Осколки

      В племени Гилтиаса болезнь считалась слабостью и, когда лихорадка стала очевидной, он улетел. Не за помощью, нет. Умирать — так в одиночестве, в любимом месте... Одном из любимых. Ну уж куда долетел. Для берега у людского поселения лучше подходила почти что человеческая ипостать, и он обратился, твёрдо зная, что никогда больше не взлетит. Ну да и Бездна с ним. Совсем скоро ничего уже не будет. Рассвет бы увидеть в последний раз.       Жар выламывал кости, плавил глаза, ядовитыми парами окутывал рассудок... Всё, — сказал он себе, порядком измученный, едва завидев первые солнечные лучи над океаном, позволил упасть и приказал, — умирай. Мрак спустился, милосердный, и забрал его. А после снова забрезжил свет, и стало больно. Природу этой боли Гил не понимал, но страшно обиделся — что теперь, и после смерти мучиться?!       — Братец, поможешь наконец, или тебе хочется непременно посмотреть, как пытаться взвалить его в седло буду я?       Какое ещё седло?!       Мрак опустился повторно. И с тех пор спасал неизменно, когда становилось совсем плохо, но между погружениями в него с Гилтиасом явно происходила не смерть. Не смерть крепко держала его костлявой рукой, не смерть раз за разом стирала пот с его лба и подносила к губам горькое питьё, не смерть говорила с ним негромким голосом, на который Гил шёл из мрака, как на свет.       И всё же, проснувшись однажды с прояснившимся рассудком и открыв глаза, дракон вздрогнул. Фигура перед ним была укутана в чёрное целиком — длинная мантия, перчатки, спускающаяся с капюшона вуаль, всё было чёрным.       — Ты... — схватило горло.       — Так обязаны одеваться палачи, лекари и маги, — Гилтиас узнал голос и выдохнул, но всё же пошутил:       — Но кажется, ты всё-таки не палач.       Выздоровление заняло ещё несколько дней, и на исходе Гилу нелепо было уже и думать, что он и правда собирался умереть из-за какой-то лихорадки.       — Тебе пора.       А вот это было обидно.       — Не пора! Кто ты? Как мне тебя отблагодарить?       — Ты не понимаешь. Тебе опасно оставаться здесь. Мне ничего не нужно.       — Зато мне нужно!       Несколько дней этот человек стоял между ним и смертью, и Гил, несмотря на горячечный бред, хорошо помнил прикосновения его пальцев, клюющую носом фигуру у постели, помнил голос, который уговаривал его вернуться...       — Тебе нужно было выжить. Теперь уходи. Улетай как можно дальше и сразу.       — Я твой должник.       — Я же сказал...       Гил шагнул обратно в дом, из которого его выгоняли, прижался губами к шершавой ткани на губах. Даже не промазал, хорош бы был, целуя своего спасителя в нос!       А после долго не мог отдышаться, когда дверь за ним захлопнулась.       ***       Больше десяти лет прошло, когда Гилтиас оказался в охране странной компании. Все стремились упрочить мир с его племенем, и сейчас несколько человек, эльфов и гномов везли на драконий остров свои реликвии взамен на Зеркало судьбы, которое отдавали драконы. Гил не ждал от похода ничего хорошего, миссия была опасной, оттого он и прятался до поры под людской личиной — да и удобнее было пробираться по кружеву холмов, лесов и гор в небольшом, юрком теле. Если не сравнивать с полётом, конечно. Но всё же Гилтиас ошибся — хорошее было.       Он не был уже укутан с ног до головы, хоть и не сменил цвет одежд. Дракон узнал его по движениям тонких рук, по тихому голосу, притягивающему внимание, по тому, как встрепенулись сердце — ещё до того, как он разглядел силуэт одного из всадников, подъезжая на такой же легконогой лошади к уже собравшейся компании.       А вот он Гилтиаса не узнал. Или сделал вид?       Обдумывать было некогда — трудный путь не давал отвлекаться. Гилтиас ждал предпоследнего привала, самого долгого из запланированных, чтобы поговорить с глазу на глаз, когда на них напали.       Тогда и стало понятно, явление из прошлой жизни — боевой маг. Его посох унёс жизни многих гоблинов, но всё же, когда Гил в очередной раз оглянулся, его выбили из седла. Чертыхнувшись и сотый раз пожалев, что обратиться не успеет, дракон бросился на выручку, и тот без слов понял, встал спиной к спине...       Тяжело дыша, когда вокруг после победного боя установилась тишина, они обернулись друг к другу.       — Не палач, но и не знахарь.       Если и были сомнения, то после отразившегося в жёлтых глазах изумления они исчезли.       — Как ты вообще меня узнал?       — Шрам в душе заныл, — Гилтиас усмехнулся.       — Я тебя спас, какой ещё шрам?       — И выгнал. И кстати, знаешь что? Сегодня уже я... — он легонько толкнул ногой безжизненное тело гоблина, выбившего мага из седла, —... спас тебе жизнь. С тебя должок.       Гил знал, что объяснять не потребуется. Только не знал, как далеко пошлёт его человеческий колдун.       — Должок, значит... — тот прищурился, оценивающе глядя на дракона. — Не здесь и не сейчас.       — Надеешься обмануть? Или что я забуду?       — Не люблю целоваться на поле брани. На привале найдёшь мой шатёр.       Гил с предвкушением улыбнулся вслед.