Осколки

      От постели пахло гвоздикой. Прочная ассоциация, запах предательства.       Он с силой зажмурился. Ведь можно было этого избежать. «Не сто́ит этого делать» — сказал тогда Рейстлин, а Гилтиас не ответил, не отодвинулся, просто закрыл глаза, не боясь ни смешным показаться, ни нелепым. И ведь прав оказался, чёртов дракон, конечно, маг не сдержался! Вот только доверяться ему никто и не думал — одна игра и ложь, с самого начала...       Гилтиас устал ждать, когда Рейстлин его обманет, и обманул первым. И никаких приворотных или обманных зелий не понадобилось, только терпение — лишь заинтересовать, поиграть в непокорность (или как раз это было искренне?), а после поддаться, научиться прикусывать губу, вместо того, чтобы огрызаться, стать чуть ближе, рискнуть, проверив — кинется ли маг спасать или бросит пропадать? Вот это было опасно. Зато и ценность дракона после спасения в глазах Рейстлина возросла... Маджере негромко застонал — ну какой же дурак! Поддался сокрушительному чувству, каждой своей частичкой ощущая не слепую страсть, не сжигающее желание, много хуже — любовь! Поверил во взаимность, и как не просила интуиция, не устоял... И ведь проснулся, едва Гилтиас парой часов после негромко поднялся, и лежал, не шевелясь, пока его обворовывали. Сил не было даже окликнуть, не то что проклясть, помешать — до того обида отравила, парализовала, стиснула горло. До того остро ощущалась не злость даже — разочарование. Потеря.       Распахнув глаза, он глубоко вдохнул пахнущий гвоздикой воздух. Отрезанный ломоть к хлебу не приставишь, нет и смысла сожалеть о случившемся.       Но и так он этого не оставит.       Выдохнув, Рейстлин снова закрыл глаза и принялся раздувать из тлеющих углей обиды ослепительное пламя ярости.