные коридоры, ему ни к чему были подсказки. И ключ тоже, хотя позади уже громыхал связкой тот самый стражник...       — Слава богу, ты в порядке.       Рейстлин, и не пошевелившийся, когда от драконьего пинка вылетела дверь, с отвращением отпустил подбородок палача, уже успевшего поменяться с ним местом на кресле с металлическими наручами.       Кровь на маге, впрочем, всё равно была только его собственная, к сожалению.       — Тихо! — Маджере жёстко перехватил его за локоть, заставил остановиться. — Спокойно. Я цел. Почти... И знаешь, что?..       Гилу было плевать, что. И что именно хотели на этот раз выпытать у Рейстлина — тоже плевать. Он лихорадочно ощупал его ладони, потом пальцы.       — Почти?       — Всё в порядке, иначе ты бы знал, верно? А любой палач обладает информацией в достаточной степени, чтобы спрашивать его было полезно.       Стражник, наконец, добежал до камеры, и уронил ключи. Рейстлин лишь равнодушно на него посмотрел.       — Мне не нравится здесь. Ни в одной из двух возможных ролей. Так что там, король передумал меня казнить?       У Гилтиаса не было сил доигрывать сцену. Молча он увёл мага, и дал себе волю, только когда они были уже далеко, а в ушах свистел ветер.       — Тише, Гил, я правда в порядке... Мы грохнемся из седла сейчас оба! — маг натянул поводья, немыслимо вывернулся для поцелуя. — Успокойся. Ничего страшного.       — Ты правда думаешь, что я не почувствовал?!       — Это было коротко и неважно. Подлатаешь меня сам, не впервой. Гил, я узнал, почему за нами гоняются.       — Тебе нужно к травнику. Или знахарю.       — Да к чёрту знахарей, ты будешь меня слушать или нет?! У меня есть ключ к нашей свободе!       Гилтиас помедлил, нерешительно переспросил:       — Ты уверен?       — Да! Бездна, да, и я даже не замарал рук, чтобы узнать...       Гилтиас осторожно обнял покрепче, спросил тихо, смеющимися шёпотом:       — Ты уверен, что тебе лекарь не нужен?